…кто смеётся последним⁠⁠

Вот и прошло 9-е мая, День Победы — как мы все знаем, это Праздник со слезами на глазах.

Но всё-таки ПРАЗДНИК. Однозначно радостное событие, однозначный повод улыбнуться — хотя бы уже потому, что смеёмся в итоге мы, потомки отстоявших свою землю победителей, а не враг-захватчик.

Впрочем, смех врага тоже иногда бывает к месту. И об этом я расскажу историю, доставшуюся мне в наследство от деда.

В первой половине войны служилось особенно тяжело. И не только потому, что враг наступал и нашим частям приходилось учиться на собственных (кровавых!) ошибках, но и от элементарной сумятицы, беспорядка и дефицита снабжения. Деду, например, выдали потёртую форму и слишком большие сапоги — размеров на пять больше нужного. И набивай их ветошью как хочешь, потому что других нет и в обозримое время не будет.

Ну да это не беда, всё равно ведь на танке ездить, а не пешком на параде маршировать. Обувь на фронте — не самая большая проблема. Можно вытерпеть и другие тяготы-лишения, но вот если по танку вдарила болванка, то дела уже идут плохо.

А болванка вдарила. И танк загорелся.

Дед покидал бронемашину последним. И хотя дым от соляры резал глаза, он всё же смог оценить весьма невесёлую обстановку: перед танком стоит трое немцев-автоматчиков. Уже расстреляли весь экипаж — парни лежат мёртвые на броне, — а теперь дожидаются и его, простого русского парня Васю. А куда он денется? Не в горящем же танке отсидится. Вылезет. Вот и не спешат фрицы, экономят патроны, воздухом дышат…

Точно! Вот оно! Воздухом дышат! Стоят с наветренной стороны, чуть левее, а густой дым тянется по полю вправо и назад. Если быстро выпрыгнуть в нужную сторону, а потом сразу нырнуть в дымовую завесу, то может ещё и не попадут. Нужно использовать такой шанс, и быстро, а то уже давно нечем дышать, да и кожа на спине натянулась от жара…

Конечно же, всё пошло не так. Сперва чёртовы сапоги зацепились за какой-то рычаг и помешали выбираться из люка. Потом скользнули на броне, отчего дед болезненно упал на распаханную гусеницами мокрую землю. К счастью, не потерял направления, а потому вскочил, — с трудом, скользя по глине (опять эти сапоги!), и побежал в сторону дыма. Побежал как мог, тяжело, будто бы на ногах пудовые гири вместо этих десять раз проклятых сапог! Побежал уже без надежды; смирившись с тем, что сейчас в спину ударит очередь.

Но вместо выстрелов услышал позади дружный гогот в три арийские глотки.

Представьте картинку: из танка, будто на пружинке, вылетает чумазый гном в огромных сапожищах. Плашмя, звёздочкой, шлёпается в огромную лужу. Булькает там, подскакивает, почти садится на шпагат, а потом вприпрыжку начинает убегать — и на каждом шаге из сапогов бьют трёхметровые фонтаны грязной воды. Конечно, наглую немчуру согнуло пополам от ужимок этого забавного унтермерша!

А пока они надрывали животики, дед благополучно добежал до дыма и скрылся. И в Берлине, в 1945 году, смеялся последним, позвякивая орденами на груди.

Так что пусть они все и сейчас смеются. И побольше, позаливистее. Но смеются первыми.

А нас — с прошедшим Днём Победы!