Когда твой мир рушится⁠⁠

Честно говоря, я не питаю особых надежд насчёт Кэрол. Сейчас она совершенно лысая, а её голова покрыта красными волдырями - она слишком сильно расчесывает кожу. Она отказывается есть, её приходится фиксировать, чтобы она не причинила себе вред, а единственный ее способ взаимодействия с психиатрами, - агрессия и нападение на них. Обычно такое безумие возникает из-за неудачной божьей шутки, или связано с химическим дисбалансом. Но иногда у меня складывается впечатление, что у сумасшедших просто не было выбора, что безумие для них - единственный выход, когда мир рушится.

Знаете, чего больше всего боятся родители? Потерять ребёнка.

Четыре года назад у Кэрол было всё. У неё был Тим - любящий муж. А вместе у них было двое детей: шестилетний Норман и четырёхлетняя Хлоя. Дети росли здоровыми и смышлёными, а Норман совсем недавно пошёл в школу. У них был большой жёлтый дом с уютным задним двориком, они дружили с соседями. У Тима и Кэрол было всё, о чём только можно мечтать.

А потом Норман исчез.

Всего через несколько месяцев после того, как он пошёл в школу, в тёплый солнечный вечер вторника, Норман не вернулся домой. Несколько его одноклассников видели, как он вышел из школы и сел в автобус. Водителю казалось, что он помнит, как Норман выходил из автобуса: мальчик споткнулся и едва не упал, но вместо того, чтобы расплакаться, рассмеялся.

«Какой замечательный ребёнок», - подумал водитель. Это был последний раз, когда кто-либо видел Нормана.

Полиция прочёсывала окрестности, месяцами вела расследование, проверяла даже версии, уводившие за пределы страны. Но Нормана больше никто не видел.

А Кэрол, Тим и Хлоя, которая была ещё слишком мала, чтобы понять, что значит «твой брат может не вернуться», могли лишь каждое утро приходить в полицейский участок и умолять сделать хоть что-нибудь ещё. Конечно, они расклеивали объявления, собирали соседей, перепробовали всё, что только могли. Но Норман исчез.

Неудивительно, что Кэрол стала чрезмерно опекать Хлою. Она уволилась с работы, чтобы девочка никогда не оставалась одна. Когда Хлоя пошла в школу - дорогую, с высокими защитными ограждениями по всему периметру, - Кэрол следила максимально пристально, чтобы утром дочь благополучно заходила в здание, а после уроков её всегда кто-нибудь встречал. Они даже забирали друзей Хлои к себе, если они хотели поиграть, чтобы дети оставались в максимально безопасном месте.

Иными словами, Кэрол стала чрезмерно тревожной матерью. Тиму потребовалось больше года, чтобы убедить её, что он тоже способен хорошо заботиться о Хлое. Но даже после этого не проходило ни одного детского праздника у друзей, на котором Кэрол не стояла бы в углу, внимательно смотря за каждым шагом дочери и убеждаясь, что с ней ничего не случится. Конечно, её страх был чрезмерным: Хлое не разрешали даже самой зажигать или задувать свечи, спускаться в подвал или куда-либо выходить одной.

Поэтому Хлоя всегда радовалась, когда мама уходила за покупками. Тогда Тим тоже мог присмотреть за дочерью и даже разрешал ей играть самостоятельно в саду.

Знаете, что хуже, чем потерять одного ребёнка? Потерять обоих.

Два года назад, чуть больше чем через два года после исчезновения Нормана, Тим присматривал за Хлоей. Кэрол отправилась покупать подарки к предстоящему дню рождения дочери. Брать Хлою с собой в торговый центр было бы, как всегда говорила Кэрол, «слишком опасно». Ведь большинство похищений детей происходит именно в торговых центрах. Это была оживлённая суббота, и Кэрол не было дома почти четыре часа. А потом ей позвонили.

Позже Тим рассказал полиции, что в тот момент читал книгу на диване, когда Хлоя исчезла. Девочка уже несколько часов играла в саду - она знала, как только мама вернётся домой, ей больше не позволят там оставаться, и поэтому наслаждалась этой возможностью.

«Я проверял, как она, каждые десять минут. Я знал, что Кэрол придёт в ужас, если Хлоя хоть как-то поранится, поэтому, несмотря на жару, я даже проследил, чтобы она надела штаны и кофту с длинными рукавами. Я дочитывал книгу, прошло не больше пятнадцати минут с момента, когда я в последний раз проверял её. Я видел, как она играла с куклой на террасе, а потом… её не стало. То есть, она ведь никак не могла выбраться оттуда. С двух сторон у нас были высокие заборы, а с третьей - только соседский участок. Наша соседка всегда так хорошо относилась к Хлое. Я даже представить не могу, что она способна причинить ей вред».

На этих словах во время допроса Тим расплакался.

Именно тогда Кэрол впервые потеряла рассудок. Она просто не могла смириться с потерей второго ребёнка. Она делала всё, чтобы Хлоя была в безопасности, - и всё равно девочка исчезла.

Сначала у Кэрол началась тяжёлая депрессия, и дважды она пыталась покончить с собой. В первый раз она воспользовалась лезвиями. Тим нашёл её и отвёз в больницу. Но уже в психиатрическом отделении Кэрол предприняла вторую попытку - попыталась проткнуть себе горло ручкой.

Прошло шесть месяцев, прежде чем Кэрол смогла вернуться домой. Физические раны давно зажили, но вывести её из депрессии оказалось гораздо сложнее. И даже после возвращения домой она всё ещё оставалась эмоционально нестабильной.

Тим взял годичный отпуск, чтобы ухаживать за ней. С деньгами стало туго, но родители обоих супругов помогали им, чем могли. Правда, из-за расстояния навещать Кэрол и Тима им удавалось нечасто.

Почти полгода Кэрол провела в комнате Хлои, плача в животы плюшевых мишек и обнимая кукол Барби. Тим занимался домашними делами, готовил, ходил за покупками и старался по возможности устраивать встречи Кэрол с её старыми друзьями и коллегами. Соседи и друзья всячески поддерживали их.

Несмотря ни на что, Хлою так и не удалось найти.

Полиция продолжала расследование больше года после её исчезновения. Допрашивали соседей, друзей и даже самих Тима и Кэрол. Их соседку даже на какое-то время арестовали. Но когда её алиби подтвердилось - на шоссе камера контроля скорости зафиксировала, что в момент исчезновения Хлои она уехала далеко от дома, - её отпустили.

Больше чем через год после исчезновения Хлои Кэрол начала понемногу приходить в себя. Она снова стала готовить и убираться, а однажды наконец разрешила Тиму отдать на благотворительность часть старых игрушек Хлои, некоторые из которых когда-то принадлежали Норману. Несколько раз она даже снова выходила из дома одна.

Но, как Тим признавался нескольким друзьям, каждую ночь Кэрол всё ещё плакала, пока наконец не засыпала. И всё же, по его словам, она хотя бы перестала винить его. Больше не обвиняла каждый день в том, что именно он виноват в исчезновении Хлои.

Больше года он ежедневно слышал одни и те же слова:

«Это всё из-за тебя. Если бы ты не разрешил ей играть в саду…»

Шесть месяцев назад Тиму пришлось вернуться к работе. Для Кэрол это стало тяжёлым испытанием, но другого выхода не было: им нужно было поправить пошатнувшееся финансовое положение и попытаться начать жизнь заново.

«Нельзя вечно жить прошлым, - говорил Тим. - Их больше нет, и нам нужно это принять».

Кэрол плакала, но сквозь рыдания кивала. Они планировали вместе объехать весь мир и, возможно, попробовать завести ещё одного ребёнка.

Кэрол понадобилось несколько недель, чтобы научиться справляться с одиночеством одной дома. Она общалась с соседями, посещала встречи для родителей пропавших детей. Даже начала организовывать сбор средств на новую детскую площадку в их районе. При этом она непременно подчёркивала, что соседи должны будут вместе организовать дежурства, чтобы ни одному ребёнку больше не приходилось играть без присмотра.

Кэрол также снова взялась за домашние дела. Она начала готовить, убираться, ходить за покупками. Навела порядок во всех комнатах, кроме священной для Тима мастерской, где он занимался своими поделками и ремонтом. Там она осмеливалась лишь мыть пол и убирать толстые слои пыли с полок.

И наконец Кэрол решилась на то, чего больше всего боялась после исчезновения Хлои: она снова занялась садом.

Она косила газон, подрезала кусты и, казалось, чувствовала себя всё лучше. Тим не был уверен, что всё это действительно пойдёт ей на пользу. Он опасался, что у Кэрол может случиться новый срыв. Но сама она ощущала, что ей становится легче. Работа в саду помогала ей выплеснуть накопившиеся эмоции, и ей даже казалось, что так она снова становится ближе к Хлое. Ведь она находилась в последнем месте, где была дочь, и в саду, который так любил Норман. Кэрол даже начала высаживать новые цветы и кустарники.

Знаете, что хуже, чем потерять всех своих детей? Найти их останки.

Примерно шесть недель назад, как раз когда всё, казалось, начало налаживаться, Кэрол занималась живой изгородью в дальнем конце сада. Она выкопала яму, чтобы убрать старый куст, и вдруг лопата наткнулась на что-то твёрдое. Раздался хруст.

Небольшая кость.

Кэрол решила, что это останки какого-то животного, и продолжила копать. Всего через несколько минут она обнаружила кисть руки. Не старую скелетированную кисть - нет. Это была явно свежая, наполовину разложившаяся рука ребёнка, которому, должно быть, было около шести лет.

Кэрол, из глаз которой ручьём потекли слёзы, продолжала копать. Она подумала, что кто-то мог закопать там Хлою. Или, возможно, девочка провалилась в небольшую яму, а они каким-то образом просто не заметили холмик земли, под которым оказалось её тело.

Почти полчаса Кэрол лихорадочно копала, отбрасывая землю в сторону от того места, где, как ей казалось, лежал её ребёнок. Но больше она ничего не нашла - только кисть руки.

И именно тогда Кэрол всё поняла. Так утверждает ее мать. И именно поэтому Кэрол позвонила в полицию и собственным родителям. Но не Тиму.

В течение следующих двух часов полицейские обнаружили ещё четыре части тела: грудную клетку, целую руку, кость подбородка и ступню, всё ещё обутую в маленький детский ботинок. Тогда они поняли, что в саду был похоронен не один ребёнок. Их было двое.

Знаете, что хуже, чем найти останки своих детей? Четыре года прожить под одной крышей с их убийцей.

Тима арестовали прямо на работе.

Полиция раскопала весь сад, тщательно просеивая землю, чтобы не пропустить ни одной кости. Даже такой маленькой, как та, которую Кэрол нашла первой и просто выбросила, - палец Нормана. Они обнаружили останки двух детей, которым было примерно по шесть лет. Судмедэксперт установил, что тело девочки пролежало в земле около двух лет, а мальчика — около четырёх. И всё же казалось, что это не мог сделать кто-то из близких. Тим отрицал свою вину, утверждал, что никогда бы не причинил вреда собственным детям.

И Кэрол ему верила.

«Это не мог быть он. Я никогда не видела отца лучше, чем он».

Но затем на дне старого металлического сундука в мастерской Тима полиция обнаружила головы. Они были завёрнуты в старые полотенца. И только когда Кэрол увидела их, когда сама опознала два разложившихся черепа как останки собственных детей, она окончательно сломалась.

Как я уже говорил, я не питаю особых надежд насчёт Кэрол.

Она находится здесь уже четыре недели. На её голове не осталось ни единого волоска. Каждый день на её теле появляются новые тёмно-синие или фиолетовые синяки. Ногти на пальцах либо полностью вырваны, либо обгрызены до самой плоти. А поскольку большую часть времени она отказывается есть и пить, её тело просто не успевает восстанавливаться после всех этих повреждений.

Врачи и медсестры делают всё, чтобы помочь ей. Но все наши попытки оказываются тщетны.

Иногда, когда твой мир рушится, безумие и правда становится единственным выходом.

-
-
-
-
-
Оригинал