Холодный финал-3⁠⁠

Первый фронт миттельшпиля

Горький, Автозавод имени Молотова , ночь с 4 на 5 июня 1943 года

Над Волгой стояла душная и безлунная тишь. Низкие облака делали короткую летнюю ночь непроглядной. Третью ночь подряд воздушные тревоги оказывалась учебными. Командир зенитной батареи , старший лейтенант Зоя Круглова, сидела на снарядном ящике и читала потрёпанный томик Джека Лондона при свете подсветки прицела.

Первые вражеские самолеты подошли с юго-запада на малой высоте, ориентируясь по руслу Оки. Посты ВНОС среагировали слишком поздно — ведущий "Хейнкель-111" уже сбросил осветительные бомбы над автозаводом. «Люстры» повисли над цехами, залив территорию мертвенным магниевым светом. И почти сразу вниз полетели первые фугасы.

Зоя бросила книгу и встала к дальномеру. Но наводить было не на что. В небе уже гудело со всех сторон — двухмоторные бомбардировщики заходили волнами, но прожектора никого в секторе огня не поймали. Это была не обычная ночная бомбёжка одиночными машинами. Это был «звёздный налёт» — тактический приём, который люфтваффе почти не применяло на востоке. Каждый экипаж имел конкретную цель: главный сборочный конвейер, кузнечный цех, склад готовой продукции.

—Батарея, огонь! — скомандовала Круглова.

Зенитки забили наобум, без целеуказания. Снаряды рвались где-то там. «Хейнкели» работали беспрепятственно. Доклад о упавшем где-то за Окой немце никого не подбодрил.

Главный конвейер ГАЗа — гордость первой пятилетки, построенный с участием Форда — горел. Зажигательные бомбы, которые немцы сбрасывали вперемешку с фугасными, поджигали стропила и деревянные перекрытия под сорванной ударной волной шиферной кровлей. Цеха вспыхивали один за другим. Внутри новых железобетонных строений тоже было чему гореть.

Тушить очаги возгорания приходилось песком — воды не хватало, водопровод перебило одним из первых попаданий. К утру, когда последние «Хейнкели» ушли на запад, завод, дававший фронту по три тысячи грузовиков в месяц, превратился в дымящийся скелет.

Треть ночной смены убито или ранено. Половина цехов полностью разрушено. В том числе все основные.

Еще шесть ночей прорывались к Горькому бомбардировщики в июне. На восстановление разбитого и запуск производства ушло все лето и половина осени.

Саратов:

был для советского тыла тем же, чем Ярославль и Горький вместе взятые. Крекинг-завод давал высокооктановый бензин для истребителей. Авиационный завод № 292, эвакуированный из Москвы, — основной производитель истребителей "Як". Магистральный мост через Волгу — единственный на сотни километров.

Первый налёт на Саратов состоялся на сутки позже горьковского — в ночь на 5 июня.

— Крекинг-завод, 5 июня 1943 года.

Работали те же «Хейнкели» из KG 55, которые днём ранее бомбили автозавод, но теперь их целью был крекинг-завод на южной окраине города. Завод этот, построенный ещё в 1930-х по американскому проекту, давал до 60% высокооктанового бензина для всего южного фланга.

Немцы вышли на цель без помех . Зенитный огонь был плотным, но неточным: прожекторы не успевали ловить самолёты, а истребители ночного патруля — два звена "Як-1" — не могли найти цель в облаках. Осветительные ракеты, сброшенные головным «Хейнкелем», зависли над нефтехранилищами, и через минуту на них посыпались фугасы.

Результат был катастрофическим. Три бомбы попали в ректификационные колонны. Ещё четыре легли в резервуарный парк. Воспламенившийся бензин хлынул по дренажным канавам, поджигая всё на своём пути. Огненная река текла к Волге, и её было видно за много километров. Пожар тушили трое суток. Шесть из восьми резервуаров выгорели, запасы высокооктанового бензина сократились на 70%. Крекинг-завод встал на два месяца. На доналетную мощность вышел через полгода.

— Авиационный завод № 292, 8 июня 1943 года.Саратов.

Завод работал в три смены, выпуская до двадцати "Яков" в сутки. Сборочный цех, расположенный в бывшем трамвайном депо, был забит фюзеляжами и крыльями.

В три часа ночи над городом зажглись осветительные бомбы. На цеха завода посыпались фугасные и зажигательные бомбы. Первая же серия накрыла сборочный цех: три прямых попадания разрушили конвейер, убили 64 человека, в основном — сборщиков и испытателей. Ещё две бомбы легли в окрасочный цех, где хранились лаки и растворители. Вспыхнувший пожар перекинулся на ангар, где стояли двенадцать полностью собранных истребителей, ожидавших отправки на заводской аэродром. Сгорели все двенадцать.

— Мост и дорога, 10–25 июня 1943 года.

Первый удар по мосту нанесли 10 июня. «Хейнкели» сбросили тяжёлые фугасные бомбы с планирования, но попасть в узкую цель с горизонтального полёта ночью было почти невозможно. Бомбы легли рядом — одна разбила железнодорожную насыпь на правом берегу, вторая уничтожила пост управления движением. Мост устоял.

14 июня Две бомбы попали в восточный пролёт, повредив несущие конструкции. Мост не рухнул, но движение по нему пришлось остановить на сутки. Эшелоны встали на станциях Саратов-1 и Саратов-2, образовав гигантскую пробку. 17 июня немцы сбросили кассетные бомбы на скопление вагонов у нефтеналивной станции. Вспыхнули цистерны с сырой нефтью, пожар перекинулся на соседние составы с боеприпасами. Три часа рвались снаряды, уничтожив всё, что стояло на путях. Восстановительные работы заняли неделю, движение по мосту возобновилось только 24 июня.

В ночь на 25 июня бомбили мост и эвакуированные заводы, разбросанные по городу. Мост снова получил попадание, на этот раз в опору. Опора выдержала, и мост устоял. Движение прервалось до 28 июня.

Ярославль, Шинный завод и нефтебаза, ночь с 9 на 10 июня 1943 года

Если Горький ковал автомобили, то Ярославль обувал их. Ярославский шинный завод был перед войной единственным в СССР предприятием, выпускавшим покрышки для грузовиков и артиллерийских тягачей. Рядом, на берегу Волги, располагалась нефтебаза, куда по железной дороге поступала сырая нефть из Баку и синтетический каучук с заводов Поволжья.

Налёт был комбинированным: сначала ночные «Хейнкели» сбросили осветительные и зажигательные бомбы, а сразу за ними на ещё не потушенные пожары вышли дневные «Юнкерсы-88», специально задержанные на аэродромах до темноты. Их вёл полковник Эрнст Борман, кавалер Рыцарского креста за Крит и Мальту.

—Цель — резервуары с горючим, — проинструктировал он экипажи ещё на земле. — Шинный завод — вторичная цель. Главное — поджечь нефть. Если она потечёт в Волгу, выгорит вся акватория.

В 01:45 «Юнкерсы» вышли на цель. Борман лично вёл головное звено. Внизу, в перекрестье прицела, четко нарисовались круглые баки нефтебазы — её не замаскировали, и с пяти тысяч метров резервуары заметно выделялись даже в летнюю ночь. Первая серия бомб легла с недолётом — разрывы вспухли на железнодорожных путях. Вторая — точно в цель. Двадцатипятиметровый стальной цилиндр, наполненный сырой нефтью, взорвался, подняв столб пламени. Огненная река хлынула к Волге, поджигая всё на своём пути — причалы, баржи, склады.

Шинный завод загорелся. Каучук, сера, технические масла — всё это вспыхнуло сразу. Пожарные расчёты, прибывшие через двадцать минут, могли только отсекать огонь от соседних кварталов.

Борман сделал круг над городом. Вся северная часть Ярославля пылала. Он вспомнил инструктаж, который проводил для них лично генерал-фельдмаршал Мильх — сухой, деловой, без обычных геббельсовских истерик: «Каждый килограмм каучука, сожжённый в Ярославле, — это советский танк, которые не заправят с грузовика без покрышек. Каждая емкость , сгоревшая на нефтебазе, — это полк бомбардировщиков, который не взлетит месяц».

К утру Ярославль недосчитался 70 процентов запасов нефтепродуктов. Шинный завод был полностью разрушен. Производство покрышек в СССР сократилось на треть — пока эвакуированные производства в Омске и на Урале запустились только через полгода. Всё это время грузовики сходили с конвейеров и стояли на разутых колёсах. На танках снова загремели катки со внутренней амортизацией.

Через три дня налёт повторили. Кассетные зажигательные бомбы. Склады готовой продукции, расположенные на открытых площадках, вспыхнули как спички. Огненный смерч уничтожил трёхмесячный запас покрышек — десятки тысяч штук. .

В сводке Совинформбюро налёты эти были упомянуты скупо: «Налёты вражеской авиации на промышленные объекты. Имеются разрушения и жертвы. Приняты меры по ликвидации последствий». Но в Кремле знали реальные цифры.

Если бы люфтваффе ударило по Горькому, Саратову и Ярославлю в 1942-м, а не в 1943-м, советский тыл мог и не вытянуть. Но и так вышло неплохо.

Генерального броска к Днепру русских летом 1943 года на востоке не было. На оборону ресурсы были, а на наступления критически не хватало горючего и средств подвоза. Но и немцы теперь не собирались наступать.

Восточный фронт: "ни шагу ни назад, ни вперёд"

— Орловский выступ, командный пункт 2-й танковой армии, 12 июля 1943 года

Генерал-полковник Вальтер Модель, командующий 2-й танковой армией, стоял у стереотрубы и наблюдал за тем как в дыму над северо-восточным горизонтом мельтешили самолеты. Русские начали наступление на северном фасе выступа вчера. Сегодня они ввели в бой танковые корпуса. Танков было много — не меньше тысячи машин на участке в сорок километров. В летней лесостепи на танковые и тыловые колонны навалилось люфтваффе с новым противотанковым оружием - штурмовиками и бомбардировщиками с тяжелыми автоматическими пушками.

— Отходить по ежедневному графику. Пантерам и Элефантам в ближний бой не вступать.

Начальник штаба замялся.

— Генерал-полковник, но приказ фюрера…

— Фюрер мёртв, — резко оборвал его Модель. — Новая директива рейхспрезидента. Она предписывает сохранять личный состав и технику. Орловский выступ удобен для эластичной обороны.

Модель не любил отступать. Но после того памятного совещания в Мауэрвальде, где «статистик» с серыми глазами объяснил ему про мосты через Днепр и «размен пространства на время», он понял: старая тактика мертва. Теперь они не гнали русских до Волги. Они заставляли русских гнаться за ними — и платить кровью за каждый рубеж.

Эвакуация Орловского выступа длилась две недели. Немцы уходили методично. Огрызаясь дальнобойными пушками новых танков. Русские танки горели на минах, взрывались на собственном боекомплекте от огня ахт-ахтов подвижного пак-фронта. Горели, накрытые на остановках в ожидании задержанных авиацией заправщиков.

Когда Красная армия наконец ворвалась в Орёл, город был пуст. Стратегически важный выступ сдали — но избежали охвата, с минимальными потерями. Фронт сократился на триста километров, высвободив резервы.

Харьков, южные предместья, 8 августа 1943 года

Харьков переходил из рук в руки четвёртый раз за войну. После того как немцы оставили Белгород, русские рванулись к городу, пытаясь охватить его с флангов. Но здесь их ждали.

Генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн, командующий группой армий «Юг», лично прибыл на командный пункт 48-го танкового корпуса. Он рассматривал карту, на которой синие и красные стрелы переплелись в запутанный узел.

— Русские ввели в бой 5-ю гвардейскую танковую армию, — докладывал начальник штаба. — Они пытаются прорваться к Полтаве, чтобы перерезать наши коммуникации.

— Наш резерв - танковый корпус, — спокойно ответил Манштейн. — Удар во фланг, здесь. — Он ткнул пальцем в карту. — Когда упрутся в тыловой рубеж и накопятся для атаки — мы их подловим с фланга.

Сражение под Харьковом длилось две недели. Обе стороны бросали в бой сотни танков. Немцы использовали «Пантеры» и «Тигры» как подвижные рубежи, отходя перекатами за позицию, которую занимали в тылу отошедшие через них боевые группы в предыдущий день. «Тридцатьчетвёрки», "Гранты" и "Черчили" сгорали по бригаде в день, но шли вперёд. К концу августа фронт застыл по линии Северский Донец — Ахтырка — Котельва. Харьков остался за немцами в полуокружении. Русские потеряли почти тысячу танков и остановились, чтобы перегруппироваться.

Миусс-фронт, командный пункт 6-й армии, 18 августа 1943 года

Река Миусс была узкой и мелкой — вброд перейти можно. Но её правый берег, высокий и обрывистый, немцы превратили в крепостные верки. На этом рубеже немецкие войска остановили советское наступление во время Ростовской операции в феврале 1943 года, после чего он непрерывно совершенствовался и достраивался. К июлю 1943 года Миус-фронт имел три оборонительные полосы. Почти год сапёры вгрызались в скальный грунт, строили доты, ставили минные поля. Общая глубина обороны составляла 40-50 километров. Общая протяжённость всех траншей, ходов сообщения и укреплённых позиций в системе Миус-фронта превышала 18 тысяч километров. Между ними располагались минные поля с плотностью до 1800 мин на один квадратный километр. На один километр фронта приходилось по 12-15 дотов и дзотов, в своём большинстве железобетонных.

Генерал-полковник Карл-Адольф Холлидт, командующий 6-й армией (той самой, что заново сформировали после Сталинграда), сидел в блиндаже, вырубленном в скале Донецкого кряжа, и читал сводку. Русские пытались прорвать Миусс-фронт пятый раз за лето. Пятый раз они их отбивали контратаками танковых дивизий из резерва. Сейчас резервных дивизий не хватало и приходилось отдать давно согласованный, но задерживаемый приказ. Чтобы отразить удар Юго-западного фронта через реку Донец между Изюмом и Лисичанском в тыл Миус-фронта, туда сосредоточили все танковые дивизии южного фланга Вермахта. От реки Миус поэтому пришлось отойти на вторую линию по берегам рек Мокрый Еланчик и Крынка.

Но так удалось удержать фронт, отбросив контратаками наступление русских с севера. К осени Миусс-фронт так и не был прорван. Русские перешли к обороне. Линия фронта на южном фланге осталась почти там же, где была весной.