«Кепка 1975-го»⁠⁠

Это случилось прошлым августом. Дед умер за полгода до этого, и мне нужно было продавать тот старый маяк на скалистом мысу. Я приехал разобрать вещи и сделать фото для риелтора.

В первый же вечер я нашел его старый дневник. Он был весь исписан аккуратным почерком, но последние десять страниц были вырваны. На обложке чернилами было выведено единственное правило: «Если ночью в тумане увидишь огонь, идущий с моря к берегу — не смотри на него. Закрывай ставни. Не дыши».

Я, конечно, посмеялся. Списал это на старческий маразм и морскую соль.

Всю неделю стояла ясная погода, и я уже почти забыл про эту запись. Но в ночь перед отъездом на побережье опустился такой туман, какого я не видел никогда в жизни. Он был не серым, а каким-то молочным, липким. Он залезал в щели, и свет от моей единственной лампочки разбивался о него, как о стену.

Было ровно 2:47 ночи, когда я услышал звук. Сначала я подумал, что это ветер, но ветра не было. Это был хруст гравия за окном. Будто кто-то шел. Очень тяжело. С моря.

Я подошел к окну, отодвинул занавеску и выглянул.

Внизу, у самой линии прибоя, брел свет. Это не был фонарик. Это был тусклый, маслянистый шар, который парил на высоте пояса. И он не плыл по воде — он переставлял ноги. Я видел силуэт. Он был мокрым, обтекаемым, и двигался неестественно — рывками, будто у него сломаны колени.

Свет приближался к дому.

Тут я вспомнил слова деда. Меня сковал ужас. Я дернул внутренние ставни, захлопнул их и задвинул тяжелую щеколду. Сел на пол, прижав ладони ко рту, пытаясь не дышать. Я слышал, как гравий хрустел уже прямо под моим окном. А затем — ТИШИНА. Она длилась целую вечность.

А потом ставни, толщиной в три пальца, прогнулись внутрь. Будто кто-то с той стороны приложил к ним свое лицо и надавил. Дерево жалобно скрипнуло. И в эту секунду я понял, что совершил роковую ошибку.

Я посмотрел.

В щелку между створками ставней я увидел глаз. Человеческий, карий, с красными прожилками. Но зрачок в нем был вертикальным, как у козла. Он моргнул. И сквозь дерево, тихо-тихо, раздался голос. Хриплый, будто его горло заполнено водой и песком. Голос произнес моим собственным голосом:

— «Вот ты и открыл мне дверь... Внучок».

Я вскочил и рванул в противоположную стену, опрокинув стул. А когда я нажал на выключатель и зажег свет, ставни уже не были прогнуты. Снаружи было тихо. Туман рассеялся.

Но самое страшное я увидел утром. На мокром песке под окном были следы. Следы больших сапог. Они шли от моря... и обрывались прямо у стены дома. В сторону моря следов не было.

А когда я собрал вещи и уже выходил из машины, чтобы попрощаться с маяком, я посмотрел на зеркало заднего вида. На пассажирском сиденье лежала мокрая кепка моего деда. Которую, по словам бабушки, он потерял в шторм в 1975 году.

Я не брал её с собой. Я её вообще никогда не видел.