Камень Часть 2/2⁠⁠

Камень Часть 1/2

***

Вторая перевязка выглядела на порядок лучше. Новая шина не давила на рану, но защищала руку, как от сгиба – перелом был чудовищным, и единственной причиной, почему Игорь не лежал без сознания, были горстка пузатых пилюль и шприц с обезболивающим, – так и ударов.

Сжав здоровой рукой мачете, Игорь посмотрел на разверзнутую пасть туннеля, обернулся к самолету, оставшемуся в двухстах метрах позади.

– Черт, – произнес он громко и четко, чтобы услышать свой голос.

Вопреки ожиданиям, проход был чист. Отсутствие солнца этому способствовало или что другое – неважно. Главное, что хотя бы растений можно не опасаться. Нога ступила на твердый грунт. За несколько часов вода, принесенная дождем либо испарилась, либо утекла вглубь, а земля успела подсохнуть. Игорь ковырнул пальцем шершавую стену. Она оказалась твердой и обладала странной текстурой. Беспорядочные углубления разной длины и ширины выглядели, как червоточины в древесине.

Луч фонаря, который лежал без дела от ночи к ночи, а теперь висел на поясе, рассеял мрак и врезался в стену напротив. Туннель убегал резко вбок и плавно вниз. В голову вдруг пришла мысль: нора, хоть он и не мог представить себе, что могло ее вырыть.

Он заставил себя шагнуть вглубь, подгоняя мыслью о том, что действие обезболивающих закончится через час или два.

О том, что нора окажется лабиринтом, он не подумал. Увидев третий поворот и развилку, он вернулся ко входу и начал оставлять зарубки. Червоточины тянулись внутрь горизонтально, и вертикальные насечки были хорошо видны.

Чем глубже он погружался, тем бессмысленнее ему казалась вся затея. Успокоил себя мыслью, что прошел он метров двести, не больше. Упершись в очередную стену, он обернулся и испытал острый приступ клаустрофобии. Спина покрылась липким потом. Он бы пол жизни отдал за обычный душ. С тоской подумал о камне, который теперь выглядел отличной альтернативой происходящему.

Гудение послышалось после очередного поворота. Уши заложило, как при крутом пике. Игорь прицепил мачете к поясу и прикоснулся к стене. Кончики пальцев почувствовали легкую вибрацию. Он погасил фонарь и понял, что из дальнего прохода просачивается теплый желтый свет. Игорь оцепенел. Скованный ужасом, он не мог заставить себя шагнуть дальше. В голове прозвучала фраза, брошенная оператором: «Всплески искусственные». Перед мысленным взором встало чудище, увиденное им несколько часов назад. Вспомнились слухи о том, что росянка прибыла из глубин космоса.

Рука, напомнил он себе. Если он не сделает этого, то точно подохнет, потому что никто за ним не приедет.

– Фил, – прошептал он. – Фил, твою мать! Ответь!

Из динамика посыпался треск.

– Тут и правда что-то есть. Если… Если я не вернусь… Тут, под землей свет. Да и туннель не похож на что-то, что может образоваться само по себе.

Под подбородком загорелась красная лампочка, извещая о потере связи с самолетом.

– Твою мать, Фил, – выдавил Игорь. – Ну, хоть ты не бросай меня.

Далее фонарь был не нужен. Рассеянного света из неизвестного источника вполне хватало, чтобы видеть, как стены туннеля, так и их текстуру. Под подошвами вновь захлюпало. Несмотря на это, земля оставалась твердой как цемент.

Войдя в поворот, Игорь увидел расширение. В центре грота стояли три камня. Точно на таком же Игорь провел несколько часов кряду, спасаясь от росянки. Белые, гладкие, как кости гигантских животных, равноудаленные друг от друга, тут они вызвали еще большее недоумение, чем тот, что стоял сверху. Вся инсталляция походила на захоронение: монгольские херексуры или английский Стоунхендж – да какая, собственно, разница? Поверхность камней была усыпана светящимися грибами. С вершин тянулась к потолку паутина пульсирующих нитей.

Ровно посередине между ними торчал из земли отросток, похожий на цветочную вазу размером с крупного барана. Отросток пульсировал, набираясь силы. Верхняя его часть походила на крайнюю плоть. Из дыры медленно вытекала переполнявшая отросток густая масса. Камни с отростком соединяли миллионы вен-проводов, тянущихся по гладкому полу пещеры. Тонкие и толстые, пульсирующие и засохшие, уже непригодные – всякие.

Сквозь фильтры просочилась вонь, Игоря едва не вывернуло наизнанку от отвращения. Он зашелся в тяжелом кашле. Огляделся. В стенах зияли еще несколько дыр. Присмотревшись, Игорь различил около десятка коконов. Возле одного из них, кажется лопнувшего, лежало тело. Не разложившееся, не мумифицированное, оно превратилось в гадкий обмылок, из которого к потолку так же тянулись кишки проводов.

Отросток в центре заметно набух и, судя по всему, приготовился к «выстрелу».

– Твою мать, – задыхаясь от зловонья, выдавил Игорь. – Твою мать!

Стены отростка казались мягкими. Игорь, моля о том, чтобы удара мачете хватило, ступил вперед.

В это время один из коконов лопнул, и его обитатель рухнул на землю. Точно такую же тварь Игорь видел, сидя на камне перед грозой. «Кентавр» поднялся на слабых ногах, но не удержался. Хриплый крик заставил остальные коконы пульсировать быстрее, а Игоря двинуться в сторону отростка.

Внезапно из одного из светящихся грибов с шипением брызнуло чем-то вязким, прозрачным. Поликарбонат маски мгновенно запузырился. Игорь механически растер жидкость по стеклу, но сделал только хуже. А через секунду руку обожгло кислотой. Рядом зашипели десятки грибов. Плевки жалили по всему телу. Игорь закричал.

Он размахнулся мачете и ударил по отростку. Затем еще раз и еще раз. Кислота разъела скафандр в нескольких местах. Их пронзило невыносимой болью. Игорь попятился и упал. Судорожными движениями он раскрыл замок на затылке, сбросил дымящийся шлем. Отполз еще дальше и стал снимать скафандр.

Отросток с дырой в боку дергался. Из раны выливалась жидкость. Паутина вен под потолком бешено вкачивала новую жидкость, но ее не хватало.

Минуту спустя крайняя плоть обнажилась, и Игорь с трудом сдержал рвотный порыв. Внутри сидело какое-то существо. Совершенно белое, ростом с человека, но очень худое – оно успело моргнуть перед смертью. Из раззявленной пасти с пеньками гнилых зубов торчала мясная трубка, которая тут же повисла, потеряв силу. Сотни светящихся грибов продолжали плеваться кислотой. Впрочем, уже не прицельно. Плевки разъедали существо в центре, шипели на полу, источали ужасный густой запах. Существо дергалось, но сдвинуться с места не сумело. Послышались болезненные визги. Умирая, оно все же соскользнуло с насеста, шлепнуло по земле. От удара кожный покров лопнул и наружу брызнуло густой сизой кровью.

Глаза Игоря заслезились. Он наконец избавился от дырявого скафандра. Ожоги мгновенно позеленели, набухли. Кожу разъедало на глазах, превращая синяки в язвы.

Он схватил мачете, сунул подмышку фонарь и пошагал к выходу.

Внезапно сзади послышались шаги. Он обернулся. На него несся «кентавр». Последнее, что Игорь успел сделать, было рефлекторное движение: он выставил руку с мачете перед собой. В следующее мгновение его припечатало мощным ударом к стене. Рога вонзились в живот, разворачивая кишки.

Игорь потерял сознание.

***

В первый раз он очнулся от невыносимой боли. Кто-то, чье лицо он распознать не сумел из-за солнцезащитного забрала, сжимал его руку. Солнце обожгло его, несмотря даже на отражающее золотистое покрывало, стоило им выбраться из сети туннелей под землей.

Во второй раз он пришел в себя на базе. Память не закрасила этот эпизод белым, но ничего кроме образов в нем не осталось. Никаких мыслей, никакой боли – ничего.

И, наконец, в третий раз в сознание его привело давление. На этот раз без боли не обошлось, но разрезы уже затянулись – а с открытыми ранами взлетать было, конечно, нельзя. Прежде чем вновь, погрузиться в черный сон, он отметил для себя этот пункт. Значит, он покидает Минерву. Отметил и улыбнулся.

***

Проклятый день он запомнил детально, будто и не прошло с тех пор больше пяти лет. Едва ли не каждую ночь он просыпался в холодном поту, хоть и находился последние три года в миллионах километрах от Минервы.

Тайком он злорадствовал, узнав о том, что на спутник больше не летают. Сорняк поглотил его, чтобы сдохнуть от голода, пусть и через сотню лет, когда сожрет сначала всех живых существ, а затем и самого себя. Богиня мудрости оказалась не такой уж мудрой и скоро превратится в пустующий камень – кто бы мог подумать?

Он проснулся через пять с половиной лет после произошедшего и первым делом сморщился от боли. Кожа шелушилась, отслаивалась целыми парусинами. Особенно неприятно было голове. Волосы выпали задолго до лучевой терапии. А если бы и не выпали, то Игорь сбрил бы их сам.

С раком вернулись все без исключения. Очень агрессивным. Это ввело врачей в ступор. Медицина справлялась с опухолями в последние сто пятьдесят лет без проблем. Но не с этой их разновидностью. Вспомнили слово «ремиссия». Если в последние десятилетия от рака избавлялись окончательно, то теперь этого не случилось.

Он встал перед зеркалом. Даже холодный свет люминесцентных ламп причинял боль, но Игорю хотелось посмотреть на себя в последний раз перед тем, как все случится. Зачем он чистил зубы, он и сам не понимал, зачем. Давно ведь бросил бесполезное занятие. Паста пенилась рубиново-красным. Щетина зубной щетки превращала десны в фарш. Он сплюнул кровавую гущу в белоснежную раковину. Вспомнил слова врача, произнесенные вчера: «Главное, не отчаиваться. Справишься. Ты ведь камень».

Рожу Игоря и правда несколько месяцев по возвращению показывали на всех экранах. Герой, мать твою! Камень, ага.

Радужную оболочку окаймляли кольца полопавшихся капилляров. Цвет глаз поменялся с зеленого на желтоватый. Зрачки превращались в крохотные точки от любого, даже самого тусклого света, поэтому он почти ничего не видел.

Пенсии хватало на аренду робота, а значит, с голоду он не умрет. А вот поход на улицу вполне мог убить. Даже свет ночных фонарей казался геенной огненной, а позволить себе изолированный автомобиль Игорь не мог.

Он вдруг понял, что опять переживает по пустякам, и рассмеялся. Вчера вечером, по возвращению с терапии, ему звонил какой-то чиновник. Говорил что-то о внезапно пропавших членах экспедиции. Но Игорь-то понимал, что никуда они не пропадали. Просто время их пришло. Как же по-разному работает эта тварь! Одному хватило и двух лет, а он, Игорь, тот, с кого все началось, уже практически сгнивший заживо, все еще ждет.

Он включил воду и размыл красное пятно слюны. Нехорошо, если уборщице придется скоблить раковину. За зеркальной гладью стоял силуэт его двойника. Хотя… Из головы в отражении ветвились кверху рога. Когда они успели? Игорь прикоснулся к одному из них и скривился от боли. Нельзя трогать. Оно само все сделает.

На самом деле он был рад, что все закончится сегодня. Он не мог противостоять этой твари, но все же кое-что предпринял.

Перед мысленным взором до сих пор стоял монстр из подземелья. Интересно, он тоже все понимал? Чувствовал ли все? Наверняка. А ведь Игорь тогда именно его принял за главного «злодея», не подозревая, что перед ним жертва, такая же, какой стал и он. Главная тварь сидела сейчас в нем, в Игоре. И еще в нескольких сотнях участниках экспедиции.

Единый организм. Он был один, пусть и разделенный на миллионы частей. Идеальный организм, как мог бы выразиться какой-нибудь чокнутый ученый из лаборатории. Росянка давала ему пищу. Миллиарды бутонов служили этой твари под землей миллиардами ртов. А чтобы укорениться там, нужны такие, как Игорь или такие, как то странное существо из подземелья. Не имея своего собственного, тварь пользовалась мозгом Игоря, как кордицепс пользуется ногами муравья, поэтому он все понимал. Понимал, но не мог ничего сделать. Стоило заговорить об этом, как слова исчезали. Игорь просто не мог произнести их.

А рак… Не было никакого рака. Был гриб и мицелий вместо метастаз.

О пистолете он старался не думать, боясь, что тварь все поймет. Он чувствовал, что остальные участники экспедиции уже на своих местах. Видимо, он последний. Что ни говори, а у Минервы и правда было отличное чувство юмора.

Проходя мимо, он взял пистолет.

На улице лил дождь. Отличный день, чтобы все исполнить. Игорь шел с закрытыми глазами. Благо, он хорошо выучил путь.

Яму во дворе он рыл два с половиной года. Он отбросил люк в сторону, провел пальцами по куче земли и спрыгнул вниз. Когда он убрал первую подпорку, ничего не произошло. Это даже немного расстроило его. Неплохо было бы вот так разрушить планы этой твари. Убрав вторую подпорку, он услышал, как земля тяжело провалилась, и смог, наконец, открыть глаза.

Усевшись на свое место, он стал ждать. Боли не было, хоть он и чувствовал рост рогов. Ветви уперлись в землю и, найдя влагу, принялись сосать.

Игорь заплакал. Он понимал, что станет причиной конца света. Более тепличные условия для твари представить было сложно. Если бы он мог что-то сделать, то непременно бы сделал.

Когда занятие полностью поглотило тварь, Игорь приставил срез дула к виску.

– Не со мной, дружище. Не со мной.