Камень Часть 1/2⁠⁠

От грохота его контузило, и какое-то время, выбравшись из кабины, он не мог сообразить, что делать. Шипели жидкости, поднимая в желтое небо столб пара. Даже через фильтры скафандра просачивался едкий запах паленого пластика и краски. От хвоста на пятнадцать метров тянулась глубокая борозда, оставленная в земле самолетом. Нос зарылся в грунт.

Шатаясь, он отошел от «винга» и сморщился. Он задыхался. Из ушей, щекоча двухдневную щетину, тянулись ручейки крови. Скудный завтрак намертво засел под кадыком, мешал свободно вздохнуть полной грудью. В висках пульсировала жизнь. Каждый удар сердца отдавался в голове тяжелым молотом. Он встал на одно колено и попробовал отдышаться. Уже через секунду догадался, что охладители полетели.

Он дотянулся до замка на затылке и снял шлем. В легкие тут же ворвался горячий воздух Минервы. Растер кровь из ушей по щекам и подбородку. В голове начало проясняться. Первое, о чем он подумал, было отчего-то имя. Игорь. Его зовут Игорь.

Он встал и пошагал к «вингу». Надрывно сипел динамик. Приборная панель рябила помехами. Пищали датчики. На экран сыпались красные прямоугольники уведомлений: перегрев, утечка, повреждения в двигателе, поломка системы охлаждения, брешь во внешней обшивке. Он сунул руку в кабину, нащупал на стене цилиндр огнетушителя и дернул. Крепления глухо, будто из соседней комнаты, щелкнули.

Успевшая иссохнуть трава уже занималась зубчиками пламени. Сухие стебли тлели. К небу курились несколько белых столбиков дыма. Струя порошка из черной воронки расширителя погасила зарождающиеся язычки. Игорь только теперь заметил кроваво-красные семена цветка.

– Твою мать, – слова обожгли глотку. Он закашлялся.

Вновь просунул голову в кабину и схватил черную коробочку рации.

– База… Прием! Это Камнев! Меня слышно? Прием!

Ответом ему было безразличное шипение.

– База. Если меня слышно… Это Игорь Камнев, пилот. Я упал. «Винг» – все. Уже не взлетит. Мне нужна помощь. Был какой-то выброс энергии. Все приборы отключились. Я нахожусь в трехстах километрах на северо-восток от базы, в одиннадцатом секторе. Точнее пока сказать не могу. – Он огляделся. – Это какая-то низина. Поле. Выбраться не смогу. Тут повсюду росянка. Тени нет. Охлаждение в «винге» полетело. Я не могу остаться на борту.

Он повесил рацию на панель и стал осматриваться. Пронзительным ядовито-красным заливало все вокруг. Бутоны росянки, даже высохшие, не теряли цвета. Разве что становились немного темнее. Недалеко от «винга» лежал огромный, метра три высотой и пять шириной, белый камень, который Игорь сначала принял за скалу. Посреди яркого до рези в глазах поля он казался чем-то инородным. Искусственной насмешкой над плотоядной флорой Минервы.

Стопу что-то сдавило. Игорь посмотрел вниз и дернулся. Один из вьюнков уже успел змеей обвиться вокруг носка ботинка. Бутон раскрылся, обнажив зубы-шипы, и впился в подошву. Игорь выдернул ногу, растоптал цветок. В воздух поднялось облачко пыли.

Он забрался в кабину. «Винг» уже успел накалиться. Спину мгновенно покрыло липкой росой. Растерев по лбу влагу, он начал просматривать уведомления. Главной проблемой, решил он, стала поломка генератора. «Винг» был способен залатать, хотя бы временно, пробои в двигателе и даже дыру в обшивке. Но на это требовались время и энергия, которую система качала прямиком из батарей. Для починки генератора же, если его вообще представлялось возможным починить, требовался специалист. Ударом сорвало катушки и ремни.

Игорь снял крышку с задней стены и достал новый шлем. Убедился, что батарея полная, насадил его на кольцо крепления вокруг шеи и щелкнул замком на затылке. Закрыл солнцезащитное забрало и только теперь понял, насколько ярким был свет местной звезды. Датчики подали звуковой сигнал, под подбородком, один за одним, загорались зеленые огни. После очередного писка воздух стал морозно свежим, Игорь вдохнул полной грудью и едва не потерял сознание от нахлынувшего наслаждения.

Переключился на микрофон в шлеме. Он еще раз попробовал связаться с базой. Ответом были помехи. Бортовой компьютер сообщил о выбросах энергии из-под земли, которые глушат сигнал.

– Фил, – на всякий случай он включил и выключил микрофон. – Сколько времени понадобится на ремонт?

– Расчетное время на ремонт двигателя, внешней обшивки, системы охлаждения…

– Охлаждение салона не нужно.

– Отмена ремонта системы внутреннего охлаждения. Вам комфортно?

– Не болтай попусту. Генератор полетел.

– Ремонт бортовой системы электроснабжения невозможен. Подтвердите необходимость ремонта двигателя и внешней обшивки посредством…

– Валяй. Не болтай попусту, я сказал.

– Расчетное время ремонта: четыре часа тридцать восемь минут.

– Долетим?

– Время полета до базы составляет сорок четыре минуты. Если не произойдет ничего непредвиденного, то долетим.

– Сигнал только в шлем. Отключить динамики на борту, – сказал Игорь.

– Внешний сигнал при наличии связи, – подтвердил команду компьютер. – Также я могу посылать сообщение каждые полчаса. Хотите надиктовать?

– Да.

Пока он диктовал, взгляд его шарил по красному полю в поисках выхода. В паре километров от места аварии возвышались несколько мертвых деревьев, опутанных росянкой. Под зарослями чернели молнии трещин в земле. Он прервался и включил карту, прикинул, где примерно находится. До океана было рукой подать, километров десять. С местными приливами это может вылиться в настоящую проблему.

– Хотите оставаться снаружи? Для чего внешний сигнал?

– Тут я сварюсь заживо.

– Температура за бортом составляет пятьдесят один градус по Цельсию.

– А внутри?

– Температура на борту составляет пятьдесят восемь градусов.

– Вот видишь?

– Солнце находится в зените и рекомендуемая продолжительность вылазки не более сорока пяти минут.

– Нужно рассчитать уровень, – сказал он.

На экране появилось колесико загрузки.

– Согласно вычислениям, мы находимся в низине. Около тридцати метров ниже уровня моря. Считаю полезным уточнить, что вычисления производились со спутника. Данные могут быть некорректными.

– Точное местоположение. Передай его на базу.

– Уже.

– Они получили?

– Нет.

– Твою мать. Приливы сюда достают?

– Согласно вычислениям, во время прилива участок погрузится в воду на двести четырнадцать сантиметров…

Голос внезапно поплыл, словно зажеванная магнитофоном запись на магнитной ленте, экран погас. Виски пронзила острая боль. Игорь сморщился, схватившись за голову. Отключилось и охлаждение скафандра. Мгновенно вновь покрылся потом лоб. В какой-то момент боль стала невыносимой, и Игорь вскрикнул. Кроваво-красным налилась и кабина. Через секунду ему полегчало. Стены потускнели до привычного белого.

Что это было? Всплыло воспоминание: он в ста метрах над землей, и точно такая же вспышка боли лишила его сознания. Система безопасности должна была катапультировать его в двадцати метрах от земли, но, судя по всему, полетел и компьютер.

На экране загорелся логотип «Старз». Следующая надпись гласила: «Добро пожаловать на борт. Вновь посыпались уведомления о поломках. Пришлось вновь задавать команды для ремонта, надиктовать текст послания. На этот раз с поправкой на аномалию.

Зажужжал вентилятор в скафандре.

Он уже собрался вылезти наружу, когда на дисплей выскочила очередная красная рамка. «Ремонт невозможен».

– Фил, что происходит?

– Ремонт двигателя невозможен. Необходима чистка. Начать?

– Зачем чистка?

– Обнаружен защитный слой, нанесенный на трещину.

– Так ты сам его и нанес.

– Параметры не сохранились. Требуется зачистка защитного слоя, чтобы начать заново. Начать?

– Будто у меня есть выбор.

– Мне не понятен ответ. Ремонт двигателя невозможен. Необходима чистка. Начать?

– Начинай.

Через час в салоне стало настолько жарко, что не спасал даже скафандр. Температура поднялась до семидесяти в противовес наружным пятидесяти. Игорь открыл люк, но это нисколько не помогло. Он достал бутылку воды из холодильника, несколько туб с едой. Из шкафчика на пояс перекочевали связка клинышков, жумар, рогатая «восьмерка», пара карабинов и моток веревки. Немного подумав, взял еще и аптечку и полез наружу.

Небо вокруг звезды налилось темнотой. Через солнцезащитное забрало солнце казалось выведенным циркулем двумерным кругом. К «вечеру» температура поднимется до невыносимых восьмидесяти градусов. Для специального скафандра – плевое дело, но Игорь рассчитывал на быструю прогулку – туда и обратно, – и скафандр у него был под стать. До захода местного светила оставалось десять земных дней, но Игорь понимал, что ничего хорошего закат не принесет, даже если ему каким-то чудом удастся выжить на этой сковородке. Газовый гигант, на чьем спутнике он находился, поднимет воду так высоко, что все вокруг зальет водой и превратит в открытое море на половину ночи. То есть на полторы недели.

Спрыгнув на землю, он осмотрелся. Что-то изменилось. Он не мог сказать, что именно, но поставил бы на это премию. Гадать долго не пришлось. Он посмотрел на след посадки и увидел, что из глубокой борозды торчат ростки росянки. Стебли были выцветшими, сухими. Игорь вскарабкался на покатую крышу «винга».

Виктор, их биолог, говорил как-то о том, что росянка, возможно, и стала и причиной гибели континента. Невероятно быстро растущая плотоядная трава имела ряд особенностей, одной из которых было умение кочевать. Жертвуя бутонами, трава отращивала корни в верхней части цветка, впивалась даже в самый сухой чернозем или пески, освобождала нижнюю часть от изначального корня и «шагала» подобным образом к намеченной цели. Росянкой ее называли лишь по аналогии с земными растениями, но, разумеется, никакой росянкой растение не было. Как не было оно и исключительно плотоядным. Оно поглощало все, что попадалось ему на пути: от обычной травы и мусора, до плоти животных и пластика. Уснуть в поле с этим растением по соседству, означало бы неминуемую смерть. Из густых зарослей не могли вырваться даже бодрствующие крупные животные, скелеты которых можно было увидеть буквально повсюду. Пару лет назад, едва основавшись на Минерве, предполагали, что росянка может стать спасением их родной планеты. Сорняк сумел бы сожрать и переварить горы мусора. Отказались от идеи, лишь поняв, что избавиться от сорняка не получится, а спасение обернется техногенной катастрофой, которая лишит планету не только мусора, но и вообще всего оборудования. А строить специальные изолированные полигоны никто не собирался. Дорого и слишком непредсказуемо.

Судя по скорости, с какой росянка съедала континент, появилась она относительно недавно. Действовала очень агрессивно и с легкостью приспосабливалась к любым, даже самым суровым условиям. Минерва, хоть ее и рассматривали как потенциальную планету для колонизации, совершенно не подходила для обычной жизни. Сутки тут длились двадцать девять земных дней. К концу дня температура поднималась до восьмидесяти, а ночью падала до минус сорока. Выживали экстремалы вроде росянки. Животные зарывались под землю, впадали в спячку или уходили под воду. Речные рептилии пробивали рогами лед и высовывали длинные морды, чтобы дышать ночью, раскисали в горячей воде вечером, и охотились весь день, чтобы не умереть с голоду за предстоящие две недели голодовок. Так как семьдесят процентов поверхности Минервы покрывала вода, настоящим стихийным бедствием были чудовищные приливы, вызванные гравитацией газового гиганта, спастись от которых можно было разве что в горной местности. И росянка чувствовала себя тут очень хорошо. То, что она не проявила себя раньше, было настоящей загадкой для ученых. Поговаривали, будто трава прилетела вместе с очередью метеоритов, которая прошила спутник около пятидесяти лет назад.

Осмотревшись с крыши самолета, Игорь увидел сгустившийся круг зарослей, очерчивающий место приземления. Голодные растения почувствовали человека и теперь тянулись к нему.

Он выругался и стал лихорадочно соображать. Если он запрется в кабине «винга», то точно уже не сможет вырваться, не говоря уже о том, что без кондиционера он попросту сварится. Растение замотает его в плотный клубок уже через несколько часов. Он вновь заглянул в самолет, порылся в инструментах и достал газовую горелку. Для экспедиций на Минерву написали десятки протоколов, одним из главных пунктом которых была пожарная безопасность. И Игорь собирался нарушить его. Электрическая дуга зажгла синий язык пламени. Горелка гулко загудела. Он спрыгнул вниз и приблизился к похожему на перекати-поле, клубку вьюнков. Стебли занялись мгновенно. От полыхающего клока пыхнуло жаром. Через минуту горел весь круг зарослей. Пламя перекинулось на дальние ростки, но тут же угасло.

– Какого?... – Игорь проглотил сухой ком в горле.

Заглянув в кабину, спросил:

– Фил! Сколько времени до конца работ?

– До конца работ осталось два часа двадцать четыре минуты.

– Что с базой?

– Сигнал отсутствует.

– Они получили послание от меня?

– Нет.

– Черт… Так… – он снова огляделся. – Шли сообщение на базу каждые четверть часа.

– Каждые пятнадцать минут, – подтвердил компьютер.

– Сообщи, когда работы будут закончены, и закрой кабину до моего прихода.

Идти к камню оказалось куда сложнее, чем он рассчитывал. Стебли росянки цеплялись к штанинам и ботинкам. Любая остановка приводила к тому, что растение обвивалось вокруг ног. Приходилось вырывать цветки с корнем. Через минуту обувь походила на средневековые лапти. Пришлось остановиться. Игорь стал остервенело срывать цепкие стебли подошвами и едва не растянулся, потеряв равновесие.

Камень был гладким, как галька. Наверх вели несколько выступов. Вокруг камня образовались непроходимые гущи росянки, которые словно пытались взобраться на вершину местного Эвереста. Игорь щелкнул кнопкой на горелке и поджог заросли, молясь. Будет обидно, если он сгорит тут, запутавшись в цепкой траве. Как и в первый раз, костер потух, едва перекинувшись на соседние кусты, однако этого хватило, чтобы подойти к камню вплотную.

Он прикоснулся к гладкой горячей поверхности, схватился за неудобный верхний выступ и встал на второй. Пока он поднимался, ладони и спина вспотели. Пальцы выскальзывали из раструбов перчаток. С огромным трудом взобравшись на верхний выступ, он пожалел о принятом решении. Поверхность тут выступала вперед, образуя каменный пузырь, а схватиться было не за что. Игорь посмотрел на «винг». Вернуться? Если он упадет, то не убьется, густые заросли позаботятся о мягкой посадке. Но вот выпустят ли после этого? Возможно, они и не пробьются сквозь плотную ткань скафандра, но перспектива свариться на медленном огне местного солнца казалась не менее ужасающей.

Внимание привлекла небольшая трещина сверху. Туда могла поместиться рука. Он снял с пояса клин. Переведя дыхание, подтянулся. Нога соскользнула, и Игорь повис на одной руке, успев втиснуть ее в трещину. Клин полетел вниз. Сдержав крик, Игорь стал шарить свободной рукой по поверхности. Ему повезло. С нового ракурса он заметил еще одну трещину, снял новый клин с пояса, подтянулся, всадил, с трудом провернул до щелчка и ухватился как раз вовремя, чтобы не рухнуть вниз. Помог ногами вскарабкаться наверх. Подтянувшись, вышел на обе руки и быстро, пока не сорвался, перенес вес на гладкую покатую вершину камня.

Первым делом лег на спину и долго восстанавливал дыхание. Затем пришла тошнота. То ли от контузии, то ли из-за перенапряжения. Он не двигался, стараясь подавить спазмы, но ничего не вышло. Снял шлем. Кислота обожгла глотку. Полупрозрачная кашица оставила ровную вертикальную полосу на камне. В нос ударил смрад рвоты. Он достал из рюкзака воду и впился в горлышко.

На лицо что-то село. Игорь дернулся, но скорости не хватило. Щеку пронзило острой болью. Он ударил по ней. Насекомое повисло, удерживаемое жалом. Осторожно снял тварь. Она была чуть больше мухи, но походила скорее на муравья с крыльями. Жало – кажется, целое – торчало из черной треугольной головки. Краем глаза заметил движение. Он отогнал очередное насекомое и натянул шлем.

Лужу рвоты уже колонизировали бескрылые насекомые. Целый отряд белых, почти прозрачных жучков с аппетитом пожирали густую, успевшую подсохнуть массу. Вокруг лица собрался целый рой черных мушек. Игорь вдруг подумал, что в шлем могло пробраться несколько из них. Затаился и стал ждать, не сядет ли какая-нибудь тварь на нос или лоб. С тоской подумал о тяжелом скафандре, в котором и нужду справить можно, и умирающим от жажды он не оставит.

Он встал. Красным лило со всех сторон. Размытая линия горизонта была неровной. Пузырились холмы, взмывали вверх несколько скалистых образований. Игорь назвал бы их горами лишь с натяжкой, но о том, чтобы пуститься в путь пешком, не могло быть и речи. Сразу за полем, помимо холмов, лежали леса и непроходимые болота. Однако нужно признать, если помощи не последует, идти придется. Хотя бы для того, чтобы спастись от раскаляющего воздух солнца.

Внезапный порыв ветра поднял в воздух облака пыли. По морю красных бутонов пробежала волна. Забрало мгновенно покрылось слоем грязи. Игорь провел по полотну поликарбоната ладонью, но сделал только хуже, оставив жирные разводы. Следующий порыв был настолько сильным, что пришлось присесть, дабы удержать равновесие.

Небо оставалось ясным, но грозы на Минерве были резкими, внезапными и чудовищными по своей мощи. На базе могли делать прогнозы погоды, но точностью, когда речь заходила о промежутках длиннее трех часов, они не отличались. А Игорь не собирался покидать лагерь дольше, чем на два часа. Впрочем, небо оставалось чистым, и это давало слабую надежду.

Игорь отыскал трещину в поверхности и всадил в нее клин. Соорудил надежный узел, прикрепил к карабину на поясе, отмерил полтора метра и привязал к клину. Ругнул себя за то, что сразу не сообразил.

В глаза бросилась обнаженная ветром черная дыра в земле в нескольких десятках метров от камня. Насколько мог судить о ней Игорь со своего ракурса, она не уходила вертикально вниз, а шла вглубь под небольшим углом. Пещера? Провал в земле был почти идеально круглым. А если там кто-то живет? Игорь представил себе медведя, в панцире или чешуе, как и большинство представителей местной фауны. Далековато от воды. Вряд ли это ящер. Впрочем, он тут же отмел тревожную мысль. Если отверстие и правда было берлогой или норой, значения это не имело: никто не выживет в поле росянки. Разве что насекомые, вступившие с росянкой в симбиоз.

Саднила скула. Игорь чувствовал, как под глазом растет вымя наливающейся шишки. Хотелось снять шлем, но десятки похожих на муравьев мушек уже взмыли в воздух, стоило ветру успокоиться, и кружили перед забралом. Хотелось сделать глоток воды. Язык высох и превратился в шершавый отросток.

– Фил, – прохрипел он. – Долго еще?

– До конца работ осталось час и двадцать две минуты.

– Температура на борту?

– Температура на борту составляет семьдесят четыре градуса по Цельсию.

– Что с энергией?

– Заряд батарей составляет тридцать четыре процента. Предполагаемая длительность полета, включая ремонт и подъем – тридцать девять минут.

– До базы не дотянем?

– Заряда хватит до ближайшего объекта в двухстах километрах.

– Сигнал?

– К сожалению, нет. Но есть и хорошие новости.

– Не томи, – буркнул Игорь.

– На базе получили ваше сообщение одиннадцать минут назад.

– И ты молчишь?

– Вы настойчиво просили не тратить энергию на разговоры.

Игорю хотелось возмутиться, но он прикусил язык, сообразив, что все равно ничего не докажет.

– Если будет ответ, дай знать.

– Конечно.

Жажда стала невыносимой. Он так и не дождался нового шквала и снял шлем. Влажный горячий воздух встал в горле при первом же вдохе. Яркий свет заставил его зажмуриться. На глаза навернулись слезы. Он присосался к горлышку бутылки, с удовольствием отметил, что вода не нагрелась, и долго пил, глотая жадно и громко.

Осторожно прикоснулся к разбухшей щеке. Тупая боль пошла трещинами по лицу во все стороны. Отмахнулся от нескольких надоедливых мушек. Тщательно проверил, не забралась ли одна из них в шлем, прежде чем снова насадил его на крепление.

Едва он это сделал, как в затылок ввинтилась боль. В глазах потемнело. Колени подкосились. Небо и солнце налились красным, дрожащим. Игорь вскрикнул. Нога скользнула по гладкой поверхности, и он рухнул вниз.

Очнувшись, он понял, что качается вверх ногами. Кровь прилила к голове. Набухшие, как весенние почки, жилы на лбу, казалось, вот-вот лопнут от напряжения. Осознание пришло мгновенно. Он дернулся, оттолкнулся от выпуклого пуза скалы, схватился за веревку и подтянулся.

Подъем забрал оставшиеся силы. Он встал на карачки в поисках бутылки. Отчаянный вопль подкатил к глотке. Воды нигде не было. Он стал копошиться в памяти. Сунул руку в рюкзак. Осторожно приблизился к краю и посмотрел вниз.

Бутылка лежала у самого основания. Придется спускаться. Мускулы в плечах заныли в предвкушении нового приключения. Длины веревки хватит на спуск – беспокоиться не следует, – однако подъем отобрал последние силы.

– Твою мать, – выдохнул он горячо.

Какое-то время он лежал на спине, наблюдая за клочками облаков, стремительно перемещающихся по желтому небу. А через мгновение резко сел.

– Фил.

В ответ было лишь молчание.

– Фил! Нет-нет-нет-нет! Фил! Фил, дружище! Ты чего?

Бортовой компьютер молчал.

– Твою мать, – прошептал Игорь. – Твою мать! Так… Думай. Думай.

Он встал и принялся отмерять шагами трехметровый круг, на который хватало длины веревки. Филу просто нужно время на включение. Нужно дождаться. Досчитать до двадцати. Он так и сделал. Стараясь ни о чем не думать, он считал.

Двадцать. Девятнадцать. Восемнадцать…

С последнего «импульса» прошло полтора, а может и два часа.

Пятнадцать. Четырнадцать. Тринадцать…

Однако, тот, что привел к падению «винга» вырвался минут за двадцать до второго. Значит, ни о какой системе речь не идет. «Импульсы» произвольны. Нельзя рассчитать. Нельзя.

Думай. Думай. Думай.

Восемь. Семь. Шесть…

От самых черных мыслей он отмахнулся, испугавшись.

Три. Два. Один.

– Фил? – спокойно спросил он.

– Добро пожаловать на борт.

– Слава богу, – он вздохнул с облегчением и продиктовал.

– Обнаружены повреждения во внешней обшивке, утечка…

– Стоп. Ремонт возможен? Заряд батареи.

– Заряд батареи составляет тридцать четыре процента. До окончания ремонта – четыре часа тридцать восемь минут.

– Твою мать.

– Ремонт бортовой системы электроснабжения невозможен. Ремонт двигателя невозможен. Обнаружен защитный слой, нанесенный на трещину. Необходима чистка. Начать?

– Нет, – Игорь покачал головой, словно говорил с живым человеком или хотя бы с роботом, который мог его видеть. – Что с сигналом?

– Сигнал отсутствует.

– Нужно посчитать, – пробормотал он.

– Что просчитать?

– Ничего. Точное время аварии.

Из трех всплесков энергии с разными промежутками – в двадцать пять минут и полтора часа – ничего, конечно, вычислить нельзя. Оставалось ждать следующего. Да и что это за всплески такие, которые одинаково действуют, как на людей, так и на машины? Нужно связаться с базой. Ученые они или выпускники училищ?

Игорь редко прислушивался к разговорам коллег. У каждого из них были свои обязанности, и загружать себя лишней информацией никто не хотел. Однако о чем-то новом голосили бы из каждого утюга. Да и не послали бы его сюда, будь хоть крохотная вероятность того, что «винг» рухнет посреди поля. Чтобы что? Это только в старых фильмах путешествия на дальние планеты были окутаны романтикой. На деле же мало кого привлекала перспектива улететь на вахту на четыре года неясно куда. Полеты над незнакомыми ландшафтами занимали около пяти процентов основного времени. Все остальное – тяжелый физический труд, изнуряющие тренировки, бесконечные переезды, установки буров и конвейерных лент. В итоге работа на погрузчике занимала куда больше времени, нежели пилотирование. Изучение спутника предоставили горстке ученых, создавших целое поселение рядом с главной базой. На установку оборудования и ее сбор уходили недели. Еще несколько дней забивали трюмы полезными ископаемыми, чтобы вновь подняться на орбиту и ждать «рассвета». «Без тебя все изучат», – говорил командир, посылающий Игоря на грузовом «винге» к шахте, и важно добавлял: – «А то и изучили уже все».

Видимо, не все, заключил Игорь, глядя на быстро скапливающиеся, превращающиеся в гигантское ватное одеяло, облака в небе. На горизонте заискрили молнии. Гулко раскатился еще далекий гром. Игорь сотни раз наблюдал за тем, как начинаются грозы на Минерве, и понимал, что это означает. Порыв ветра прошел волной по рубиновому морю росянки. Резко потемнело.

Игорь поднял забрало. Вспомнил о воде, упавшей вниз. Посмотрел на «винг». Вернуться? А толку? После грозы напитавшиеся водой растения станут особенно активными. Ко всему прочему с вершины камня бросалась в глаза низина, в которой лежал самолет. Его зальет водой. Грозы на Минерве непредсказуемы. Они могут закончиться через пятнадцать минут, а могут лить неделю без перерыва. Надеяться на удачу? А как же обшивка? Речь ведь о самолете, а не подводной лодке.

Но удержится ли он тут, на камне? Взвесив все «за» и «против», он решил, что оставаться на камне куда безопасней. Если бы не…

Раскатисто ухнуло, и очередной порыв ветра едва не сбросил его со скалы. Защитное стекло залепило шматами грязи.

– Черт, – пробормотал Игорь.

На приготовление ушло минуты три. Он привязал рюкзак, убедился, что тот закрыт, и стал возиться с веревкой. Повесил мачете на пояс, дернул для успокоения, закрепил рогатую «восьмерку» карабином и стал спускаться.

Казалось, что растения застыли, приготовившись к прыжку. На мгновение ветер утих, и стало до жути спокойно. Уже через мгновение он сообразил, что бутоны пытались взобраться на скалу. Стебли ощетинились желтоватыми корнями, тщетно пытаясь ухватиться за гладкий камень.

Спустившись, первым делом он поднял бутылку, прикрепил к поясу. Лезвие мачете сверкнуло в тусклом свете тяжелого серого неба. Игорь рубил заросли, как раб рубит сахарный тростник. Будто почуяв приближение грозы, а стало быть, и новых сил, растения вели себя особенно агрессивно. Стебли стягивались в петли, стоило наступить на них. Несколько раз Игорь едва не упал, запутавшись в них.

На сто метров, отделяющих его от «винга», у него ушло минут десять. Ноги будто чугуном налились от постоянного напряжения.

– Фил. Открой багажное.

Приподнятый хвост разинул черную пасть, являя миру свое нутро, заваленное всяческим хламом. Игорь схватил вязанку шестов, молот и, приказав бортовому компьютеру закупориться, поспешил обратно.

Гроза приближалась. Горизонт размыло косыми дождями.  Воздух стал настолько влажным, что Игорю приходилось постоянно протирать защитное стекло, покрытое конденсатом.

Он решил пожертвовать пятью минутами на сборку тут, на земле, хоть это и не предвещало ничего хорошего. Бросил вязанку и достал две трубки. Их действительно использовали для безопасности, правда, немного иначе. Кто-то из работяг свалился в черный скалистый зев, и было принято решение обезопасить себя дополнительными перилами, которые, на самом деле, скорее мешали, чем помогали в работе. Игорю повезло: один из бригадиров попросил доставить трубки в карьер, но он попросту забыл их выгрузить.

Первым делом он вбил в рыхлую землю первую трубу. Она зашла примерно на метр и шаталась, стоило приложить хоть какое-то усилие. На поиск камней не было времени, поэтому Игорь решил рискнуть. Он соединил три трубы и с огромным трудом поднял их. Воткнул в срез трубы, вбитой в землю, и сунул стержень крепления в отверстие.

Конструкция не простояла и минуты. Она тяжело накренилась, а затем рухнула. Сочно выругавшись, Игорь высвободил ноги из узлов росянки и начал заново. Возле самой скалы земля оказалась куда плотней, но и вбивать трубу в нее было гораздо сложнее. И все же через пять минут она торчала, вбитая сантиметров на семьдесят. Игорь повторил все с длинным отрезком.

Труба немного шаталась ближе к верху, но это уже не имело значения. Ничего лучше он сделать уже не успеет. Стало быть, придется положиться на эту конструкцию. Молясь, чтобы молниеотвод сработал, Игорь отцепил от пояса жумар.

По веревке уже вились вьюнки росянки. Сорвав их, он закрепил жумар и полез наверх.

Как раз вовремя. Раскатисто громыхнуло. В километре от камня ударила в дерево молния. Треск был слышен даже здесь.

Перед тем, как разверзлись хляби небесные, Игорь увидел то, что очень напугало его. Позже он списал это на игру света, на усталость, на галлюцинации – на что угодно, лишь бы оно не оказалось реальным, – но в то мгновение колени его подкосились, а сам он с трудом сдержал подступивший к горлу крик.

Внимание его привлекла загадочная пещера. Он посмотрел в сторону ямы и увидел бледный силуэт, затаившийся в глотке спуска. Существо не было антропоморфным. Оно обладало двумя рядами мощных ног – Игорь механически насчитал по четыре с каждой из сторон, – парой неразвитых рук, и походило на странного кентавра из лихорадочного сна чумного. Оно было совершенно лысым, покрытым, будто опухолями, большими буграми мышц. Из головы с вытянутой мордой торчали кустистые ветви, напоминающие больше антенны. Игорь протер залепленное грязью забрало, но существа уже не было. Остался лишь черный провал, походивший больше на огромную пасть дьявола.

Ливень обрушился на землю с такой невероятной мощью, какую и Ной себе не мог представить. Стало невероятно громко. Игорю показалось, что он ослеп. В десяти сантиметрах от носа было уже ничего не разобрать. Вода хлестала злобно, остервенело, будто и вправду хотела смыть своим напором непрошеного гостя.

Все четыре стихии объединились, чтобы убить его. Стереть не только его тело с поверхности озлобленного спутника, но и всякую память о нем. Минерва была в ярости, и Игорь чувствовал это. Но теперь в игру вступил еще один элемент.

Ему стало по-настоящему страшно.

***

– Фил, – сказал он, когда мог вновь слышать собственный голос.

– Да.

– Что там со связью?

– Пока ничего. Последний раз отправил четыре минуты назад. Повторить?

– Не нужно. Они получили?

– Нет.

Игорь все же надеялся на то, что получили, просто уведомления об этом не доходят. А что он будет делать, если его бросят тут? Что, если они решат, что спасать его нецелесообразно.

Он поставил себя на место пилота, которому поручат спасение. Что-то глушит сигнал. И упал тот, воображаемый летчик, который оказался на месте Игоря, из-за каких-то аномалий. «Не, к черту. Сначала убедитесь в том, что я останусь цел. Ну, конечно! Не вам же шкурой рисковать!»

Выводы не внушали надежды. Сам он, не будучи уверен в безопасности, не тронулся бы с места. Да и в чем смысл? Ну, полетел бы он. А дальше-то что? Рухнул бы рядом? Вдвоем веселей умирать на камне? К чему винить кого-то? К чему взращивать обиду, которая уже никому не поможет, а ему лично только помешает думать хладнокровно?

С неба еще поливало, но больше не гремело. Игорь мог видеть в пределах двадцати метров. Вода пузырилась снизу, прошиваемая тяжелыми иглами воды.

Молниеотвод лежал на земле. Игорь не зря спускался. Молния непременно ударила бы в него самого, если бы не труба. От грохота до сих пор звенело в ушах. Кажется, его во второй раз контузило. Таких гроз он не видел даже тут, на Минерве. Полтора часа он сидел, крепко вцепившись в веревку, пока стихия не умолкла.

Горизонт желтел, предвещая невыносимую духоту. Несмотря на все еще поливающий дождь, в воздухе уже висели клубы пара. Запах болота просачивался даже через фильтры. Хотя, может, дело в самих фильтрах. Скафандр не был рассчитан на экстремальные условия, фильтры забивались гораздо быстрее.

Вскоре марево растворилось, а за полосой горизонта возникла дуга восходящего газового гиганта.

Вершина камня высохла за считанные минуты. Легкий ветерок разгонял облака, а свет, отраженный в новообразованных озерах, слепил. В уголках глаз скопились слезы, и Игорь захлопнул солнцезащитное забрало. Нос «винга» вместе с кабиной были погружены в воду. Интересно, кабину залило?

Он стоял, вглядываясь в черноту провала в земле, в которую шумно стекала вода. Растения, казалось, ожили. Бутоны потянулись вверх. Крохотные пасти, усеянные шипами, раскрылись. Вокруг камня образовался плотный круг.

– Связь с базой, – прозвучало в динамике.

Игорь едва не вскрикнул от нахлынувшей радости.

– База! Это Камнев! Вы меня слышите?

– Игорь? – он узнал голос капитана. – Живой?

– Живой, – подтвердил он. Вновь напомнил о себе укус насекомого. Улыбка Игоря была слишком широкой, чтобы тупая боль не дала о себе знать.

– Слава богам. Давай сразу к делу. Я не знаю, сколько продержится связь. Мы тебя локализировали. Это хорошая новость.

– Есть и плохая?

– К сожалению. Мы не можем забрать тебя.

– Почему?

– Сигналы. Мы не знаем, что это. То же самое, что глушило связь. Полагаем, что из-за него ты и рухнул.

– Сигналы? – переспросил Игорь.

– Не сигналы. Просто наши… ученые мужи их так назвали. Мы тут уже привыкли. В любом случае, эта аномалия портит нам жизнь. Даже тут рябят мониторы, а ты находишься в самом ее эпицентре. Мы не можем послать спасателей. Ну рухнут они рядом – и что?

– И что мне делать?

– Сколько ты продержишься?

– Даже не знаю. Тут не сладко. «Винг» мертв. Батареи не хватит надолго. Он из-за этих импульсов дохнет и не может починить до конца.

– Нам нужно понять систему. Есть ли она вообще? Пока частота разная. Придется подождать. Запрись в аппарате. Включи охлаждение.

– Охлаждение не работает. И это… Тут росянка. Очень много. Целое поле и, кажется, она охотится на меня.

– В смысле?

– Я залез на камень. Сюда ей не добраться. А вот «винг» она замотает в клубок.

На другой стороне повисло тяжелое как ртуть молчание.

– Тут ее очень много. И она… агрессивнее, что ли.

– Но ты не продержишься снаружи долго.

– Ага, но из самолета я тоже не выберусь.

– Хорошо. Сиди пока на своем камне. Нам нужно посовещаться. Оставайся на связи. Докладывай обо всех изменениях.

– Хорошо.

– Ты как? Держишься?

– Загораю. Шезлонга не хватает, – он бросил взгляд на пещеру, но говорить ничего не стал, решив все-таки, что ему почудилось. – Вы тоже… держите в курсе. Даже если ничего не выйдет. Я… пойму.

– Сигнал пропал, – сообщил бортовой компьютер.

– Черт, – Игорь стиснул зубы до скрежета. – Фил, насколько хватит энергии, если включить охлаждение?

– Система охлаждения требует ремонта. Учитывая работы по восстановлению, система охлаждения продержится около девяти часов.

Внимание его привлекли три черные точки в небе. Игорь провел по стеклу ладонью и убедился, что это не грязь. Мало того, точки приближались. Внутри все всколыхнулась. Заискрилась слабая надежда, которую он зарубил на корню. Нет. Никто не пошлет за ним три самолета. Зачем? Но что тогда? Готовясь к худшему, он снял с пояса мачете и приготовился.

Через минуту он понял, что перед ним драконы. По спине пробежали мурашки. Может, пролетят мимо? Что им искать тут? Наверняка, они облетают хищное поле стороной.

Над полем разнесся крик, и Игорь убедился, что не ошибся.

Иногда их называли драконами, иногда – птицами, но сути это не меняло. Это были всеядные летающие ящеры, которые частенько разворовывали человеческие лагеря и самое главное – человека нисколько не опасались. Внешним видом они походили больше на летучих мышей, хоть и были покрыты панцирем из жесткой чешуи. Ороговевшая шкура на спине и голове, острые, как лезвие, когти на задних лапах, цепкие крюки – на передних, – перепончатые крылья, размах которых достигал трех метров. Несмотря на не самый внушительный рост – стоя, они едва достигали семидесяти сантиметров, – здесь, на вершине, они могли стать настоящей проблемой. Завидев добычу, они камнем падали вниз, выравниваясь лишь у самой земли и хватая какого-нибудь мелкого зверька или спелый плод. В последнее время, судя по всему, из-за запустения на континенте, случалось, что эти твари нападали и на людей, вступали в драку. И если одна или две особи не представляли опасности, то целый выводок мог и разорвать какого-нибудь зеваку.

Точки в небе увеличились. Игорь уже отчетливо различал цвет – болотно-зеленый – и движение тонких хвостов. Задние лапы ящеры прижимали к мягким светлым животам. Короткие, приплюснутые морды озирались в поисках съестного.

Игорь вздохнул с облегчением, когда все три ящера пролетели мимо. Подумал о том, что неплохо бы было, если бы пилотам выдавали оружие на случай непредвиденных обстоятельств

Внезапно одна из троицы, резко пошла вниз. В падении она сменила направление, и Игорь сообразил, что она столкнет его, если он останется на месте. Он приготовился. Ящер расправил крылья и выставил нижние конечности вперед. Игорь обхватил веревку, натянул и размахнулся, крепко сжимая мачете.

Удар был не очень сильным. Ящер, видимо, пытался схватить Игоря и дернуть кверху. Острые когти вцепились в плечи. Игорь попытался увернуться, сбросить с себя ящера, но ничего не получилось. Механически он отпустил веревку и удержался на поверхности, лишь встав на одно колено. Перед забралом клацала пасть, усеянная кривыми короткими зубами. Розовые полости походили на сырое мясо.  От верхней челюсти к нижней тянулись склизкие нити слюны. Поток углекислого газа из черных ямок ноздрей на миг заставил стекло шлема запотеть. Ящер глухо каркнул и захрипел. Хвост обвился вокруг торса Игоря, ноги уперлись в живот и через мгновение последовал мощный удар, выбивший дух. Игорь согнулся и выронил мачете. Оружие лязгнуло по камню и едва не упало. Он успел перехватить его на самом краю.

Боковым зрением увидел несущихся на него остальных двух. В плечо впились зубы. Ящер боднул Игоря, пытаясь оторвать кусок. Животное оказалось очень юрким. Игорь, сколько он не пытался, не мог сбросить чудище. Захлопали крылья. Видимо, сообразив, что пластины на плече ему не по зубам, ящер вновь оттолкнулся от живота. Игорь же перехватил распрямившееся крыло и не позволил улететь. Рванул на себя и с размаху швырнул на камень. Ящер вскрикнул. Игорь поднял мачете, но ударить не смог. В это время два других ящера уже приблизились. Лезвие оставило борозду на короткой ощеренной морде подлетевшей твари. Сбившись с намеченного курса, та пикировала на край камня, не удержалась там и рухнула на землю. А Игорь размахнулся для следующего удара. Мощная пасть вцепилась в запястье. На это раз вскрикнул Игорь. Мачете во второй раз лязгнуло по поверхности и соскользнуло вниз. Первый ящер, восстановившийся от удара, вцепился в ногу. Игорь притянул того, что вцепился в запястье, и сунул руку в пасть. Разжать челюсти получилось, но ящер, не прошло и секунды, уже висел ну другом предплечье. Игорь, вырвав ногу из пасти первого, пытался растоптать голову. Под подошвой хрустнуло, и ящер под тяжестью собственного веса исчез у подножья. На смену ему на вершину вскарабкался третий, с окровавленной полосой через всю морду. Игорь пнул его, но и сам с трудом удержал равновесие.

Руку пронзило невыносимой болью. Игорь не услышал, а почувствовал страшный хруст. Когда вспышка прошла, он похлопал по поясу. Сорвал клин и с размаху вонзил в черный немигающий глаз. Хватка ослабла, но ящер все еще висел на руке. Игорь провернул гриф клина до щелчка, и только затем тварь отцепилась.

Последний готовился к атаке. Глубокая борозда, пересекающая морду, напоминала ему о том, что с этим необычным существом в скафандре следовало считаться. А увидев, как рухнул его собрат, ящер оттолкнулся от камня и прыгнул в пустоту. В метре от скалы он расправил крылья и полетел прочь.

Игорь громко выдохнул. Только местные боги видели, сколько трудов ему стоило не рухнуть без сознания. Несколько мгновений он безучастно наблюдал за тем, как ящер превращается в черную точку в небе.

А потом пришла боль.

Он рухнул на колени. Посмотрел на повисшее запястье. Через ткань скафандра просочилась кровь. К горлу подкатило. Он протолкнул выдавливаемую организмом рвоту обратно вглубь. Нельзя терять влагу. Какое-то время он не двигался. По лбу в глаза стекала кислота пота. Не помогала даже система охлаждения. Весь мир вокруг; вся Вселенная; вся красота космоса вокруг него; вся его жизнь; все воспоминания; все, что было когда-то дорого; его целое «я» – все это превратилось в пульсирующий комок невыносимой концентрированной боли, угнездившийся где-то между кистью и локтевым сгибом.

Он завыл. Хотелось лечь, но он не был уверен, удастся ли ему подняться снова. Поэтому он, шатаясь, поднялся. Колени дрожали. Окровавленную кисть тут же облепили мушки.

Здоровой рукой он открыл рюкзак и нащупал коробку аптечки. Для укола нужно было снять скафандр, поэтому шприцы остались на своем месте. Прежде чем их использовать, необходимо забраться в «винг», закрыться там от всех этих тварей, которыми кишел проклятый спутник. Как он спустится?

Игорь посмотрел вниз. Тело ящера уже с трудом различалось, обмотанное растениями. Тонкие стебли, напитавшись сначала воды, теперь наливались кровью. Игорю казалось, что он слышит шипение жутких тварей. Неужели и его это ждет?

Замок шлема зашипел пневматикой, впуская в скафандр липкую духоту. Воздух тянулся будто сопли, застревая в бронхах. Высвободив голову, Игорь забросил в рот несколько таблеток обезболивающего, запил теплой водой и снова насадил шлем. Едва не взвизгнул от отвращения, увидев мушку на внутренней стороне стекла. И все по новой.

Не обошлось без укусов. Тварь пронзила кожу на шее. Ранка тут же набухла, наливаясь тупой болью. Не выдержал и все-таки выблевал прямо в шлем, под подбородок, те несколько глотков воды, что успел выпить. Гадкая горячая жижа полилась по груди вниз. Благо таблетки не выплеснуло вместе с рвотой – их остановили зубы. Игорь проглотил их во второй раз. Снова снять шлем, чтобы запить, он не решился.

Он долго лежал, слушая приливы боли. Растения, превратившиеся в огромных монстров, тайком наблюдали за ним, шипели – это был их язык. А снизу готовился к новому нападению выживший ящер. А ведь Игорь и вправду не проверил. Конечно, тварь осталась жива. «Винг» окончательно затопило – к нему не подобраться. Проклятые вьюнки проросли сквозь обшивку, и теперь самолет уже точно не запустить.

Было еще что-то тревожащее. Что-то скрывшееся в зарослях. Что-то хищное. Что-то голодное…

***

Он проснулся от боли. На этот раз в голове. Такую боль испытываешь при остром остеохондрозе. Она тянулась от затылка и давила на глаз. От нее ломило зубы и тошнило.

Игорь сел. Сломанная рука онемела. Он осторожно прикоснулся к кровавому кольцу вокруг запястья и, не почувствовав ничего, удовлетворенно кивнул. Воспользовавшись моментом, он приложил к сломанной руке клин и перемотал бинтом. Боль пробивалась сквозь заслон, построенный лекарством, и каждое движение причиняло неудобство. Выглядела повязка ужасно: заляпанная кровью, неравномерная – еще несколько часов назад он сам оценил бы ее критически, но сейчас махнул здоровой рукой. Сойдет.

Интересно, сколько времени он был в отключке? Десять минут или час? Дольше?

Внезапно до него дошло. Боль в голове прошла.

– Фил!

Бортовой помощник молчал.

– Твою мать, Фил!

– Добро пожаловать на борт, – Игорю почудилась усталость в обычно бесцветном голосе бортового компьютера. – Сообщение с базы.

– Открывай.

– «Игорь. Если ты меня слышишь. Всплески искусственные. И ты как раз в эпицентре. Я сейчас не о каком-то квадрате, который нужно проверить. Ты буквально сидишь на пушке, которая это делает. Нужно найти источник. Мы просмотрели снимки со спутника. Каждый, мать ее, сантиметр! Но ничего не нашли. Видим тебя. Разделились по поводу твоего убежища. Балашов говорит, что правильно сделал. Эти твари тебя сожрали бы. По крайней мере, не выпустили бы из «винга». Не все с ним согласны. В любом случае, придется спуститься. Мы обнаружили пещеру. Нужно проверить ее. Я понимаю, что затея сомнительная, но пока эта пушка работает, мы не можем никого пускать в полет. Слишком опасно. Да и на вездеходах не добраться. Придется оставлять их перед полем. Пешком же пробираться будем дня три. Не обязательно спускаться глубоко. Просто проверь, что там снизу. После доклада будем решать. Ты это… держись там, дружище».

Когда он умолк, Игорь расхохотался и долго не мог остановиться, а когда все-таки успокоился, не смог встать. Тело налилось ртутью. Он чувствовал неподъемную тяжесть в каждой клетке. На какое-то мгновение он даже решил, что его парализовало. Он понятия не имел, какие яды осели на коротких зубах ящеров. Вспомнил земных комодских драконов. В кишках ворочался холодный ком. Когда паника отступила, он все-таки встал.

Посмотрел на вновь открывшийся черный зев пещеры.

– Так просто? – прохрипел он и зашелся в болезненном кашле.

Он вернулся к рюкзаку, покопался во внутренностях. «Восьмерку» можно выбросить к чертовой бабушке. Она не поможет спуститься. С одной рукой можно и не пробовать. Попытался сообразить, сможет ли смастерить хоть какую-нибудь лебедку.

Вязать узлы одной рукой получалось плохо. В какой-то миг он даже хотел снять шлем, чтобы помогать зубами, но не решился. Пришлось обходиться обычными петлями. В одну из них он просунул носок ботинка, превратив в стремено. Свободный конец веревки просунул в трапецию карабина. Натянул и замотал вокруг руки. Веревка альпиниста не предназначена для хватки рукой. Это тебе не толстый школьный канат. Поэтому он сомневался, удержит ли собственный вес, а если удержит, то сможет ли спустить себя. Как бы то ни было, он приблизился к краю.

Растения успели высосать три четверти туши ящера. Сверкала розовым кость. Сизые мышцы тут и там прошили вьюнки.

Самым тяжелым оказалось перенести свой вес на петлю вокруг ступни и повиснуть. Сломанная рука механически тянулась к веревке, камню, поясу. Игорь всякий раз дергал ею, чем делал боль еще невыносимее. На спуск ушло минуты три, но они показались вечностью. В полуметре от подножья Игорь выпустил веревку, но не удержал равновесия, приземлившись. Он кувыркнулся назад и завопил от невыносимой боли. Он встал, поднял мачете и, шатаясь, пытаясь избавиться от прилипших к бинтам бутонов, побрел к самолету.

Рука пульсировала. Игорю казалось, что она разбухла – черт его знает, правда ли. Сдавалось, что кожа вот-вот лопнет от перенапряжения. Прикосновение ткани обжигало. Хотелось закрыться в «винге», сорвать скафандр и тихо умереть, наглотавшись обезболивающих. Да и черт с ним. Все равно он не сможет ничего сделать с такой раной. Ну посмотрит он на эту «пушку», а дальше-то что? Или может, там рядом лежит инструкция по выключению? Может, красная кнопка с надписью «Вкл./Выкл»? Огромный штекер и провода, тянущиеся по туннелям к генератору? Погнал же его черт в эту дыру! Романтика, ага!

У самого «винга» ноги начала съедать топь. Ботинки чавкали грязью, стали тяжелыми. Месиво из растений не позволяло провалиться еще глубже. Хоть какая-то польза от них!

– Фил. Открывай.

Крышка с шипением поднялась, разорвав на части растения, которыми уже успело опутать самолет.

Первым делом он снял шлем. Схватил бутылку воды и, невзирая на боль в горле одним духом осушил ее. Высвободил наполовину, до локтевого сгиба, руку, схватил шприц-пистолет, приставил его срез к коже и нажал на спуск. Игла вонзилась резко. Поршень вогнал обезболивающее. На большее Игоря не хватило. Он откинулся на спинку сидения и стал ждать.

Внимание его привлекла грязь, забившаяся в складки скафандра. Он присмотрелся. Из коричневых полос, там, где ее собралось довольно много, торчали тоненькие ростки.

Удивительно, как эта тварь не распространилась повсеместно! Игорь прокрутил в голове все, что произошло: ветер поднял пыль и семена росянки в воздух; пыль осела в складках, дала благодатную почву цветку, а дождь все закончил.

Обезболивающее подействовало почти сразу. Уже через пять минут Игорь почувствовал себя хорошо. Сломанная рука, конечно, оставалась проблемой, но уже не той, что напоминает о себе каждый миг.

– Фил. Связь с базой.

– Связь отсутствует.

– Тогда нужно передать голосовое.

Камень Часть 2/2