Греческая морковница⁠⁠

Этот греческий островок поражал безмятежностью. Ни туристов, ни отелей, даже населения мало, потому что места нет. Да и воды нет, никакой: в результате деятельности человека островок окружило сушей, все перешейки сомкнулись. Теперь пресную искать приходится, чем наша международная команда и занимается.

Я бродил там, где раньше билась адриатическая волна, примеряя схемы узбекских арыков к зарослям папоротника. Смутно догадываясь инженерским умом, что воды тут полно.

Услышав звонкий хруст, приостановился — и возликовал. От участка кустарника отделилась девушка в "древнегреческом брендовом". Тунике, упирающейся в сандалии с оплёткой до коленок. Она грызла большую морковку, мурлыкала "Эту сумочку муж купил, эти часики муж купил", со смехом смотря и на сумочку, и на часики, и вообще имела счастливый вид моей первой жены. В те редкие минуты, когда она не питалась мной, а была недолго сыта. И возвращалась с покупками, успешно потратив мои, свои, наши плюс кредитные деньги..

Появление исключительно моего типа женщины-гарпии, пока прячущей хищный клюв за тонким носиком в невинных веснушках, на греческом островке было воспринято как знак свыше. Молния Зевса! Я сделал охотничью стойку, послав всю безмятежность этого уголка вместе с арыками (и долгами после развода) в царство Аида.

Будучи мне по плечо, морковница показалась больше веганкой-пронырой, чем мясоедной гарпией, бывшей мне аж до ключиц. Русская девушка, дипломатическая дочь, приставленная к нашей группе консультантом от посольства, всем духом соответствовала родной стране. Лишь тело её немного заблудилось.

Греческим она владела на уровне рынков и магазинов, очень по-русски покрывая эмоциями и жестами недостаток слов. Образования пока не имела, хоть и училась в двух вузах сразу, и ещё в третьем онлайн. О цели нашей работы "консультант" имела самое бледное представление, однако энергично объясняла мне, что раз засухи здесь нет, значит "вся вода внутри, под островом".

Рассуждая без всякого участия мозга о бурении скважин, она ела очередную морковку, присланную бабушкой из России, и явно путала меня то ли с менеджером какого-нибудь бутика, то ли с немножко душевнобольным.

Обстебала мой заход про мужа, который всё купил, сказав, что ей всё покупает папа, но я тоже могу сделать доброе дело. Подарить что-то. Например, к этому комплекту очевидно не хватает чалмы или тюрбана. Она покажет, какие ей нравятся — а я сам выберу! Такая свобода действий захватывает, правда же?

А в обмен на подарок она со мной поужинает. Не в этой дыре!! Вы что, глупый? (Я бешено отрицал эту истину.) На большом острове, в ресторане прямо в море. Столик она закажет, так и быть. (Я униженно благодарил.) После мне было позволено оплатить тюрбан со своей карты, чтобы она сейчас смогла его забрать. "Так выйдет быстрее, да и выберете вы не то, я уже вижу..." Противопоставить мне оказалось нечего.

На прощание меня чмокнули в подбородок, куда дотянулись на носочках с обхватом меня в очень интересной области. Угостили последней морковкой из торбочки и выразили, что я — хороший мальчик. И такой смешной, хвала Посейдону! После чего русые волосы, виноградной спелости глаза и носик с хихикающими веснушками стали отдаляться. Я тоже сделал пару жалких шагов на чистом достоинстве, но упал на стеной стоявшие кусты, из которых она появилась. Там не было прохода, да и мне нужно в другую сторону! Встав и развернувшись, не подчиняясь мизеру воли, я посмотрел ей вслед. И встретил её прямой ироничный взгляд, очень тревожный для меня — ибо очень умный.

Девушка излучала сияние цвета морской волны. Эти лучи сходились вокруг меня, обводя мой силуэт и проникая в землю подо мной. Она разомкнула рот. Не шевеля губами, не смещаясь сама, моя морковница посылала звуковую волну. Я услышал сначала мелодию, похожую на известный больше по каверам, чем по опере, "Плач Ярославны". А потом уже слова. Какие-то и угнетающие тебя, не имеющего величины. И тут же возбуждающие, вливающие тебя по клеточкам в нечто единое и могущественное.

Не распыляясь на атомы, я вбирал и отдавал силу, с которой не был и не буду дружески знаком. Просто я являюсь, оказывается, её частью. Но это бессмертное знание тщетно в моей текущей роли...

Она пропела что-то про поток из-под ног и без всякого перехода отвратительно крикнула, словно выключив дорожку с мелодией. Всё безумнее крича, штопором ввинчивая звук в твердь, где я стоял, незримая мне больше "она" подняла бурю, закрутила смерч. И меня подкинуло ввысь на фонтане пенящейся от напора воды.

— Да будет с тебя. — Близко-близко вымолвили открытые губы-раковины и захлопнулись, дунув в меня чёрной окатной жемчужиной. Русые волосы её разметались студенистыми медузами, морские звёзды дёргались как веки...

А на позиции носика стальным гарпуном торчал настоящий бойцовский плавник, сломанный в хряще. Не клюв, как у гарпии.. Но эту ошибку критичной не считаю.*

* Название рассказа - ироничная отсылка к фильму "Греческая смоковница".