Город и обитатели. нуу.. Глава, ага...⁠⁠

На улицу Вольфа-Волконского Николая с запиской отправил дя Гоша, кроме этой улицы нужно было забежать на площадь графа Перанского и в район Кролихи. Там оставить послания у гранитного бюста графу и на гвоздь дикого  забора соответственно,  на Вольфа-Волконского нужно было вручить лично в руки.  Ну с графом проблем не было - вложил бумажку в щель между кирпичами постамента, что выглядывали из-под отваливающейся штукатурки и всё. А вот за забором пришлось побегать- тот никак не хотел признавать Николая Почтарём; в какой-то момент Коля смог попасть стоп-камнем в хитрую тварь и с опаской нацепил записку на гнутый ржавый гвоздь. Забор хищно ощерился другими гвоздями, проявил на своих досках  хамские слова и похабные рисунки, изображавшие Николая в нехороших жизненных ситуациях ,и был таков.

На Вольфа-Волконского лично  надо было вручить именно Вольфу-Волконскому. Улица  была в Городе не самой длинной, но, со всеми дворами и переулками, занимала изрядную территорию- попробуй тут по быстрому отыскать нужного тебе человека. На счастье он сидел на одной из лавочек, которые окружали бронзовую фигуру изображавшую самого Огюста Иваныча.

- ну ни капли ведь не похож! - с возмущением обратился он к Николаю, заметив знакомое лицо. - сколько не смотрю, хоть издали , хоть вплотную, не похож и всё!

Памятник поставили недавно и вышел Вольф-Волконский совсем как живой. Металлический Огюст смотрел твердым взором на неведомую опасность , а телом стремился закрыть неведомые же благости за спиной. Но увы бронзовый дубликат не был похож на оригинал, и оригинал был этим очень раздражён.

- где у меня такой орлиный нос? Да и ростом он повыше будет!

Огюст Иваныч мог долго ещё находить несхожести и негодовать. в самом деле: могли же позвать для позирования. Но откуда б было знать всем причастным к воздвигнутому памятнику, что Вольф-Волконский ещё обитает среди них?

- вот тот старый, который снесли , тот ещё куда ни шло был! Чем он им так не угодил то?

Звание Почётного Гражданина Огюст имел тройное: от царской, советской и нынешней властей, а потому, по его логике, был вправе критиковать начинания любой из них.

В Архиве  о нём были противоречивые сведения, но, определенно, он отличился на какой-то стезе. Не станут же именовать целую улицу в честь ординарного человека, а потом даже не думать о перемене названия. В суровые годы начала прошлого века он то ли был в рядах белого движения, то ли наоборот возглавлял красное в здешних местах. Сам Огюст Иваныч не любил распространяться о былых своих подвигах. Но любил после посещения магазина, с вывеской из тех же двух противоборствующих цветов,  потосковать о невыносимой тяжести своего бытия.

- я ведь, Колька, чтоб не расстраиваться, даже в Парк  перестал ходить. Ну как такое может быть: я вот он-живой, здоровый, а могилка там моя на центральной аллее все равно имеется. И с чего взяли , что помер? Ещё и по всем документам я сам себе правнук, - потом махал рукой, и поднимал тост за здоровье каких-то котов в ящиках. Тут, главное, было его чем-то отвлечь, нето он переходил к воспоминаниям младости лихой, ещё до своего прибытия в Город , а от всех этих Йорков, Ланкастеров и иже с ними у Николая болела голова.

Какое бы ни было прошлое Вольфа-Волконского обязанности свои он исполнял исправно, да и советом тому же Коле помогал, когда тот ещё Топталой-пешеходом заходил на его улицу. Вот и сейчас Огюст Иваныч, как только увидел записку с печатью Управы, прервал свой монолог о неуважении всеми нынешними художниками, а скульпторами в частности, крупных исторических деятелей  , и принял официальную бумагу из рук Николая.

Неразборчивой скороговоркой удостоверил свой допуск, после чего на тетрадном листе в клеточку стали  чуть мерцая проявляться буквы. Коля присел на лавочку и вытянул ноги - намаялся за сегодняшний маршрут. Он глядел как Огюст внимательно читал документ, в некоторых местах чему-то хмыкая, в других становясь лицом страшно серьезным, в третьих быстро пробегая глазами написанное . А пока глядел размышлял, что Тройное Почётное Гражданство оно , конечно, хорошо, вот только в данном конкретном случае ограничения были тоже немалыми. Не мог, например, Вольф-Волконский покинуть улицу своего имени как бы ни старался, потому - то частенько Коля приносил ему по запросу ветхие архивные записи, в которых Огюст Иванович искал откуда такой запрет взялся и как его обойти. Но пока безрезультатно... Зато  авторитет Трижды Почётного Гражданина был непререкаем как среди людей, так и других Жителей Города, а уж опыта было не измерить.

- Значит так, Николай,- начал Вольф-Волконский, он ссыпал на землю пепел от принесённой бумаги, та автоматически сгорала после трёх прочтений- в Тайной Канцелярии умели сохранять секреты делопроизводства.- Переходишь на время в моё подчинение. Увольнительных и выходных не будет, сухпайком обеспечим, квартировать будешь у себя. Вопросы есть!?

На телефон Коли уже пришло сообщение подтверждающее слова Огюста Ивановича.

- Есть один.. разрешите обратиться?- шутливо поддержал тон Николай и стал во фрунт, только , что не откозырял новому начальству, за не имением головного убора.

- Разрешаю!

- а что случилось? К нам едет ревизор?

Вольф-Волконский неодобрительно глянул на новорекрутированного, крякнул, трижды сплюнул через левое плечо и ответил:

- похоже Гастролёр в Город приехал.

Коля тихо ахнул...