Глава 21⁠⁠

Посреди ночи я просыпался редко. По той банальной причине, что ложился уже под утро. В ту ночь Буковски исчез, наклюкавшись, а я комфортно устроился в его кресле. Я собирался что-нибудь почитать, но сам не заметил, как задремал. Вернуло меня в реальность какое-то смутное беспокойство. Что-то было не так...

- Бук! - позвал я.

Призрак культового писателя устало выглянул из сортира-ванной.

- Чего тебе?

- Какая-то хуйня происходит.

- Да всегда так, - сказал Буковски, ускользая из моего поля зрения.

Ведомый интуицией, я забрался на табурет, оттуда на кухонный стол. За форточкой взгляд уперся в старю кирпичную стену. Над нею - черная полоса. Зловещая. Я открыл форточку.

- Он там! Этот мудила там! - убеждал злой женский голос.

- Скоро там вскроют дверь? - спросил другой женский голос.

- Уже почти!

Они говорили и говорили. Женщины. Много женщин. Они готовились к штурму. КАКОГО ХУЯ?!

- Я ему яйца оторву! - сказала одна озлобленно.

- Ага, и я тоже!

- И я!

Блядь! Сколько у меня, по их мнению, пар яиц?

- ВПЕРЕД!!! - взвыли на улице.

Я понял, что бабы вскрыли домофонную дверь. Одним прыжком я преодолел кухню, припал ухом к входной двери. Топот ног. Возбужденные гневные голоса. Сколько их? Пять? Десять?

Бах! Дверь выгнулась так, что меня отбросило на пол. Чем эти бабы бьют? Я вскочил на ноги, суетливо огляделся по сторонам. Нечем подпереть! Обнаружив этот неутешительный факт, я подпер дверь собой. Из ванны лениво выглянул призрак культового писателя.

- Бук! - заорал я. - Помогай!

- Как? - спросил он, разводя руками.

- Черт бы тебя побрал!

Я уперся ногами в пол, а спиной прижал дверь. Спина от ударов ныла.

- Он там! - истерично орали в подъезде. - Прикончим этого пиздюка!

- Да что я вам сделал? - простонал я.

Мой ум лихорадочно искал выход из положения. Открыть дверь, пригласить на чай и постараться разрулить конфликт мирно? Я вспомнил "Психологию народов и масс" Лебона, которую прочитал недавно. Толпа невосприимчива к аргументам. Толпа верит лозунгам, а любая эмоция между людьми, составляющими толпу, распространяется быстрее пожара в сухом лесу. Если открою дверь - мне жопа. Зачем я тогда читал эту книгу?

Петли двери трещали, во время ударов я едва удерживался на ногах. Дверь выдержит самое большее минуту-две. В панике я рванул на кухню. Схватил большой кухонный нож, выставил перед собой. Подумав, схватил второй. Руки перестали дрожать. Память напомнила мне о вожаке разбойников Два Ножа из игры "Фейбл". Вообразив, что я и есть этот огромный разбойник, я заорал:

- Я ЗАРЕЖУ ПЕРВУЮ ЖЕ МАНДУ, КОТОРАЯ ПОДОЙДЕТ КО МНЕ!!!

Шум в подъезде на мгновение стих, затем бабы заголосили еще истеричнее:

- Слышали? Слышали, что сказал этот мудозвон?

- Сексист ебаный!

- Яйца ему отрежем!

- Отрезать яйца! Отрезать яйца! Отрезать яйца! - скандировала толпа, сотрясая дверь.

- ПОСЛЕДНИЙ БОЙ, БУК! - заорал я. - ПОСЛЕДНИЙ БОЙ, СУКИН ТЫ СЫН!

Дверь приготовилась вылететь. Я заглушил остатки страха и здравомыслия своим криком:

- ДАВАЙТЕ, СУКИ, Я ВАМ ТИТЬКИ-ТО ОТОРВУ! НУ, КТО ХОЧЕТ ОСТАТЬСЯ БЕЗ ТИТЕК, СУКИ!?

Дверь вылетела со звуком взорвавшей бомбы. Я влез на стол, оттуда на подоконник. Бабы обступили меня в три ряда... в четыре ряда, в пять рядов. Лица искажены ненавистью. В руках большие кухонные ножи, молотки, ножницы, топоры. Они все подваливали и подваливали, они уже не помещались в квартире. Я с ними спал, а теперь им хотелось убить меня. Почему? За что? Я дал им то, что они хотели, взамен же совсем ничего не требовал...

- НУ, - заорал я, - КТО ПЕРВЫЙ? Я ВАС ВСЕХ УГАНДОШУ!

- Метайте в него оружие, - заорала блондинка, мужик которой едва не убил нас обоих.

В меня полетела вся эта прорва оружия. Я присел, сжался, как мог прикрыл наиболее важные места. Было больно. Один молоток сильно ударил по ребрам. В плечо вонзился и застрял нож. Я заорал, крепко зажал в ладонях свои ножи и прыгнул в толпу. Я кромсал этих сук, а они кромсали меня. Они падали. Я никак не мог умереть. Я, БЛЯДЬ, БЕРСЕРК! Я был уверен, что от полученных ран умру. Но сначала я запиздрячу всех этих сук.

Сообразив, что простая рубка неэффективна, они меня повалили на пол. Я почувствовал, как с меня стаскивают штаны. Потом - семейки.

- Режь ему яйца! - торжествующе заорала баба.

- Нет! - взмолился я. - Только не яйца! Пожалуйста! Лучше убейте...

- Режь ему яйца!

К моим шарам прикоснулось что-то холодное. Я заорал. Заранее. Яйца мне все не резали. Я орал и орал. Крик стал моей реальностью. Во мне зародилась уверенность, что, пока я ору, мои яйца находятся в безопасности. Однако я быстро выдохся и потом уже просто стонал. А затем у меня пропал голос. Я лежал лицом в пол. Тишина. Я не мог шевельнуться - слишком устал. Прошла минута, вторая, третья. Я приходил в себя. Кажется, пронесло.

Чья-то рука схватила меня за яйца. У их основания с двух сторон я почувствовал холодок.

- Режь ему яйца, - сказала баба.

Я заорал.