Глава 13 Нирвана в огне⁠⁠

Неожиданный демарш Мары уничтожил в хлам идею Меркулова сделать председателем «Волшебного Пегаса» Семарга. Действительный хранитель ЦУП ему больше нравился, чем бывшая начальница таможни. Именно, что бывшая, а значит, что и бывшая! К тому же он действительно боялся, что нервный Семарг взорвёт высотку, чтобы никто не сомневался в его характере. Подобный пассажир только выглядит мягким, в то время как на самом деле, может превратиться в алмаз, если посчитает, что задеты его интересы. Вот этого-то алмаза Меркулов и боялся.

Мысли в голове Меркулова находились в полнейшем хаосе, на взгляд постороннего человека, однако, на самом деле они просто взаимодействовали на особых принципах. Взять, к примеру, совсем незначительный эпизод, или, точнее будет сказать, мгновенную картинку, увиденную Меркуловым, когда он спускался в прозрачной кабинке лифта мимо зоны отдыха. Любой человек, занятый своими мыслями, разве в состоянии вспомнить что-либо из происходившего вокруг. Да нет ни разу. Только не мозг Меркулова, который постоянно конспектировал мельчайшие детали, которые могли способствовать делу.

В памяти всплыла неоновая вывеска "Нирвана (позитронный распылитель)". Скромная приписка внизу тогда ни о чём не сказала, так, ерунда какая-то местная. Но сейчас он знал, что Семарг может взорвать именно позитронную бомбу. Недремлющий мозг мгновенно выдал искру, которая, пробежав по хитросплетениям нейронов, сочинила запрос: нужен специалист для консультаций.

Потребовалось всего пятнадцать секунда, чтобы кабина на электромагнитной подвеске проткнула своим прозрачным телом сто двадцать этажей. В центре здания работал огромный фонтан с висящими в струях воды платиновыми фигурами летящих к Земле колонистов с Сириуса. Кроме шикарной эстетики, футуристическое устройство поддерживаю комфортный уровень влажности внутри стратосферной высотки. Вокруг расположились духоподъёмные заведения: храм "Сила Небес", чайхана "Ветер пустыни", церковь "Дуршлаг Бобби" и, конечно, позитронный распылитель "Нирвана".

Вот в него-то и зашёл Меркулов. Внутри, вдоль стен, зловеще трепетали кадмиевые языки пламени из сотен латунных рожков.

Удивившись такому расточительству, он поднёс руку и тут же отдёрнул: огонь из нескольких рожков жадно потянулся к его пальцам. Дальше, над треугольной призмой из прозрачного стекла, висела чаша с клубящейся, словно живая, плазмой. Игра ослепительных клубков завораживала. Внезапно из темноты раздался певучий голос:

– А вы очки оденьте, иначе святых зайцев нахватаетесь.

Обойдя блестящую алюминиевую колонну, проявился из лучей света улыбчивый индус в расшитом золотом шервани и белых штанах чуридар с позументами вместо лампасов. Протянул тёмные очки для газосварщиков, но Меркулов вместо обычной в таких случаях благодарности воскликнул:

– Послушайте, шикарный пиджак, – показывая на дорогое шервани. – Кстати, Григорий, – представился, сделав небольшой поклон.

– Жрец Раджа Капур.

– Мы с вами, можно сказать, коллеги.

– Действительно? – священник вопросительно поднял бровь.

– Ха, конечно. Вы врачуете души, я их порчу. Чем не коллеги, скажите на милость? Полный консенсус.

– Не понимаю: про вас говорят только хорошее. Недавно появились, и такой успех. Ваше фото во всех газетах.

– Это правда, здесь не врут, но посудите сами, роскошь рождает толстокожих бегемотов. Кто ни страдал, разве может принять чужое горе?

– Вы всего лишь помогли с водой?

– Вот-вот оно самое. С этого всё и начинается, сначала воды вдосталь, затем плазменные самокаты на тротуарах, клиники на Венере, вечная жизнь, что дальше? Круг сансары прерывается не начавшись. Так никуда не годится. Плодиться перестанут. И всё… полный штиль в стратосфере.

– Так, для этого и придумали позитронную бомбу. Чтобы люди помнили о краткости бытия. Наш обожаемый товарищ Семарг – вот граница праздности. Чук, и ты в новом круге сансары. А что делать, если никто не хочет умирать?

– Как что? Страдания – вот естественный движитель прогресса. Разве радость может произвести что-то стоящее – только пузатое безобразие и пошлую бездарность. Даже похоть конечна, с годами приедается, извините. Тогда что?

– Григорий джи, что у вас случилось? Обывателей философия не интересует. Они, извините, жить изволят, – неожиданно перевёл разговор на обычные вещи Раджа Капур.

– Пардон, вас не проведёшь. Я собственно хотел побольше разузнать про эти всепроникающие позитроны. Ведь это ваша епархия, кажется?

– Распылитель пугает? Бросьте. Не успели освоиться, а уже о смерти думаете.

– Вот именно! Уж очень здесь хранитель нервный. Буквально вчера грозился ключик повернуть.

– Что поделаешь – карма. Он так всех любит, что готов уничтожить.

– Да?!

– Чтобы избавить от круга страданий.

– Да он святой, как я посмотрю. Ведь сколько крови потом примет в сердце за безвинно убиенных?

– А иначе никто не возьмётся. Только полная безопасность гарантирует уничтожение высотки. Но какая ответственность, сами посудите!

– Всенепременно. И что, у вас такая же бомба, но размером поменьше? Не многовато ли на одну высотку? Да и зачем?

– Что вы, что вы, какая там бомба. Всего лишь распылитель для хозяйственных нужд: самоубийц уничтожить, преступников, в общем, бытовые мелочи.

– Угу, значит у вас контролируемый процесс? Не бомба?

– Точно, здесь и энергии не в пример меньше используется.

– Вот про неё самую я и хочу побеседовать. В свете последних решений в совете директоров образовался план экономии, а именно, отключить вас от электроснабжения.

– Как же трупы? – растерянно прошептал Раджа Капур.

– Ничего, я уже договорился с Де Борха. Они готовы содействовать. Всё равно мощности простаивают. Они, знаете ли, рады любой копейке. У них, пардон, проституция бушует.

– У меня верующие: брахманы, кшатрии, вайшьи, шудры, да мало ли, даже монголы есть, – всего тысяча и один человек?

– Ерунда.

– Но мы исправно платим аренду.

– А здесь ещё одна закавыка: мало. Теперь придётся за всё платить. Свобода дорого стоит. Раньше ваши радости оплачивала империя. А теперь высотка сама по себе. Цены, как понимаете, совсем другие прижмут. Малодоходный этот ваш индуизм бесхребетный.

– Шантаж?

– Бизнес, ничего личного. Или ваши прихожане начнут платить по-настоящему, или придётся отказать в помещении. Ваша тысяча плюс один ничто против остальных девятнадцати. А они, я так полагаю, не захотят вас содержать.

– Но ведь мы много всего хорошего делаем. Бесплатные бананы раздаём, песни, пляски. Да вы форменный злодей! – внезапно сорвался брахман с красным тилаком на лбу.

– Я?! Помилуйте, я даже не в совете директоров. Шишки отправили получать, как зама по связям с обществом, от вас, получается. Так-то. Мальчиком для битья устроили. Я боролся за «Нирвану», как австралийский лев, но, сами знаете, суровые законы рынка нельзя отменить.

– И насколько поднимут?

– Дожмут до плинтуса. Даже и не рыпайтесь. Особенно свирепствуют эти, которые с Венеры… вивисекторы.

– Язычники!

– Они самые. Одни зубы чего стоят. У них в брильянтах несколько таких высоток застряло.

– Так что же делать, коль вы на моей стороне?

– Ну я не знаю, вопрос сложный.

– Не кобеньтесь. Всевидящий Гаутама на вас смотрит!

– Гаутама? Это кто такой?

– Будда.

– Я крещёный, у меня свой начальник. Если что, все вопросы к нему. Так что, пусть уж они сами там как-нибудь договариваются.

– Взятка?

– Да ладно. Кому, совету директоров? Глупость. Тут нужно что-то весомое придумать. Что-то безмерно важное для всех, чтобы довод, как бомба жахнул и припечатал к стенке. Вот тогда да, тогда и пободаться можно. А так пустое дело. Пшик спичечный, и только.

– Да что же важное для всех?

– Настолько, что ничего не жалко.

– Душа?

– Ага, ещё анекдот про тунгуса вспомните: тюлень, олень? Больше ни о чём и подумать не может. Жизнь – вот что важнее всего!

– Не знаю я ничего про вашу бомбу и знать не желаю, – быстро смекнул брахман направление разговора.

– И кто здесь торгуется? Вы, а больше и некому! Я что, в тяпки играю?

– Какие тяпки?

– Колхозные, какие же ещё! Если тунгуса решили изображать, так я пошёл навсегда.

Сделав решительный шаг к зловещему туннелю, в котором трепетали тысяча и один кадмиевый огонёк, Меркулов повернулся, словно что-то вспомнил, и спросил:

– Стоп, ответьте только на один вопрос: если мы вас выкрадем и заставим смотреть, как гибнут в пламени двадцать тысяч жизней? Вместе уйти не получиться – гарантирую. Какой бог вас простит?

– Это у же не шантаж. Это терроризм какой-то!

– Я человек подневольный, но идея моя, не скрою. Глядя на ваше постное личико, как-то сразу пришла в голову. Кстати, почему? Что в вас такого, что вызывает всех демонов сразу, а не по одному, как я привык.

Опустив плечи, брахман надолго задумался, перебирая чётки из золотых бусин, наконец произнёс:

– Распылитель давно барахлит, а нужных запчастей нет. Всё только обещают и ничего больше.

– Ерунда, при таких рельсах достану в два счёта. Семарга озадачу, пусть раскошелиться.

– Ваш атом, да в мирных целях. И это... аренду зафиксируем в договоре.

– Хо, конечно!

– Так, что там с этой бомбой не так?

– А я почём знаю. Но очен-но хочется, чтобы оно случилось, это "не так".

– Техника пришлют и все хлопоты?

– В частную высотку? Да никогда в жизни. Пусть локти кусают от нервов.

Проведя успешные переговоры с представителем экологичного крематория, Меркулов рванул на скоростном лифте в небеса, а точнее, на самый верх высотки, к бронированному бункеру товарища Семарга.

13. Авест – жрец в храме зороастризма.

14. Джи (инд.) – уважаемый, дорогой. Вежливое обращение брахманов друг к другу во время беседы.

15. Тилак – точка, знак единства со вселенной.

__________________________________________

Глава 12 Любовь к правде

Глава 14 – пишу, рисую...