Глава 11. Искра во мгле⁠⁠

Громада «Хан-Лам», вращая кольцами, неслась сквозь пустоту, на фоне которой казалась пылинкой. Кольца мерно вращались, создавая иллюзию гравитации. Первое и последнее двигались по часовой стрелке, среднее — против, для стабилизации. Оно было массивнее двух остальных, и в нём находились все основные модули гидропоники, напоминающие зеленые поля, заточённые в гигантские стальные трубы.

Время внутри станции текло как смола — медленно, но неумолимо.

Подъём в шесть, отбой в двадцать два. Три приёма пищи, два часа физических тренировок, рабочие смены, проверки систем. Жизнь в замкнутом пространстве межпланетной станции требовала дисциплины — как в тюрьме, в которую ты сам купил билет. Колонисты подчинялись расписанию, как единый организм, как стая птиц, которая летит на юг, не зная, найдёт ли там тепло.

Орхан и Хирона виделись не каждый день.

У него были свои обязанности — обходы, наблюдение, отчёты. Бумаги, которые пахли канцелярией, а не жизнью. У неё — медицинские осмотры, контроль за состоянием экипажа, подготовка к работе на Гар-Аша. Списки лекарств, которые пахли надеждой.

Но иногда их смены совпадали, и они оказывались в столовой в одно время. Или в спортзале. Или на очередной лекции. Они не договаривались. Это выходило случайно.

Кто-то невидимый словно подталкивал их друг к другу. Будто сама вселенная сошла с ума и решила стать свахой.

Сначала они просто ели вместе. Иногда молча, иногда обменивались дежурными фразами — жизнь на «Хан-Лам» вносила свои коррективы во взаимоотношения между её обитателями.

Однако со временем Хирона привыкла к нагрузке, а Орхан уже сверял отчёты почти машинально. Они всё чаще находили поводы для встреч, хотя оба старались убедить себя, что это просто случайности.

Во время ужина в столовой Хирона заметила уставшее лицо Орхана.

— По-моему, ты не выспался, Гаранин, — усмехнулась она.

— По тебе тоже не скажешь, что ты полна сил, Ламира, — профамильярничал в ответ он, улыбнувшись.

Хирона фыркнула и отвернулась, но затем снова посмотрела ему в глаза. Она уже заметила, что это её тайное оружие, — всякий раз он почему-то отводил взгляд. Что казалось Хироне очень забавным и милым. Вот и сейчас Орхан тут же отвёл взгляд и сосредоточился на своей пустой ложке, которую он только что облизал после еды. Хирона медленно моргнула, развернув уши в его сторону, её хвост предательски дёрнулся.

— Что? — Орхан заметил движение хвоста.

— Ничего... — Теперь уже был её черёд смущенно наблюдать, как капельки жира плывут по поверхности бульона. — Просто... Ты забавный, — тихо добавила она.

Щёки Орхана немного порозовели, и он вскочил:

— Схожу за чаем.

Хирона с удивлением смотрела на удаляющегося безопасника. Однако он резко остановился, будто задумался, повернулся, вернулся к столу и сел на свой стул.

— Не хочу я чай... — начал он.

Помолчав, продолжил, глядя ей в глаза:

— Во сколько ты завтра заканчиваешь?

— В восемь... — В глазах Хироны читалось искреннее удивление.

— Тогда... Может, встретимся завтра у обзорной палубы в половине девятого?

Хирона замерла от неожиданности. Её уши, чуть прижатые к макушке, дёрнулись и повернулись в сторону  Орхана. Она собралась с мыслями и шутливо ответила:

— А ты будешь с цветами? — усмехнулась она, но уже серьёзней добавила, не дожидаясь ответа: — Конечно же я приду, Орхан!

Он не сразу понял, что произошло. «Она впервые назвала меня по имени!» — осознал он, и на секунду у него перехватило дыхание.

На часах ещё не было двадцати минут девятого, но Орхан уже ждал её у шлюзовой двери обзорной палубы. Хирона пришла через пять минут.

— Орхан... Ты уже здесь? — удивилась она.

— Ну не могу же я позволить, чтобы девушка ждала меня, — он выглядел смущенным.

Они сидели на обзорной палубе. Неудобные скамейки с лихвой компенсировал потрясающий вид за стеклом.

— Почему ты пошёл в безопасность? — спросила Хирона, наблюдая, как за  иллюминатором проплывает удаляющаяся Ханра.

— Не знаю. Наверное, потому, что мой дед был военным. Отец не пошёл по его стопам — стал инженером. А я… Всегда мечтал о порядке. Чтобы люди чувствовали себя защищённо. Поэтому столько лет проработал в полиции. Но от борьбы с преступниками я уже откровенно устал. А служба безопасности — это другое.

— Полицейский устал от полиции, — резюмировала Хирона.

— Детектив, — поправил Орхан, и, помолчав, добавил: — А ты? Почему врач?

Она улыбнулась, и её левое ухо немного повернулось в сторону. Это было едва заметно, но Орхан вырос среди гепардов, поэтому интуитивно считал этот жест.

— Потому что у меня не было выбора, — задумчиво ответила Хирона. — Ламира — врачебный род. Уже шесть поколений. Я с детства знала, что пойду в медицину. И пошла. Но… Где-то по пути поняла, что это правда моё. Что я занимаюсь этим не потому, что должна. А потому, что могу. Могу помочь, когда больно. Могу сделать так, чтобы человек или гепард встал на ноги и пошёл дальше. Это… Важно.

— Важно, — согласился Орхан.

Они замолчали, наслаждаясь видом и тишиной, которая уже не была такой неловкой.

— У тебя остался кто-то там, на Ханра? — Хирона нарушила молчание и посмотрела на Орхана.

— Мать, отец. Друг, он же напарник бывший, Ниран. А у тебя?

— Родители, брат. Наш род большой и шумный, ты наверняка о нас многое слышал, слухи разные... Я от родных устала, если честно. Люблю, но устала. Слишком много ожиданий.

— Конечно, я про вас слышал. Про Ламира знают все. Но, как я понял, тебе не очень нравится, когда в тебе видят сначала Ламира, а только потом... всё остальное. И знаешь, мне не важно, из какого ты рода. Для меня важнее то, что у тебя на душе.

Он помолчал секунду, повернулся к иллюминатору и выхватил взглядом одну звезду среди сотен, медленно проплывающих за кольцом «Хан-Лам». Он понимал, что двигаются не звёзды, а кольцо, но картина всё равно завораживала.

— Отец однажды сказал мне, что главное, чтобы мне нравилось то, чем я занимаюсь, а остальное уже мелочи.

— А тебе нравится?

— Нравится. Особенно теперь.

Она посмотрела на него. Он смотрел на звёзды. Но от его голоса, от того, как он сказал «теперь» у неё потеплело в груди.

Они не говорили о том, что между ними происходит. Не давали определений. Просто были рядом. И с каждым днём это «рядом» становилось всё более естественным. Как дыхание. Как сон.

Однажды Орхан принёс ей грелку. Маленькую, каталитическую. Она лежала на его ладони, как живое существо — тёплая, хоть и металлическая, в сером чехле.

— Я не всегда могу быть рядом, — сказал он, протягивая ей свёрток. — С ней тебе будет теплее.

Она взяла грелку. Посмотрела на него. В её глазах читалось не удивление, а скорее признание. Пару дней назад она пожаловалась, что сломалась грелка, подаренная мамой. И он запомнил.

— Спасибо, Орхан, я не думала, что ты вспомнишь про грелку...

— Я всё запоминаю, что касается тебя.

Она не нашлась, что ответить. Просто держала грелку — маленький кусочек металла, который согрел не только руки, но и душу.

В ту ночь она положила грелку под подушку. И впервые за долгое время не видела тревожных снов.

Ей снился запах металла и дерева.