Глава 10. Улыбка деда Макара
Еду я, значит, в багажнике и рассуждаю. Не о своих неприятностях, нет. В них я бессилен что-либо сделать. Но вот мне всегда было интересно, почему, если девушка симпатичная и умная, она встречается с непроходимым уродом, внешним или моральным, (иногда, два в одном)?
Почему не бывает как в сказке, или кино?
***
Оно шла по улице, осознавая свою непревзойденность. Солнце сияло в её безупречных волосах, но она не рисовалась, не придавала этому значения, как делают другие. И увидела Его, сидящим на капоте синей «четверки» (Жигуля, не Мазды). Его суровая, неповторимая внешность сразу бросилась ей в глаза, особенно промасленные треники. Он курил «Винстон». Не смея больше противиться своему позыву, она подошла и села рядом с ним.
– Закуришь? – спросил парень.
– Синий?
– Да.
– Давай. – Хотя обычно она не курила.
Они разговаривали, и каждый избегал банальности в общении, в жестах.
Парень оказался не очень успешным, но с богатым внутренним миром, прекрасным вкусом и чувством юмора. Она обнаружила, что он тот самый, который не козел, и не похож на других. Но и она не лыком шита. Примадонна, знает себе цену, остроумна, мудра, целеустремленна, с кормой, которую бы не запечатлел ни один художник-маринист (это про жопу, если кто не понял).
Переспали, живут счастливо, иногда по отдельности. Оба независимы и любят друг друга.
Когда их видят вместе, идущими по улице, никто не говорит «Где она нашла этого мудозвона?», или «Боже, он с ней только из-за её денег», или «Е**ет и плачет, бедненький».
Вот так должно быть.
***
Хм, а может быть все наоборот? Девушка находит себе нормального парня, а потом выпивает из него нормальность, становится классной, а пацан превращается в урода.
– Может все деро в том, щито у тебя не креется с девушками-тян? – отозвался мой похититель. Дело в том, что его «Судзуки» был хэтчбэком, и через полочку багажника он слышал о моих рассуждениях.
– Да нет, все нормально с девушками. Просто, знаешь, иногда видишь, идет нормальная девчонка, а с ней ну просто кошмар, либо быдло, либо дрищ, либо десептикон какой-нибудь. Или вроде нормальный пацан, а с ним рядом фарш, сделанный из вымени Ктулху, которого призвал Чингисхан в день Ивана-Купалы. А он с этим фаршем ещё и целуется.
– Курасиво говорису, парень-сан, – сказал мой похититель, после того как остановил машину, выбежал в кусты, а потом вернулся вытирая рот. – Как настоящий восточный мудрецу. Но все деро в том, щито рюбовь дерает черовека срепым. Мы, ниндзя, научирися преодоревать свою срепоту.
– Куда везете-то меня? – задал я вопрос, с ноткой безразличия в голосе.
– О! Ты долзэн помочь моему усинику-куну пуройти обряд посвящения.
– Я не занимаюсь сексом с парнями. Можете убивать меня, – поставил я точку в разговоре.
– О, нет-нет, парень-сан. Ты сразишься су ним на равуных. Я видел, как ты дурарся с ниндзя в магазине, ты достойный из достойных. Если все пуройдет градко, то мы посадим тебя в поезд до Мосукувы и дадим денег.
О да, к такому меня жизнь не готовила. Обычно не ждешь удара под дых, а он тебя всегда ждет, надеется и верит. Вот даже стол накрыл, чайничек поставил.
За чашечкой чая в огромном особняке, куда меня привезли, Момо-сэнсей поведал мне, что обряд посвящения в школе наемных убийц происходит в три этапа.
Этап первый – ты вырастаешь до десяти лет. Не всякий справится, вот я, например, провалил бы этот этап. Нечаянно дорос до двадцати с лишком лет и все, не быть мне ниндзя.
Все это время ниндзя обучаются своей нинзятской науке. И наступает время второго этапа.
Сейчас напустим драматизма и гнетущей музыки для описания этого этапа. А вообще знаете что? Давайте я поведаю вам это от первого лица.
*** совершенно серьезное отступление (произносится пафосным голосом)
У нашего клана ниндзя есть традиция. В конце обучения каждый будущий воин проходит испытание. Сегодня предстоит пройти его мне.
Я стою перед дверью, в чем родила мать, и это не роддом. Сэнсей держит факел, и блики огня отплясывают кадриль на его лысой голове. Он достал ключ, отпер дверь.
Я вошел в совершенно пустую комнату. Как мне показалось, пустую. Дверь закрылась, и я остался в полной темноте.
Я ощупал босой ногой пол перед собой. Холодный гранит. Я весь восприятие. Крадусь по комнате. Неуловимый обычным ухом шелест распространяется по комнате.
Здесь кто-то есть. Необходимо определить, кто это и где находится, прежде чем он определит, кто я.
Я пополз вдоль стены, пронося ладонь в паре миллиметров от её поверхности, чтобы не издавать ни звука. Темнота – мой союзник. Не надо париться из-за маскировки и прочего. Остается только внимате….
Что? Я упал на пол и перекатился на несколько метров. Замер.
Что-то пролетело мимо моего обнаженного бедра. Дротик? Сюрикен? Что это? Спокойствие. От паники сбивается дыхание, а неровное дыхание выдает присутствие. Я прижался к полу. Я стал полом. Кто стоит на мне? Совсем никого. Даже предметов нет. Я бы ощутил их.
Внимание! Снова приближается. Чувство необузданной тревоги захлестнуло меня. Я вскочил и побежал, едва касаясь пола, чтобы не издавать ни звука. Я прижался к одной из стен. Я стал стеной. И зачем? Тут же не человек-паук против меня, в конце концов.
***
Я висел на стене. Хоть бы ниндзя не догадался прижаться к ней и стать ей, как они это любят. А если и обнаружит меня, буду стрелять во все стороны паутиной. Темнота – мой союзник. Трудно было бы замаскироваться в красно-синем трико.
Шучу-шучу. Не было там человека-паука. Вернемся к нашему ниндзя-ученику.
***
Я все ещё не рассекречен, раз я жив. Я исчезаю из комнаты. Я становлюсь комнатой. Кто во мне?
Все пространство будто постепенно освещается фонарем. Метр – никого. Два – пусто. Три – где же ты? Вот оно!
Между потолком и полом висела черная точка. Это и есть мой враг. Оса-убийца. Её яд смертелен даже для кита (иногда, осы купаются в море и жалят китов, а те, чтобы не стать жертвами ос-аквалангистов, выбрасываются на берег).
Всего один шанс. Я вышел за пределы разумного физического состояния. Я расслабился до напряжения и выбросил руку точно в то место, где была оса. Моя рука превратилась в лезвие. Я снова исчез из комнаты и стал ею. Я видел, как опускается тело осы на пол.
– За что? Я же просто здесь летала, – прошелестел противник.
***
– Раднушки, – сказал Момо, когда мы допили чай. Уже наступил вечер. – Пуришра пора сразиться с моим учеником. Пусть он пройдет третий этап. Иди на вуторой этаж, а я с женой пойду в Бунраку.
– Кого? – не понял я.
– В театору.
И я остался один на один с десятилетним ниндзя.
Я откашлялся, огляделся вокруг. Деваться некуда, поднимаюсь по лестнице. Вот дверь, это явно детская, изнутри торчат кончики ножей. Я глубоко вздохнул и постучался.
– Чего надо? – спросили из-за двери.
– Ну так… как его… – Надо было отрепетировать за раннее.
Дверь открылась, в щель протиснулось узкоглазое лицо, надетое над синенькой пижамой. На лице были волосы, ну там где положено, над лицом. Короче, ребенок выглянул, только очень я его опасался.
– Ты кто? – спросило лицо мальчугана.
– Я – твой третий этап экзамена, – надменно изрек я. Вот именно изрек, просто сказалом тут и не пахнет.
– Опять эта фигня? – возмутился малец, и закрыл дверь.
– Эй, стоять. Хотя, ладно. Хотя, стой. Уже все равно. Хотя, погоди, я вспомнил.
– Отвали, – донеслось из-за двери.
– Где этот дом находится?
Черт, надо было драпать от туда. Хотя Момо мог подкараулить меня у выхода. Можно было свалить через окошко на первом этаже. А вдруг собаки? Ненавижу делать ответственный выбор.
– Малой, тебя как звать-то?
– Кеша я, – ответил парень, дверь открылась полностью. – Пошли на кухню, чаем тебя напою.
– О нет, пойдем лучше в туалет, а то я уже пил чай.
– Третья дверь слева от входа на первом этаже, а я тебя жду на кухне. Так уж и быть сражусь с тобой.
Пока я шел до туалета, и решал кроссворды, стоя и отливая… стоп. Вот здесь надо разобраться. Хорошо, какое деепричастие можно образовать от слова «ссать»? Хорошо, если от «писать», то деепричастие будет «писая». Что же делать с таким замечательным словом как «ссать»? Сса? Сся? Ссю? Низвергая золотой водопад в фаянсовое озеро? Господи, как жить дальше? Ладно, живем дальше.
Так вот, сся, я размышлял, теперь уже о своих проблемах, ведь я был в силах что-либо сделать с ними. Мне удалось прийти к выводу, что, как бы парень не был тренирован, его опыт пилотирования собственного тела намного меньше моего. А интенсивность пилотирования? Но с другой стороны у меня масса. А у него скорость реакции… опять дилемма. Ладно, пока не узнаем, не попробуем. Я вернулся на кухню. И стал узнавать.
– Как сражаться будем?
– А это обязательно? Я вообще хотел быть художником, а отец заладил «ниндзя-ниндзя», мы вообще буряты, а не японцы.
– Ох, а я уже был готов наподдать, или быть наподдатым, – сказал я.
– А к чему это приведет? Пройду я испытание, а дальше что? Дальше ещё что-нибудь придумает. Например, что мы Ливонские рыцари.
– У меня есть один друг из Германии, кстати.
Он глянул на меня исподлобья.
– Ладно-ладно, надо же что-то решать? Конфликт отцов и детей всегда был моей слабостью.
– Правда? – воодушевился Кеша.
– Да, в том смысле, что я в нем слаб, как моль, побитая побитым котенком.
– Харакири мне в пупочек! Я просто не-хо-чу быть ниндзя! И убивать никого не хочу!
– Серьезно? – я вообще-то очень даже поддерживаю пацифистов и идею о том, что убивать – плохо, особенно меня. – Давай тогда, просто скажем ему, что ты прошел испытание?
– А синяки?
– Ну, мы скажем, что это снаружи их не видать, а внутри у меня бабочки из живота под воздействием мутагена превратились в чудовищ и устроили потасовку, а ещё привели лошадей, надругались над ними и устроили ипподром. А вообще, знаешь шутку про деда Макара?
Он не знал шутку, но интуитивно улыбнулся. УЛЫБКОЙ ДЕДА МАКАРА.