Дверь⁠⁠

Я переехал на эту квартиру сегодня утром. Хозяйка, улыбчивая, но не очень-то разговорчивая женщина лет пятидесяти, отдала мне ключи и спешно ретировалась, невнятно сославшись на срочные дела — и даже ничего не показав мне в моём новом жилище.

Ну, квартира себе и квартира — однокомнатная, не сказать что просторная и несколько странной планировки. Обычно в старых советских домах санузел и кухня в квартирах расположены рядом, а в этой туалет был сам по себе, кухня — сама по себе, а дверь в ванную комнату я сначала вообще принял за дверь в кладовку — такая низенькая и неказистая она была.

Но в целом уютно — приятные зелёные обои, похожие на мох на ощупь, косматый ковёр на полу, несколько антикварных ламп — на подоконнике обнаружилось целых две, хотя зачем они там, казалось бы. Хорошая комната, разве что весь вид несколько портила вентиляционная решётка почти под самым потолком в левой от окна стене. Там, кажется, даже кто-то скрёбся внутри — я подумал, что, может, крысы, но решётка была чугунная, на вид очень тяжёлая и мелкоячеистая — крысиным зубам с ней не справиться.

На всякий случай я взял стул, подвинул его к стене, встал на него и попытался заглянуть внутрь, за ячейки. На секунду мне показалось, что я вижу бледное лицо с круглыми блестящими глазами, но стоило мне моргнуть — и лицо исчезло.

Надо больше спать — улыбнулся я нервно и решил пойти принять душ. Сейчас смою усталость тёплой водой, позавтракаю и сяду за ноут работать — хотя бы пару часов, а то я с этими сменами жилья много времени потерял. Так я думал по пути в ванную, а когда, целиком погружённый в свои мысли, открыл дверь и вошёл, то обнаружил, что забыл включить свет — и стою, как дурак, в почти полной темноте, только сантехника тускло поблескивает, слабо отражая свет из комнаты.

Я долго искал выключатель, который оказался вообще не там, где ему следовало быть, а в одёжном шкафу, встроенном в стену. Очередной раз удивившись странной планировке этой квартиры, я снова вошёл в ванную и... застыл на месте. В принципе, конечно, ванная как ванная, вот только прямо над собственно самой чугунной ванной была дверь. Не сильно высокая и широкая, но вполне себе дверь. Человек среднего роста, слегка пригнувшись, мог бы легко в неё войти.

Я стоял и смотрел на эту странность, окружённую весёленьким кафелем и думал, как же мне к ней относиться. Минуты через две я махнул рукой, мол, чего только не бывает, улыбнулся, сходил в комнату за полотенцем и вернулся в ванную. Повесил полотенце на крючок. Немножко постоял поразглядывал дверь в стене. Обычная фанерная дверь, запертая на стандартный шпингалет.

Ещё не совсем понимая, что делаю, я ухватился за язычок шпингалета и... Мне думалось, что дверь будет открываться тяжело, что придётся возиться и прикладывать усилия, но ничего такого — она просто открылась, чуть скрипнув петлями.

В проёме было темно — пришлось встать ногами в ванну, чтобы заглянуть внутрь.

Я никогда такого не видел раньше. За дверью оказался не особо широкий, но вполне настоящий коридор — параллельно стене ванной комнаты, то есть, получалось как бы два направления. Можно было пойти налево, можно было пойти направо. Можно было вообще никуда не идти, а закрыть дверь, помыться и сесть за работу, предварительно позавтракав, — думал я, уже идя направо.

Проём оказался не таким узким, как мне думалось, мне даже не пришлось сильно гнуться, чтобы пролезть внутрь, и коридор был куда шире, чем на первый взгляд, разве что идти по нему получалось всё равно боком, чтобы не цеплять плечами стенки.

Буквально на минуту меня охватил дикий ужас, когда я зачем-то вспомнил про крыс, но, остановившись и прислушавшись к абсолютной тишине, которая царила в коридоре, я убедил себя, что никаких крыс здесь быть не может, а если б и были, то я сразу их услышал бы. Логика, конечно, так себе, но я успокоился и пошёл дальше, оглянувшись через плечо — там, уже на приличном расстоянии от меня, слабо светился дверной проём.

Сейчас упрусь в тупик, подумал я, и вернусь назад. Какая забавная планировка! — в первый раз с такой сталкиваюсь, улыбался я про себя. Надо будет написать про неё пост, только сначала ополоснусь и позавтракаю.

Коридор сворачивал направо под прямым углом. Никакого тупика, хотя сначала мне показалось, что это он — я упёрся левым плечом в холодный бетон и хотел было развернуться, но левая рука, которой я собирался опираться на стену, провалилась в пустоту. Я чуть не упал, но сумел сохранить равновесие. Надо бы вернуться за фонариком, подумал я, но сначала проверю этот поворот — нет ли тупика там, немножко дальше. Вот найду тупик и сразу вернусь.

Но тупика не было. Свернувший направо коридор стал шире — боком идти уже было не нужно, плечи запросто помещались. Пройдя несколько метров я остановился и прислушался. И ничего не услышал, кроме собственных дыхания и сердцебиения. В коридоре было очень тихо. И темно. Выставив перед собой руки, я пошёл дальше, надеясь вот-вот упереться руками в стену, чтобы потом сразу же развернуться и пойти обратно. Но тупика всё не было.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я споткнулся — правая нога провалилась в пустоту, а я полетел вперёд — и скатился, как выяснилось потом, по бетонным ступенькам куда-то вниз. Здесь была лестница! Катясь, я больно ударился коленом и вскрикнул — звук получился такой, будто бы я находился не в коридоре, а в огромной зале с высоким потолком — мой вопль вернулся ко мне эхом откуда-то далеко сверху.

Я сел на бетонном полу, потирая колено. Темнота была абсолютной. Я встал и попытался найти руками стенки коридора, но руки постоянно проваливались в пустоту. Что это за фигня, думал я, откуда вдруг за стеной пятиэтажной панельки столько места? К дому не примыкает никакое другое здание, он вообще стоит на отшибе, рядом с озером. Какой-то бред, думал я, хромая вперёд, хотя, по идее, идти нужно было назад — в ванную, чтобы помыться, а после позавтракать и сесть, наконец, за работу.

Да, надо срочно возвращаться, пока не заблудился в темноте или, чего доброго, вообще не провалился в какой-нибудь колодец, где меня никто никогда не найдёт. Мысль о колодце вдруг так меня ужаснула, что я резко остановился — и не сразу понял, что слышу то, чего раньше не слышал. Кто-то достаточно шумно дышал.

Сначала я решил, что это так воспринимается в полной тишине и кромешной темноте моё собственное дыхание, и потому затаил его — но звук никуда не исчез. На приличном расстоянии слева от меня кто-то дышал, чуть всхлипывая. Я, чувствуя, как волоски на спине приподнимаются холодными иголочками и совершенно забыв про побитую ногу, готов был уже ринуться прочь, но ужас ещё не до краёв заполнил моё сознание — и я понимал, что если побегу, то с большой вероятностью впечатаюсь в стену и разобью себе голову.

Поэтому я стоял и не шевелился, молясь про себя, чтобы это дыхание поскорее исчезло. Просто исчезло. Я почувствовал себя ребёнком, который когда-то истово верил в то, что если накрыться с головой одеялом, то никакая страшная старуха из тех, что мучают детей по ночам, не сможет его забрать — и даже прикоснуться. Вот бы сейчас одеяло сюда, думал я, стараясь не дышать и не стучать так сильно сердцем.

Прошло минут пять, прежде чем дыхание сместилось вправо, стало гораздо тише, а после и вовсе исчезло. Не знаю, показалось ли мне, но вроде бы к дыханию этому прилагались лёгкие, чуть шаркающие шаги.

Я подождал ещё пять минут — чтобы наверняка — и, развернувшись на месте, пошёл назад, к лестнице. Вместо которой внезапно была стена.

Я настолько был уверен, что иду ровно к лестнице, что даже не подумал вытянуть перед собой руки — и потому впечатался головой и плечами в стену. Больно впечатался — так, что даже упал. Поднимаясь, я ощупывал лоб — крови не было, только стремительно росла шишка, прикасаться к которой было довольно-таки больно. Перед глазами плавали золотистые круги.

Запаниковал я потом, когда немножко очухался от удара и, пройдя вдоль стены приличное расстояние, так и не обнаружил выхода на лестницу. Наверное, пошёл не в ту сторону, подумал я, и готов был уже пойти обратно, как услышал какой-то звук. Как будто бы кто-то шаркнул ногой. Я поспешил, держась за стену, назад.

Я так напрягался, стараясь не шуметь, что не заметил, как шумно, на самом деле, дышу — и от страха даже всхлипываю.

В темноте точно кто-то был. Он шаркнул ещё раз. Я постоял некоторое время, пытаясь унять истерику, из-за которой так катастрофически громко дышал, но получилось так себе. Проще было уйти.

И я пошёл дальше по стеночке, через несколько минут обнаружив проём и ступеньки. Слишком обрадовавшись, чтобы обращать внимание на всякие мелочи вроде количества ступенек, которых, кажется, стало больше, я почти взлетел по ним наверх и чуть ли не бегом помчался вперёд по коридору. Это меня и подвело.

Я провалился в колодец — не такой высокий, чтобы сильно разбиться, но достаточно, чтобы не смочь выбраться наверх. Мне повезло, что из пола не торчала никакая арматура и я просто грохнулся на бетон задницей, ободрав в полёте спину о стенку.

Очень долго я пытался вскарабкаться по стене, но ничего не выходило. Расстояние между стенками колодца было не таким уж и большим, но упереться руками и ногами в противоположные стенки не получалось.

Промучившись в попытках выбраться минут двадцать, я, обессиленный, уселся на пол. Через некоторое время до меня дошло, что в левый бок прилично так дует. Я ощупал стенку слева — и обнаружил перпендикулярный стене узкий квадратный ход. Наверное, вентиляция, подумал я. Ещё минут десять я сидел, перебарывая свой страх застрять в этой трубе, а потом решил, что другого выхода всё же нет — и надо лезть. Что я и сделал.

Полз я очень долго, кашляя от пыли и постепенно замерзая — воздух в трубе был холодный, а на мне, кроме домашней одежды и тапочек, не было больше ничего.

Несколько раз труба поворачивала то налево, то направо, и я понимал, что если я упрусь в тупик и придётся выбираться назад, то... Ползти вперёд ещё ничего, но вот двигаться по такой узкой трубе задом и, к тому же, поворачивать... Не факт, что получится. Тем более, после очередного поворота труба стала ещё уже — и мне приходилось двигаться вперёд, больно обдирая плечи о стенки. Вполне может быть так, что, попытавшись двинуться назад, просто застряну, думал я и, когда уже почти выдохся, заметил, кажется, крохотный квадратик света впереди.

Я собрался с силами и пополз.

Квадратик рос, становился квадратом, только каким-то дырчатым. Прошло ещё несколько минут, прежде чем я чуть ли не упёрся лицом... в тяжёлую чугунную решётку с мелкими ячейками.

Какое-то время я привыкал к слишком яркому после такой продолжительной темноты свету, а после рассмотрел комнату за решёткой. Это была моя комната. Уже хорошо. А плохо то, что эту решётку придётся как-то выбить.

Я попытался её расшатать, но она сидела крепко. И тут краем глаза я заметил в комнате какое-то движение. Я замер. Человек в такой же синей майке, как и у меня, ходил по комнате. Лица его я не видел, только коротко стриженный затылок. Надо же, сутулый какой, подумал я и чуть отодвинулся назад, чувствуя, как же больно ободранным плечам, и стараясь не издавать лишних звуков. Человек в комнате чем-то гремел.

Вот же урод, думал я, что он там делает? Вор, что ли? Ещё и разделся, гад. Уютно ему, в майке ходит и ничего не боится. Тут я услышал шорох — и света резко стало меньше. Сквозь ячейки решётки на меня смотрело лицо. Моё лицо.

Я успел зажать рот ладонями и зажмуриться. Непроизвольно я дёрнулся всем телом назад и, кажется, крепко застрял. Когда я решился-таки открыть глаза, лица уже не было. Я попробовался пошевелиться, но ничего не вышло. От боли я глухо вскрикнул. Не получалось двинуться ни вперёд, ни, тем более, назад.

Я хотел было крикнуть тому себе, в комнате, чтобы помог, снял решётку и вытащил меня отсюда, но тут вдруг с ужасом осознал, что он уже, скорее всего, в ванной.

И открывает дверь.