Драка в школе⁠⁠7

Помню, один раз он ко мне снова полез, а я ответил. Разозлился тогда, психанул. Он меня оскорбил - я кинул слово в ответ. А до того я обычно помалкивал.

Он некоторое время смотрел на меня с удивлением и вдруг скорчил жуткую рожу и стал оскорблять с новой силой. Ещё более обидно, чем раньше. И внешность он мою затронул, а я был пухлым, и мать оскорбил, и отца. И по моему лицу прошёлся, и по вонючим ногам и подмышкам. Чего он мне тогда только не говорил!

Я же пытался отвечать, но тщетно. Я был не только робким и толстым, но ещё и тупым. Словесные баталии мне тоже давались с трудом.

Кончилось всё тем, что Влад этот зашвырнул в меня туалетную тряпку под всеобщий ржач. И знаете, что? В тот момент затаил я на него страшную злобу.

Очень скоро должны были быть летние каникулы - это я хорошо помню. Я решился совершить месть.

Много дней подряд я шлялся по улице, иногда заходя в магазины, и искал детали. Из грязного бруска, что был найден возле помойки, я сделал цевьё. Из металлического тросика, купленного в строительном, я соорудил тетиву.

Обычно после школы я шёл домой, где смотрел телевизор, а тут вдруг бродил по дворам и собирал всяких хлам.

Как вы уже поняли, я собирал себе арбалет.

Конечно, когда он был готов, арбалетом его назвать язык бы не повернулся. Получилась этакая шайтан-машина. Смесь чего-то рогатого с чем-то косматым. Ужас сюрреализма, как есть!

Но главное: он стрелял!

Я выстрелил из него в пустую банку от принглс (или, как тогда чипсы в баночке из тонкого металла назывались) и самопальный болт пробил её чуть ли не на половину. Он пробил первую стенку и немного вторую, прочно застряв в тонком металле.

Правда, случилась неприятность: тетива слетела (запомните, это важно!), но тогда я лишь отмахнулся. Думал: "Мне один выстрел и нужен! Чтобы этот урод больше не лез!".

И нет! Я не думал его убивать. Хотел просто сделать больно. Хотел отомстить за все те слова, за все унижения. По моей нездоровой на тот момент логике после такой экзекуции Влад точно должен был оставить меня в покое. Ведь одно дело, когда тебе просто бьют в нос, а другое - когда стреляют из арбалета. Он бы понял, что я очень опасный человек и остерегался бы меня впредь словно огня.

И вот наступило лето! Я брожу с шайтан-машиной в руках по его двору и всё жду, когда же появится этот перец. Первый день отходил - никого. Второй. Третий. Злость во мне постепенно затихает. Я начинаю задумываться над тем, чтобы простить его.

Где-то на пятый день я его вижу. Он идёт с какой-то девкой и мороженое жрёт. Они улыбаются и от этой его улыбочки меня вновь периклинивает. Ну он сейчас у меня!

В груди всё сжалось от злобы. Я взвожу "арбалет" (раньше не взводил, ведь боялся, что долгое напряжение его повредит), перехватываю его поудобнее и иду к ним.

Влад меня видит и не может сдержаться от шутки. Ну, а как же! Ведь рядом девчонка. Нужно же перед ней повыпендриваться.

Вместо злости я предвкушаю, думая о том, как сейчас улыбка сползёт с этого мерзкого лица. А на её место придёт боль! Ужас! Отчаянье!

- Чего это у тебя, толстопуз? - спрашивает он, а девка рядом смеётся.

- Извинись за эти слова, - говорю я, даже не ожидая от него этого. Мне просто хотелось его разговорить на ещё одну гадость и очень скоро её получаю:

- Перед кем извиниться, перед тобой? Ой, а ты, что, обиделся, да? Какое обидчивое у нас сало. Что это у тебя в руках? Твоя невеста?

И улыбается. Улыбается также и девка.

Я тоже улыбаюсь и нажимаю на "спуск". Улыбка сходит с лица.

С моего!

Помните, я говорил, что при выстреле у него слетела тетива. Вот только в тот момент, дома, всё вышло не так неудачно. Тогда болт нормально полетел в цель. А сейчас же он каким-то образом умудрился в этой самой тетиве запутаться и при выстреле, когда она опять слетела, хлестанул меня на манер булавы.

Очень неудачно хлестанул - прямо по яйцам.

До сих пор помню, как к горлу подскочила тошнота.

Мне тогда даже почудился в ушах громкий треск.

Я согнулся, застонал. Даже заревел (и это в четырнадцать лет!) было очень и очень больно. Слёзы сами потекли из глаз. Влад и девчонка начинают надо мной ржать. Я попытался подняться, но снова упал.

Потом ко мне подскочил какой-то пенсионер, помог встать. Спросил, в чём дело. Я пытался сказать, что всё нормально. Он не верил и предлагал вызвать скорую. Я тогда отбрехался и он помог мне дойти до ближайшего подъезда, где я свалился, постанывая, на лавку.

Всё это время и Влад и его подружка шли за нами и во всю угорали. Потом пенсионер ушёл, я остался сидеть один, а они кружились рядом словно гиены и посыпали меня оскорблениями. Вернее, посыпал именно Влад. Его пассия просто ржала. Так обидно тогда было... Но больше, конечно, было больно... Я тогда и вовсе думал, что останусь до конца жизни кастратом.

Потом, уже дома, я осмотрел своего "дружка" и увидел, что одно из яиц посинело. Потрогал - было больно.

Я тогда так ни кому об этом не сказал. Сидел дома и терпел эту боль, а где-то через пару дней она прошла и я успокоился. До этого то всё думал, что всё. Был ученик, стал ученицей. Что "прибор" повреждён. Что теперь так и будет.

Так моя месть и не была свершена.

А, ко всему прочему, в школе, после каникул, я получил от этого урода множество новых прозвищ: нытик, евнух, шалтай-болтай.

Кончилось это лишь к девятому классу, когда Влад ушёл в ПТУ.

Вот так то!