Долгий спуск⁠⁠

Мама собиралась на смену и давала мне наставления перед уходом:

- через полчаса поешь котлету с пюре, на столе стоит накрыта миской и полотенцем, что бы не остыла. Уроки сделай и можешь посмотреть мультики, но долго не сиди, глаза испортишь! В пять часов придёт тётя твоя, разогреет тебе борщ, поужинай. Я сегодня до 8, так что если захочешь спать, то ложись, не жди!

- Хорошо, мамочка, я буду очень ждать.

Мать у меня работала в магазине и сегодня во вторую смену. Я только пришла из школы, впереди был длинющщий день, который надо было чем-то занимать. Подружки сегодня были заняты - у одной отец с вахты вернулся, а вторая вообще болела - ветрянка. Что такое ветрянка я прекрасно помнила! Все чешется, но чесать нельзя! Как пятнистая рыба в зелёных точках и выглядишь очень очень плохо, пусть ты и во втором классе, но ведь девочка и должна выглядеть всегда хорошо и опрятно. Ветрянка мне не понравилась и болеть ещё раз заразившись от подружки мне не хотелось. (Правда это и не грозило, но кто бы знал. Да её и не выпускали гулять).

Дом наш был на оживленной улице напротив парка. По улице сновали машины и нужно было быть всегда осторожной переходя дорогу - много кошек и собак полегло под колёсами в попытках пробраться в замечательные парковые заросли. Трупики животных я наблюдала из окна в отцовский бинокль. Они были странными, неприятными, грязно-красными. Изредка скрывались под колёсами машин, которые разгоняли мушиные стаи. Год назад кошка Катька оказалась не столь проворной, как она думала и тётка весь вечер плакала у себя в комнате, после того как похоронила Катьку возле сарая.

Весенняя погода радовала. Скоро каникулы. Ну как скоро... через три недели. А еще приедет отец! Ещё вечность, ужас как долго!

Время тянулась медленно. Я сидела под навесом на веранде во дворе с любимой красной машинкой и представляла отца. Как он на севере работает, водит грузовик к нефтяной вышке, по глубокому снегу среди мрачных деревьев. Тайга. Тайгу я представляла слабо - темно, лес, медведи, болото. Как-то так. Да и отцовскую работу тоже не очень. Вахта. Загадочное слово.

В мире было очень много загадочного и в первую очередь сам наш дом! Очень старый, дед говорил, что построили его ещё в прошлом веке. Как это «в прошлом веке» было непонятно, но по дому было видно, что он очень старый. В доме было шесть комнат на втором этаже, кухня, подпол, подвал, сарай, уличный туалет (он же и единственный), несколько кладовок. На первом этаже жили соседи с которыми мы почти не общались.

Старость дома была очевидна - облупившаяся краска, сухое дерево стен, тяжесть огромной двери, обитой войлоком и дермантином. Половицы скрипели в некоторых местах, в одной из кладовок пахло стиральным порошком, бельём, тряпками. В ней стоял огромный шкаф с зеркалом. Шкаф громоздился как автобус, частично загораживая пыльное окно, по углам затянутое паутиной. А ещё на шкафу стояли картонные коробки с непонятным содержимым. Лазить в шкаф мне не разрешали, однако любопытство победило и как-то, в очередную мамину смену я с трудом отодвинула тяжеленную створку с зеркалом и залезла в шкаф. Долгая история, отдельная. Скажу, что мне не зря не разрешали копаться в этом шкафу и не зря он так притягивал меня!

То, что дом полон загадок разделяла не только я. Моя тётка рассказывала, что когда она одна ночует в доме, то слышит как в полной тишине где-то в дальней комнате с характерным звуком двигаются стулья. Странные скрипы и шорохи раздаются внезапно на кухне. Самым страшным из этих эпизодов было то, как пару раз она просыпалась и не могла пошевелить ни рукой ни ногой, одеяло становилось тяжеленным как бетонная плита, дыханье сдавливало, а глаза застилали множество искр. Её рассказы пугали меня, а ещё больше то, что в её глазах я видела неподдельный ужас, а во время рассказов голос дрожал и срывался. Старшая тётка потешалась над ней, говорила что она дура и воображает всё. Не знаю... с одной стороны я верила, с другой - сама ничего подобного не слышала, даже когда оставалась ночевать одна. Но последующие события, о которых я хочу рассказать, заставили меня пересмотреть мои твёрдые убеждения второклассницы, будущей пионерки.

Вторая кладовка была для инструментов и всяких загадочных дедовых штук. Окошко в ней было совсем маленькое, размером с альбомный лист. В лучах солнца, прорывавшихся сквозь это маленькое окно столбом танцевали пылинки. Можно было долго наблюдать как лёгкое дуновение вызывало бурю в воздухе, колебания света и теней на стене. При входе были воткнуты в деревянную стену два топора. Их ручки торчали на уровне глаз взрослого человека. Почему именно два? Я не знала. Два топора. Там были ещё ящики с инструментами, лопаты, тяпки, какие-то железки, коробки с загадочными вещами, коробки с камнями отцовской коллекции минералов, стеклянные колбы, пара реторт (ещё одно загадочное слово, которое она слышала от бабушки). Из этой кладовки был ход на чердак. Чёрный, привлекательный, высокий как замок в горах. Я до сих пор не решалась туда сунуться, но ход манил своей клубящейся темнотой, волнами тепла с чердака, запахами сухих листьев и золы (ими утепляли чердак, как потом дед рассказал).

На чердак было очень трудно и страшно залазить, ступая поочередно на полки в кладовке. Там было пыльно, навалены кучи листьев, зола из под ног взметалась клубами и был выход на крышу, на которой тоже было очень страшно. Дед брал меня туда пару раз - высота была огромна. С крыши был виден парк, соседские крыши, двор как на ладони. Жаркие металлические листы, которыми была покрыта крыша громко грюкали и хлопали под тяжелыми дедовыми шагами. Окно на крышу было не застекленным, но закрывалось двумя тяжелыми ставнями. Когда я стала старше, то видела следы пребывания там своей второй тётки - она задумчиво курила в чердачное окно (что было крайне безрассудно в деревянном доме и на чердаке, полном всякого сухого барахла), читала или просто сидела в плетёном кресле, которое как-то затащила на чердак. Может вспоминала ночные шорохи, вызывающие у неё странное томление, а может думала о более прозаичных вещах - мужчинах, с которыми у неё не складывалось, несмотря на то, что она была очень красива.

Кошка Нюська бесилась и гонялась за бабочкой. Нюська была трехцветной беспородной кошатиной, основная задача которой была отпугивать своим присутствием мышей и крыс. Действительно, ни тех ни других я в доме никогда не видела... но шорохи? Возможно наши мыши были просто осторожными мышами, предпочитавшими держаться от Нюськи подальше. Бабочка перелетела наш туалет (на улице), а кошка юркнула под веранду, на которой я расположилась.

Ещё одно загадочное место, которое привлекало меня не меньше чердака. Подвал. В подвале я была только один раз, опять же с дедом, а остальные разы наблюдала сверху, как он ходит с фонарем между стеллажей и странные искаженные тени мечутся по стенам, банкам и бутылкам. Подвал был, пожалуй, даже интересней чердака и спуск в подвал представлялся мне гораздо более простым, чем подъем на чердак!

Из под веранды раздалось шипение, скрежет, какая-то возня... и Нюська стремглав кинулась на ближайшее дерево и взмыла под крону. Следом, победно распушив хвост, вышла чёрная соседская кошка. Подпол под верандой был закрыт на небольшой замок, впрочем, это не было проблемой - ключи висели на связке в сенях, там же где ключ от сарая, ящика для метёлок, туалета (когда его зачем-то закрывали на замок). Зачем закрывать уличный туалет на замок я и представить не могла, но вот он ключ... с синим ушком, специально помеченный, от подвала. Я сама не заметила, как оказалась в сенях, возле гвоздя с ключами. Котлеты с пюре были забыты! Мысль о подвале, об его мрачной сырости, захватила меня полностью и двигала моими руками и ногами. Теперь фонарик. Фонарик в антресолях в коридоре. Что бы был под рукой когда свет отключают или пробки выбивает. Пришлось взять на кухне табурет... вот он и фонарь - длинный, с рядком круглых «больших» батареек внутри.

Подпол открыт. Ничего интересного в подполе нет - какой-то мусор, доски и дальше все заколочено - основание дома. А вот вход в подвал - гораздо интереснее. Деревянная квадратная крышка люка на больших петлях, обитая чем-то мягким и вероятно тёплым. Круглые шляпки мебельных гвоздей по периметру, сеточка тесёмок для большей прочности обивки. Большой навесной замок. Дед все делал на века, старательно, вдумчиво. Дед вообще был самым умным человеком, которого она знала в своей недолгой ещё жизни - умнее тёток (даже той - старшей, что знала немецкий, английский и немного французский), умнее её матери, бабушки (хотя она была очень мудрая женщина и тоже разговаривала на немецком), умнее даже отца. Хотя умом своим никогда не хвастался, только рассказывал множество историй - про революцию, лагеря, про свой институт, нефть и походы в глубь лесов «за геологическими образцами» - ещё непонятные слова.

Замок был смазан и легко поддался в её детских пальчиках. Щёлк. Путь в подвал преграждает только тяжелая крышка люка. И он не поддавался. Слишком плотно сидела крышка в своём квадратном гнезде, слишком мало сил было в тонких ручках. Было обидно и очень любопытно. Оставаться в шаге от интересных тайн, загадок, вот так близко - за одной деревяшкой люка.

Прошлым летом я видела, как дед поднимал огромный лодочный мотор - зацепил специальным ремнём, поддел его черенком от лопаты и получился рычаг. Дед с легкостью поднял мотор и взгромоздил на тележку. В моей голове начал оформляться план. В качестве рычага подойдёт метла.

Ключ от сарая был тут же на связке. Мётлы были в сарае - в двух шагах, только перейти через двор.

Черенок метлы действительно оказался достаточно тонкий, что бы пролезть в ручку крышки люка и в то же время длинный - упереть в противоположную сторону люка и что бы остался рычаг. Очень счастливая мысль (или наоборот?!) немного усилий и вот крышка люка вышла из своего гнезда и её можно было открыть руками даже девятилетней девочке.

Из подвала пахнуло сыростью, слабым запахом плесени, картофеля, а ещё чего-то незнакомого и странного. Фонарь выхватывал ряды полок с банками, мешков (вероятно с картошкой), каких-то конструкций. Противоположной стены подвала не было - она терялась во тьме. Вниз вела почти вертикальная металлическая лестница, сваренная из металлических уголков - в потеках ржавчины, каплях воды, неприятная на вид и холодная на ощупь. Было страшно, интересно, сердце колотилось и очень странно щекотало внизу живота.

Я начала спускаться одной рукой держась за лестницу, а второй сжимая фонарик. Одна ступенька, вторая. Моя нога нащупывала следующую ступеньку, потом ещё одну. Моё лицо было уже ниже уровня потолка. То, что произошло дальше, я помню плохо. Видимо влага и ржавчина сыграла свою роль, но моя нога провалилась между перекладинами-ступеньками, одной рукой я не удержалась, ногу пронзила безумная острейшая боль и я рухнула во тьму подвала и во тьму собственного сознания.

———————————

Продолжение следует.