Чернорубашечники и красные (1)⁠⁠

Двадцатый век с его классовыми баталиями ушёл в прошлое. Он оставил нам свою историю, которая требует осмысления. Многие согласятся, что это было время борьбы двух идеологий: фашизма и коммунизма. В итоге обе были ниспровергнуты. А, может быть, я не прав? Чтобы понять это, нужно теснее освоить смысл этих идеологий. В этом нам поможет американский левый политолог Майкл Паренти с его книгой. Она вышла в уже далёком 1997 году, но не потеряла актуальности. Русского перевода я не нашёл, как ни странно. Лишь отдельные главы в интернете.

Ортодоксальная мифология учит нас, что западные демократии с Соединёнными Штатами во главе одинаково противостояли обеим тоталитарным системам. По факту же их руководство искало безопасных корпоративных инвестиций и приватизации прибылей. И в этом смысле главным инструментом защиты капитализма для них был фашизм. Официальный лозунг? Спасение демократии, конечно.

Есть ли у фашизма позитивные стороны? Конечно. Даже в наши дни хватает почитателей у Муссолини, например. При нём Италия не имела долгов, а поезда приходили вовремя. Однако всё имеет собственную цену. За чей счёт была обеспечена стабильность? Если мы откроем типичную книжку, рассказывающую про итальянский фашизм, мы не найдём ответа на этот вопрос.

Сын кузнеца Бенито Муссолини был, вообще-то, социалистом и редактировал официальную газету Социалистической партии. Правда, коллеги подозревали, что он был заинтересован в продвижении не столько социалистических идей, сколько себя любимого. Подозрения оправдались: как только потенциальные заказчики сделали выгодное предложение, случилась метаморфоза из социалиста в фашиста. Из организатора забастовок в предводителя чернорубашечников, преследовавших его бывших товарищей. Послевоенная рецессия в экономике тяжким грузом давила на корпоративные прибыли. На помощь с субсидиями и налоговыми льготами пришло государство. Где взяли деньги? Известно где: подняли налоги и порезали социалку. Разумеется, рабочий класс оказал сопротивление демонстрациями, забастовками, бойкотами и другими протестными действиями. Как вышли из положения? Известно как: уничтожили профсоюзы, политические организации и гражданские свободы. Для этого и пригодился Бенито с подручными из числа бывших военных и бандитов. Пресловутый поход на Рим был предоплачен чеком на 20 миллионов лир, выписанным воротилами бизнеса и финансов.

В Германии у Адольфа тоже были свои спонсоры, и всё из того же лагеря. И действия у него были те же: разгром рабочего движения и запрет выборов, оппозиционных партий и независимой прессы. Нашлись последователи и по всей Европе: Литва, Хорватия, Румыния, Испания... Да, фашизм – законный ребёнок старой Европы, Лимонов был прав.

Фашисты ясно показали, за кого они: зарплаты падали, условия труда ухудшались. В Италии снова разрешили детский труд. Какие-то крохи, однако, работягам перепадали: нельзя не упомянуть о скромных социальных программах и показных общественных работах. Бенито и Адольф щедро отплатили приватизациями и налоговыми льготами госсобственности своим спонсорам, в то время, как простой народ получил повышение налогов. Как результат, в Италии в тридцатых свирепствовала рецессия, а в Германии, несмотря на снижение безработицы по причине оборонных заказов, в результате падения зарплат всеобщая бедность только усилилась. Прибыли промышленников, однако, продолжали расти.

Не верьте, когда вам говорят, что фашизм – это такой мутант социализма. Это не что иное, как полная поддержка государством бизнеса и подавление рабочего движения. Несмотря на то, что Гитлер хвастался тем, что спас страну от красного нашествия, на самом деле революционные левые никогда не были способны взять в стране власть. Однако снизить корпоративные прибыли народные фронты были вполне в состоянии.

Не верьте, если скажут, что фашистские вожди были бессребренниками. Гитлер не был фанатиком, он накопил крупное состояние сомнительными средствами и имел свой процент с каждой почтовой марки со своим портретом. Крупнейшим источником его богатства был специальный фонд, куда донатили ведущие промышленники и банкиры. Кстати, налогов на собственность или доход он не платил.

Довоенное правление фашистских диктаторов получало благосклонное освещение в либеральной прессе Соединённых Штатов и других ведущих промышленных стран. Но время шло, росли аппетиты их спонсоров на рынках и источниках сырья. Настал момент, когда они вошли в конфликт со старыми акулами империализма.

Фашизм видится некоторым иррациональным проявлением. На самом деле хоть символы были иррациональны, манипулировали ими вполне профессионально и со смыслом. Микс из культа лидера, государства, воинственности, мифологии и единства послужил хорошим средством для помутнения классового сознания трудящихся, которым предлагалось работать «вместе с богатыми» для славы Фатерлянда. На деле геройские жертвы были уделом бедных, а богатые – снимали жирные сливки. Существующие структуры эксплуатации «освящались» генетикой и традициями. Из века в век женщины пытались ограничить число своих детей, но для фашистской власти это – потенциальная проблема: не будет хватать солдат и рабочих. Отсюда упор на патриархальный уклад. Расизм и антисемитизм использовались для поиска удобных козлов отпущения. Это всё – под соусом украденных у левых концепций массовых мероприятий, молодёжных организаций и наглядной агитации. Это внешнее сходство провоцирует современных комментаторов выставлять фашизм и коммунизм тоталитарными близнецами. Делать так – заменять содержания формой. Сегодня Ноам Хомский пишет:

Подъём корпораций был по факту проявлением одного и того же феномена, который привёл к фашизму и большевизму, которые выросли на такой же тоталитарной земле.

Попробовали бы вы сказать это тогда об этом итальянцам с немцами. Те уж точно отличали одно от другого. Как отличали и промышленники с банкирами. И не только итальянские: буржуазия всего мира видела в фашистах лучшее средство против коммунизма в Германии, Европе и во всём мире. Это хорошо видно на послевоенных событиях: к 1947 году почти все итальянские фашисты уже вышли из тюрем, в отличие от сотен коммунистов и левых партизан. Наци со стажем сохранили свои посты на госслужбе. В ГДР было совсем иначе. Там сменили 80% судей, учителей и других работников, запятнавших себя сотрудничеством с нацистами. Тысячи наци сели в тюрьму, шестьсот человек было расстреляно. О том, чтобы как-то наказать свои компании, работавшие на Гитлера, в Штатах даже никто и не задумывался. Весь Кёльн сровняли с землёй, но не заводы Форда, которые продолжали прилежно клепать грузовики для вермахта. Дошло до того, что жители прилежащих территорий стали использовать территорию автозавода как убежище от бомбёжек.

Война кончилась, а помощь нацистам – нет. За три десятка лет после 1945 года правительственные организации США передали около 75 миллионов долларов итальянским правым, включая неонаци. В начале семидесятых в Италии была организована кампания террора и саботажа, направленная против прихода к власти коммунистов. В этой связи я бы вспомнил операцию Гладио, в которую были вовлечены западные спецслужбы, включая ЦРУ. Методы самих итальянских неонаци не столь воинственны, как у их предшественников. Они заимствованы уже у американских правых: смесь популизма, либертарианства, требований твёрдой руки и антииммигрантских лозунгов. Но суть осталась прежней: предлагая «новый порядок», правые служат тем же самым кругам, которым служили Бенито и Адольф.

Взгляд в прошлое иногда помогает прояснить будущее. Те из нас, кто надеется на твёрдую руку, порядок и чистоту культуры, должны иметь в виду, что все эти плюшки имеют свою цену: это собственное благосостояние, здоровье или даже жизнь. Можно без конца указывать, что ультраправые не приносят достатка в дома простого обывателя. В конце концов, каждый – кузнец своего счастья. Но нельзя забывать, что мир с соседями редко входит в планы правых радикалов. Немецкий и итальянский народы дорого заплатили за амбиции своих вождей. Но время идёт, всё забывается. Что ж, кто не помнит – наступит на те же грабли.