Человек-медоед2
Человек-медоед - Адриан Картон де Виар
Хочу рассказать про мужика-медоеда. Этот отморозок вызывает во мне искреннее восхищение.
Жил-был Адриан Картон ди Виарт. Родился он в 1880 году в Бельгии, в аристократической семье. Чуть ли не с самого рождения он проявил хуевый характер: был вспыльчивым до бешенства, несдержанным, и все споры предпочитал разрешать, уеbав противника без предупреждения.
Когда Адриану исполнилось 17 лет, аристократический папа спихнул его в Оксфорд, и вздохнул с облегчением. Но в университете блистательный отпрыск не успевал по всем предметам. Кроме спорта. Там он был первым. Ну и еще бухать умел.
— Хуйня какая-то эти ваши науки, — решил Адриан. — Вам не сделать из меня офисного хомячка.
Когда ему стукнуло 19, на его радость началась англо-бурская война. Ди Виарт понятия не имел, кто с кем воюет, и ему было похуй. Он нашел ближайший рекрутерский пункт — это оказался пункт британской армии. Отправился туда, прибавил себе 6 лет, назвался другим именем, и умотал в Африку.
— Ишь ты, как заебись! — обрадовался он, оказавшись впервые в настоящем бою. — Пули свищут, народ мрет — красота ж!
Но тут Адриан был ранен в пах и живот, и его отправили на лечение в Англию. Аристократический папа, счастливый, что сынок наконец нашелся, заявил:
— Ну все, повыёбывался, и хватит. Возвращайся в Оксфорд.
— Да хуй-то там! — захохотал ди Виарт. — Я ж только начал развлекаться!
Папа убедить его не смог, и похлопотал, чтобы отморозка взяли хотя бы в офицерский корпус. Чтоб фамилию не позорил. Адриан в составе корпуса отправился в Индию, где радостно охотился на кабанов. А в 1904 году снова попал на Бурскую войну, адъютантом командующего.
Тут уж он развернулся с неебической силой. Рвался во всякий бой, хуячил противника так, что аж свои боялись, и говорили:
— Держитесь подальше от этого распиздяя, он когда в азарте, кого угодно уеbет, и не вспомнит.
Хотели ему вручить медаль, но тут выяснилось, что он 7 лет уж воюет за Англию, а сам гражданин Бельгии.
— Как же так получилось? — спросили Адриана.
— Да не похуй ли, за кого воевать? — рассудительно ответил тот.
Но все же ему дали британское подданство и звание капитана.
В 1908 году ди Виарт вдруг лихо выебнулся, женившись на аристократке, у которой родословная была круче, чем у любого породистого спаниеля. Звали ее Фредерика Мария Каролина Генриетта Роза Сабина Франциска Фуггер фон Бабенхаузен.
— Ну, теперь-то уж он остепенится, — радовался аристократический папа.
У пары родились две дочери, но Адриан заскучал, и собрался на войну.
— Куда ты, Андрюша? — плакала жена, утирая слезы родословной.
— Я старый, блядь, солдат, и не знаю слов любви, — сурово отвечал ди Виарт. — Быть женатым мне не понравилось. Все твои имена пока в койке выговоришь, хуй падает. А на самом деле ты какой-то просто Бабенхаузен. Я разочарован. Ухожу.
И отвалил на Первую Мировую. Начал он в Сомали, помощником командующего Верблюжьим Корпусом. Во время осады крепости дервишей, ему пулей выбило глаз и оторвало часть уха.
— Врете, суки, не убьете, — орал ди Виарт, и продолжал штурмовать укрепления, хуяча на верблюде. Под его командованием вражеская крепость была взята. Только тогда ди Виарт соизволил обратиться в госпиталь.
Его наградили орденом, и вернули в Британию. Подлечившись, ди Виарт попросился на западный фронт.
— Вы ж калека, у вас глаза нет, — сказали комиссии.
— Все остальное, блядь, есть, — оскалился Адриан. — Отправляйте.
Он для красоты вставил себе стеклянный глаз. И его отправили. Сразу после комиссии ди Виарт выкинул глаз, натянул черную повязку, и сказал:
— Буду как Нельсон. Ну или как Кутузов. Похуй, пляшем.
— Ну все, пиздец, — сказали немцы, узнав об этом. — Можно сразу сдаваться.
И были правы. Ди Виарт херачил их только так. Командовал он пехотной бригадой. Когда убивали командиров других подразделений, принимал командование на себя. И никогда не отступал. Под Соммой его ранили в голову и в плечо, под Пашендалем в бедро. Подлечившись, он отправлялся снова воевать. В бою на Ипре ему размололо левую руку в мясо.
— Давай, отрезай ее к ёбаной матери, — сказал Адриан полевому хирургу. — И я пошел, там еще врагов хуева туча недобитых.
— Но я не справлюсь, — блеял хирург. — Чтобы сохранить руку, вам надо ехать в Лондон.
— Лондон-хуёндон, — разозлился ди Виарт. — Смотри, как надо!
И оторвал себе два пальца, которые висели на коже.
— Давай дальше режь, и я пошел!
Но вернуться в Англию пришлось, потому что у него началась гангрена, и руку ампутировали.
— Рука — не голова, — сказал ди Виарт, и научился завязывать шнурки зубами.
Потом явился к командованию, и потребовал отправить его на фронт.
— К сожалению, война уже закончилась, — сообщили в командовании.
Наградили кучей орденов, дали генеральский чин и отправили в Польшу, членом Британской военной миссии. Чтоб не отсвечивал в Англии, потому что всех заебал требованиями войны.
Вскоре миссию эту он возглавил. В 1919 году он летел на самолете на переговоры. Самолет наебнулся, все погибли, генерал выбрался из-под обломков, и его взяли в плен литовцы.
Но вскоре его вернули англичанам с извинениями, говоря:
— Заберите, ради бога, мы его темперамента не выдерживаем. Заебал он всех уже.
Англичане понимающе усмехнулись, и снова отправили ди Виарта в Польшу.
А в 1920 году началась Советско-польская война, и Варшавская битва. Все послы и члены миссий старались вернуться домой.
— Да щас, блядь, никуда я не поеду, — заржал ди Виарт. — Тут только веселуха начинается.
И отправился на фронт. Но на поезд напали красные.
— Это кто вообще? — уточнил генерал, который в политике не разбирался.
— Это красные, — пояснили ему.
— Красные, черные, какая хуй разница, — махнул единственной рукой ди Виарт. — Стреляйте!
Организовал оборону поезда, сам отстреливался, наебнулся из вагона, залез обратно, как ни в чем не бывало. В итоге красные отступили.
После окончания войны ди Виарт вообще стал польским национальным героем, его страшно полюбили, и подарили поместье в Западной Беларуси. Там был остров, замок, охуенные гектары какие-то. Генерал там и остался, и все думали, что он ушел на покой.
Но началась Вторая Мировая. Де Виарт снова возглавил Британскую военную миссию в Польше.
— Отведите войска дальше от границы и организуйте оборону на Висле, — говорил генерал польским военным.
Но те только гонорово надувались, и говорили:
— Вы кто такой вообще? У вас вон ни руки, ни уха, ни глаза, блядь.
— А у вас, мудаки, мозга нет, — плюнул ди Виарт.
И стал эвакуировать британцев из миссии. Попал под атаку Люфтваффе, но умудрился сам выжить, и вывести колонну, переведя через румынскую границу. Потом выяснилось, что он был прав. Но тут уж ничего не попишешь.
Добравшись до Англии, ди Виарт потребовал, чтоб его отправили на фронт.
— Вам 60 лет, и половины частей тела нету, — сказали ему. — Уймитесь уже.
— Отправляйте, суки, иначе тут воевать начну!
В командовании задумались: куда бы запихнуть бравого ветерана. И отправили на оборону Тронхейма, в Норвегии. Там союзников немцы разбили, потому что союзники забыли лыжи.
— Пиздец какой-то, — огорчился ди Виарт, — Никогда не видел такой тупой, ебанутой военной компанией.
В Лондоне слегка охуели, что он уцелел, и отправили на военные переговоры в Югославию. По дороге самолет опять пизданулся, де Виарт опять выжил. Но попал на итальянскую территорию.
— Бля, чот ничего нового, — вздохнул он, и его взяли в плен итальянцы.
Генерала поместили в оборудованный под тюрьму замок, как высокопоставленного пленного.
— Думаете, я буду тут сидеть и пиццу жрать, когда все воюют? — возмутился ди Виарт. — Хуй вы угадали, макаронники.
Голыми руками устроил подкоп, рыл 7 месяцев. А вернее, одной голой рукой. Одной, блядь! Чувствуете медоеда? В итоге свалил, пробыл на свободе 8 дней, но его снова поймали.
В 1943 году итальянцы говорят ему:
— Мы воевать заебались, жопой чуем, не победим.
И отправили на переговоры о капитуляции, в Лиссабон.
Потом ди Виарт вернулся в Англию, командование поняло, что от него не отъебаться, и он будет служить еще лет сто или двести. Его произвели в генерал-лейтенанты, и отправили в Китай, личным представителем Черчилля.
В Китае случилась гражданская война, и ди Виарт очень хотел в ней поучаствовать, чтоб кого-нибудь замочить. Но Англия ему запретила. Тогда ди Виарт познакомился с Мао Дзе Дуном, и говорит:
— А давайте Японию отпиздим? Чо они такие суки?
— Нет, лучше давайте вступайте в Китайскую армию, такие люди нам нужны.
— Ну на хуй, у вас тут скучно, — заявил ди Виарт. — Вы какие-то слишком мирные.
И в 1947 году наконец вышел в отставку. Супруга с труднопроизносимым именем померла. А в 1951 году ди Виарт женился на бабе, которая была на 23 года младше.
— Вы ж старик уже, да еще и отполовиненный, как же вы с молодой женой справитесь? — охуевали знакомые.
— А чего с ней справляться? — браво отвечал ди Виарт. — Хуй мне не оторвало.
«Честно говоря, я наслаждался войной, — писал он в своих мемуарах. — Конечно, были плохие моменты, но хороших куда больше, не говоря уже о приятном волнении».
Умер он в 1963 году, в возрасте 83 лет. Человек-медоед, не иначе.
Диана Удовиченко.
Гвозди бы делать из этих людей, не было бы крепче в мире гвоздей
Человек-росомаха
Раз наш, значит, росомаха. Жил-был Василий Николаевич Кочетков. Родился он в 1785 году, а в 1811 поступил на военную службу. Вскоре началась Отечественная война 1812 года.
— Ишь ты, война! — обрадовался Кочетков, и подал рапорт о переводе в строевые.
Зачислили его в лейб-гренадерский полк. Кочетков с этим полком дрался при Бородине и брал Париж, приговаривая:
— Эка невидаль: лягушатники. Всех разобьем.
И бил. Дослужился до фельдфебеля. В 1820 году перевели его в Павловский лейб-гвардейский полк, а в 1828 году началась русско-турецкая война.
— И турок разобьем, — сказал Кочетков, и пошел хреначить.
Потом началась война с польскими мятежниками:
— Один хрен, кого бить, — решил Кочетков, и бил поляков.
В 1836 году вызывает его командир, и говорит:
— Ну что, Василий, закончилась твоя служба. 25 лет выслуги, выходи в отставку, ступай домой.
— И чего там делать? — удивляется Кочетков. — На огороде пахать, да баб за жопы хватать? Нет уж, остаюсь в солдатах.
И остался. Началась Кавказская война, и Василий Николаевич, с тем же лозунгом «похрен, кого бить», отбыл на Кавказ. Было ему уже 58 лет. Целый год он дрался на Кавказе, был ранен в шею навылет и в обе ноги. Подлечился, и опять бил. Но тут в бою при ауле Дарго его снова ранили в ногу и взяли в плен.
В чеченском плену Кочетков пробыл 9 месяцев и 23 дня, а потом сбежал, как рана затянулась. Уж как он это сделал, хрен знает, ну так росомаха же. Дали за это Кочеткову Георгиевский крест 4 степени.
— Ишь, ёшки-матрешки, — порадовался Кочетков.
И в 1849 году отправился в Венгрию, приговаривая:
— Венгров еще не бил.
Вернулся из Венгрии, его вызывает командование и говорит:
— Тебе по выслуге лет полагается экзамен на подпоручика.
— Староват я, ваше высокоблагородие, экзамены сдавать, — отвечает Кочетков. — Школяр я вам, что ли? Отправьте лучше на войну.
— Все войны у нас для тебя закончились, — отвечают ему. А раз староват, так выходи в отставку и вали домой.
Пришлось Кочеткову сдавать экзамен. Пожаловали ему чин подпоручика, а Василий говорит:
— Вот уж это вы меня хрен заставите. Желаю быть солдатом и бить врага. Отправляйте на войну.
И отказался от эполет. Командование задумалось, чо делать с этим отморозком. В итоге оставили в солдатах, дали но на войну не послали, а в 1851 году выперли все ж в отставку, со словами:
— У нас тут не дом престарелых, а армия. Вали уже, пожалуйста, домой.
— Гады вы, и козлы неуважительные, — огорчился Кочетков, и вышел в отставку.
Но в 1853 году началась Крымская война. Пошел Кочетков призываться.
— Тебе уже 68 лет, — говорят. — Куда собрался? Сиди на завалинке.
— Вам не суп из меня варить, — отвечает мощный старик. — И не жениться прошусь, а в армию. Принимайте, иначе вас тут бить вместо врага начну.
Делать нечего, приняли его. И отправился Кочетков с Казанским конно-егерским полком в Крым. Там он опять дрался, защищал Севастополь, принимал участие в вылазках и оборонял Корниловский бастион. Но тут рядом с ним разорвалась бомба, и его ранило осколками.
— Ну не повезло, — расстроился Кочетков. — Опять не успел подраться как следует.
Отправили его в госпиталь, обвешали медалями и орденами, и сообщили о неубиваемом дедушке императору Александру II. Мол, не знаем, как и унять росомаху эту чокнутую.
— Вы чо над человеком издеваетесь, бюрократы хреновы? — Мудро сказало величество. — Он двум моим предшественникам служил, и мне еще послужит. — Хочет биться, и пусть бьется. А мне такие люди нужны.
И издал высочайший приказ, чтоб перевести героя в почетную роту дворцовых гренадер, с производством в унтер-офицеры. Сделали ему специальные погоны, а на шее и груди Кочеткова висело 23 креста и медали.
— Ишь ты, хрень какая заковыристая, — снова порадовался Кочетков. — Как елка новогодняя.
Вот ходил он по дворцу, тряс орденами и медалями, но быстро заскучал, и написал рапорт Александру II:
«Царь-батюшка, не вели казнить, вели на войну послать. Устал я по паркетам шастать, фрейлины духами шибко воняют, а ордена шею натирают. Желаю бить врага во славу России».
— Ой, всё, — ответил Александр, — Вали и бей, раз так хочется.
И Кочетков 84 года отправился в Среднюю Азию, бить врага. Там он участвовал в боях за Самарканд и Туркестан, брал Хиву.
В 1874 году пришло ему письмо от Александра II:
«Дорогой Вася, есть у меня к тебе дело. Надо императорский поезд конвоировать, а кроме тебя и некому. Выручай, братец. С уважением, твой государь император».
Поступил Кочетков в конвой императорского поезда, но тут в 1876 году на Балканах восстали Сербия и Черногория.
— Надо биться! — радостно воскликнул Кочетков. Засиделся я при поезде этом, никаких развлечений.
И отбыл на Балканы. Было ему 92 года. Там бился, а потом началась Русско-Турецкая война.
— Вроде было уже что-то подобное, — почесал репу Кочетков. — Вроде мы уж турок били. Видать, новые народились. Пойду я.
Дрался он на Шипке, и там был ранен, потерял левую ногу.
— Нога — не голова, — трезво рассудил он. — Не особо-то и нужна.
Выздоровел, и был переведен в конно-артиллеристскую бригаду. Чтоб без ноги удобнее было, на конях-то. И бил турок до конца войны.
— Может, уже вернешься в дворцовые гренадеры? — осторожно спросил Александр II.
— Да пожалуй, — нехотя согласился Кочетков. — А то войны приличной нету, хоть так послужу.
И служил еще 13 лет. Потом говорит:
— Пойду я, царь-батюшка, домой. Старый стал немножко, отдохнуть охота. Но ежели кого побить надо, так ты зови. Мы со всем нашим удовольствием.
Вышел в отставку в 1892 году, и отправился домой. Но внезапно умер по дороге. В 107 лет.
«Смерть застигла беднягу-солдатика совершенно неожиданно, в то время, когда он, получив увольнение в отставку, возвращался на родину», — написали о нем в «Вестнике военного духовенства».
И это действительно было неожиданно, потому как все были уверены: Кочетков немного отдохнет, и прослужит еще лет 50, а может, 100.
О Кочеткове писали в газетах его времени, но даже если газетчики его выдумали, выдумка интересная. ))
Диана Удовиченко