У медоеда репутация такого животного, будто природа специально собрала его из деталей для драки.

В интернете полно роликов, где он якобы гоняет львов, бросается на крупных хищников и вообще не признаёт слово «страх».

Но здесь есть важный нюанс.

Медоед не бессмертный.

И льва в честной драке он не победит.

Зато есть одна особенность, которая делает его очень неудобным противником.

Почему медоед не боится льва?

Точнее сказать - медоед не всегда считает нужным убегать.

Если рядом появляется крупный хищник, зверь может начать рычать, скалиться, бросаться вперёд и всячески демонстрировать, что просто так добычей становиться не собирается.

Это не значит, что медоед сильнее льва.

Это значит, что он прекрасно умеет блефовать.

Хищнику приходится оценивать риск.

Перед ним маленький зверь, который ведёт себя так, будто собирается устроить драку прямо сейчас.

А если эта добыча ещё и способна серьёзно укусить, поцарапать и оставить неприятные последствия, иногда проще поискать кого-нибудь менее проблемного.

Получается довольно эффективная стратегия:

не победить противника, а убедить его, что связываться с тобой слишком хлопотно.

А вот со змеями у него действительно серьёзные отношения

Здесь легенда уже ближе к правде.

Медоед регулярно охотится на змей, включая ядовитых.

Его организм способен переносить укусы очень опасных видов, хотя это вовсе не означает абсолютную неуязвимость.

После сильного укуса медоед может на некоторое время потерять сознание.

И вот здесь начинается самое странное.

Через некоторое время зверь способен прийти в себя и продолжить есть добычу.

То есть змея вроде бы выиграла первый раунд.

Медоед отключился.

Но потом включился обратно и продолжил ужин.

Кожа у него почти как защитный костюм

Кожа медоеда толстая и при этом довольно свободная.

Это очень полезное сочетание.

Если хищник хватает его зубами, медоед может извиваться и разворачиваться внутри собственной шкуры.

Получить удобный захват за шею и просто ждать своей участи у него не получится.

Зверь способен выкрутиться и попытаться достать нападающего зубами.

Плюс у него мощные челюсти и длинные когти, которыми он отлично роет землю.

Поэтому размер медоеда обманчив.

Выглядит он не так уж внушительно.

Но трогать его без крайней необходимости явно не лучшая идея.

Почему он вообще называется медоедом?

Потому что мёд он действительно любит.

Но есть одна поправка.

Главный приз для него - не сладкий мёд.

Медоеда гораздо сильнее интересуют пчелиные личинки и куколки.

Поэтому улей для него - не магазин сладостей, а полноценный белковый ресторан.

Он способен разорить пчелиное гнездо, несмотря на укусы разозлённых насекомых.

И именно поэтому пасечники относятся к медоедам без особой нежности.

А ещё он отлично копает

Когти у медоеда приспособлены не только для выяснения отношений.

Он настоящий специалист по раскопкам.

Зверь способен быстро разрывать землю, вскрывать норы и переворачивать камни в поисках добычи.

И тут появляется целая группа желающих воспользоваться его работой.

Птицы, шакалы и другие животные могут держаться неподалёку и подбирать тех, кто спасается бегством от раскапывающего землю медоеда.

Самая тяжёлая работа достаётся ему.

А готовый результат получают все желающие.

Живёт медоед один

Большую часть времени медоеды предпочитают одиночество.

Самец и самка встречаются для размножения, а затем продолжают жить отдельно.

Территорию зверь активно метит.

И делает это не только для того, чтобы обозначить границы.

По запаху другие медоеды могут получить информацию о том, кто недавно проходил по территории и кто оставил метку.

Своя система коммуникации есть даже у животных, которые предпочитают не встречаться лично.

Детство у маленького медоеда довольно долгое

Вот здесь образ безбашенного одиночки неожиданно ломается.

Детёныш остаётся рядом с матерью значительно дольше, чем можно было бы ожидать от небольшого хищника.

И это имеет смысл.

Медоеду недостаточно просто научиться ходить.

Нужно научиться копать.

Искать добычу.

Вскрывать норы.

Разбираться с пчёлами.

И самое главное - понимать, с какими змеями можно связываться, а от каких лучше держаться подальше.

Так что детство у будущего «самого бесстрашного зверя» - это довольно серьёзная школа выживания.

Почему медоеду не обязательно быть сильнее всех?

Потому что сила - далеко не единственный способ выжить.

Медоед использует сразу несколько преимуществ:

толстую и подвижную кожу;

мощные челюсти;

сильные когти;

агрессивную защитную реакцию;

способность переносить некоторые яды;

умение быстро копать и прятаться.

И всё это упаковано в животное, которое значительно меньше льва.

Поэтому легенда о «самом бесстрашном звере» возникла не на пустом месте.

Просто медоед не бессмертный герой.

Он скорее специалист по созданию проблем для того, кто решил, что перед ним лёгкая добыча.

А что насчёт Дэдпула?

Сходство действительно напрашивается.

Оба любят вести себя так, будто ситуация намного менее опасна, чем есть на самом деле.

Но у медоеда нет супергеройской регенерации.

Он не может восстановиться после любых повреждений.

И уж точно не способен победить взрослого льва только благодаря наглости.

Зато у него есть то, что в дикой природе работает не хуже суперспособности - крайне высокая цена ошибки для того, кто решил на него напасть.

Медоед не самый сильный зверь саванны.

Не самый быстрый.

Не самый крупный.

Но попробуйте объяснить это животному, которое только что вылезло из драки со змеёй, отключилось на несколько часов, очнулось и продолжило ужин.*

Если хотите ещё досье на животных, у которых внешность и реальный характер вообще не совпадают, продолжение серии выходит в Дзене - «Компромат на фауну».

Когда ему стукнуло 19, на его радость началась англо-бурская война. Ди Виарт понятия не имел, кто с кем воюет, и ему было похуй. Он нашел ближайший рекрутерский пункт — это оказался пункт британской армии. Отправился туда, прибавил себе 6 лет, назвался другим именем, и умотал в Африку.

— Ишь ты, как заебись! — обрадовался он, оказавшись впервые в настоящем бою. — Пули свищут, народ мрет — красота ж!

Но тут Адриан был ранен в пах и живот, и его отправили на лечение в Англию. Аристократический папа, счастливый, что сынок наконец нашелся, заявил:

— Ну все, повыёбывался, и хватит. Возвращайся в Оксфорд.

— Да хуй-то там! — захохотал ди Виарт. — Я ж только начал развлекаться!

Папа убедить его не смог, и похлопотал, чтобы отморозка взяли хотя бы в офицерский корпус. Чтоб фамилию не позорил. Адриан в составе корпуса отправился в Индию, где радостно охотился на кабанов. А в 1904 году снова попал на Бурскую войну, адъютантом командующего.

Тут уж он развернулся с неебической силой. Рвался во всякий бой, хуячил противника так, что аж свои боялись, и говорили:

— Держитесь подальше от этого распиздяя, он когда в азарте, кого угодно уеbет, и не вспомнит.

Хотели ему вручить медаль, но тут выяснилось, что он 7 лет уж воюет за Англию, а сам гражданин Бельгии.

— Как же так получилось? — спросили Адриана.

— Да не похуй ли, за кого воевать? — рассудительно ответил тот.

Но все же ему дали британское подданство и звание капитана.

В 1908 году ди Виарт вдруг лихо выебнулся, женившись на аристократке, у которой родословная была круче, чем у любого породистого спаниеля. Звали ее Фредерика Мария Каролина Генриетта Роза Сабина Франциска Фуггер фон Бабенхаузен.

— Ну, теперь-то уж он остепенится, — радовался аристократический папа.

У пары родились две дочери, но Адриан заскучал, и собрался на войну.

— Куда ты, Андрюша? — плакала жена, утирая слезы родословной.

— Я старый, блядь, солдат, и не знаю слов любви, — сурово отвечал ди Виарт. — Быть женатым мне не понравилось. Все твои имена пока в койке выговоришь, хуй падает. А на самом деле ты какой-то просто Бабенхаузен. Я разочарован. Ухожу.

И отвалил на Первую Мировую. Начал он в Сомали, помощником командующего Верблюжьим Корпусом. Во время осады крепости дервишей, ему пулей выбило глаз и оторвало часть уха.

— Врете, суки, не убьете, — орал ди Виарт, и продолжал штурмовать укрепления, хуяча на верблюде. Под его командованием вражеская крепость была взята. Только тогда ди Виарт соизволил обратиться в госпиталь.

Его наградили орденом, и вернули в Британию. Подлечившись, ди Виарт попросился на западный фронт.

— Вы ж калека, у вас глаза нет, — сказали комиссии.

— Все остальное, блядь, есть, — оскалился Адриан. — Отправляйте.

Он для красоты вставил себе стеклянный глаз. И его отправили. Сразу после комиссии ди Виарт выкинул глаз, натянул черную повязку, и сказал:

— Буду как Нельсон. Ну или как Кутузов. Похуй, пляшем.

— Ну все, пиздец, — сказали немцы, узнав об этом. — Можно сразу сдаваться.

И были правы. Ди Виарт херачил их только так. Командовал он пехотной бригадой. Когда убивали командиров других подразделений, принимал командование на себя. И никогда не отступал. Под Соммой его ранили в голову и в плечо, под Пашендалем в бедро. Подлечившись, он отправлялся снова воевать. В бою на Ипре ему размололо левую руку в мясо.

— Давай, отрезай ее к ёбаной матери, — сказал Адриан полевому хирургу. — И я пошел, там еще врагов хуева туча недобитых.

— Но я не справлюсь, — блеял хирург. — Чтобы сохранить руку, вам надо ехать в Лондон.

— Лондон-хуёндон, — разозлился ди Виарт. — Смотри, как надо!

И оторвал себе два пальца, которые висели на коже.

— Давай дальше режь, и я пошел!

Но вернуться в Англию пришлось, потому что у него началась гангрена, и руку ампутировали.

— Рука — не голова, — сказал ди Виарт, и научился завязывать шнурки зубами.

Потом явился к командованию, и потребовал отправить его на фронт.

— К сожалению, война уже закончилась, — сообщили в командовании.

Наградили кучей орденов, дали генеральский чин и отправили в Польшу, членом Британской военной миссии. Чтоб не отсвечивал в Англии, потому что всех заебал требованиями войны.

Вскоре миссию эту он возглавил. В 1919 году он летел на самолете на переговоры. Самолет наебнулся, все погибли, генерал выбрался из-под обломков, и его взяли в плен литовцы.

Но вскоре его вернули англичанам с извинениями, говоря:

— Заберите, ради бога, мы его темперамента не выдерживаем. Заебал он всех уже.

Англичане понимающе усмехнулись, и снова отправили ди Виарта в Польшу.

А в 1920 году началась Советско-польская война, и Варшавская битва. Все послы и члены миссий старались вернуться домой.

— Да щас, блядь, никуда я не поеду, — заржал ди Виарт. — Тут только веселуха начинается.

И отправился на фронт. Но на поезд напали красные.

— Это кто вообще? — уточнил генерал, который в политике не разбирался.

— Это красные, — пояснили ему.

— Красные, черные, какая хуй разница, — махнул единственной рукой ди Виарт. — Стреляйте!

Организовал оборону поезда, сам отстреливался, наебнулся из вагона, залез обратно, как ни в чем не бывало. В итоге красные отступили.

После окончания войны ди Виарт вообще стал польским национальным героем, его страшно полюбили, и подарили поместье в Западной Беларуси. Там был остров, замок, охуенные гектары какие-то. Генерал там и остался, и все думали, что он ушел на покой.

Но началась Вторая Мировая. Де Виарт снова возглавил Британскую военную миссию в Польше.

— Отведите войска дальше от границы и организуйте оборону на Висле, — говорил генерал польским военным.

Но те только гонорово надувались, и говорили:

— Вы кто такой вообще? У вас вон ни руки, ни уха, ни глаза, блядь.

— А у вас, мудаки, мозга нет, — плюнул ди Виарт.

И стал эвакуировать британцев из миссии. Попал под атаку Люфтваффе, но умудрился сам выжить, и вывести колонну, переведя через румынскую границу. Потом выяснилось, что он был прав. Но тут уж ничего не попишешь.

Добравшись до Англии, ди Виарт потребовал, чтоб его отправили на фронт.

— Вам 60 лет, и половины частей тела нету, — сказали ему. — Уймитесь уже.

— Отправляйте, суки, иначе тут воевать начну!

В командовании задумались: куда бы запихнуть бравого ветерана. И отправили на оборону Тронхейма, в Норвегии. Там союзников немцы разбили, потому что союзники забыли лыжи.

— Пиздец какой-то, — огорчился ди Виарт, — Никогда не видел такой тупой, ебанутой военной компанией.

В Лондоне слегка охуели, что он уцелел, и отправили на военные переговоры в Югославию. По дороге самолет опять пизданулся, де Виарт опять выжил. Но попал на итальянскую территорию.

— Бля, чот ничего нового, — вздохнул он, и его взяли в плен итальянцы.

Генерала поместили в оборудованный под тюрьму замок, как высокопоставленного пленного.

— Думаете, я буду тут сидеть и пиццу жрать, когда все воюют? — возмутился ди Виарт. — Хуй вы угадали, макаронники.

Голыми руками устроил подкоп, рыл 7 месяцев. А вернее, одной голой рукой. Одной, блядь! Чувствуете медоеда? В итоге свалил, пробыл на свободе 8 дней, но его снова поймали.

В 1943 году итальянцы говорят ему:

— Мы воевать заебались, жопой чуем, не победим.

И отправили на переговоры о капитуляции, в Лиссабон.

Потом ди Виарт вернулся в Англию, командование поняло, что от него не отъебаться, и он будет служить еще лет сто или двести. Его произвели в генерал-лейтенанты, и отправили в Китай, личным представителем Черчилля.

В Китае случилась гражданская война, и ди Виарт очень хотел в ней поучаствовать, чтоб кого-нибудь замочить. Но Англия ему запретила. Тогда ди Виарт познакомился с Мао Дзе Дуном, и говорит:

— А давайте Японию отпиздим? Чо они такие суки?

— Нет, лучше давайте вступайте в Китайскую армию, такие люди нам нужны.

— Ну на хуй, у вас тут скучно, — заявил ди Виарт. — Вы какие-то слишком мирные.

И в 1947 году наконец вышел в отставку. Супруга с труднопроизносимым именем померла. А в 1951 году ди Виарт женился на бабе, которая была на 23 года младше.

— Вы ж старик уже, да еще и отполовиненный, как же вы с молодой женой справитесь? — охуевали знакомые.

— А чего с ней справляться? — браво отвечал ди Виарт. — Хуй мне не оторвало.

«Честно говоря, я наслаждался войной, — писал он в своих мемуарах. — Конечно, были плохие моменты, но хороших куда больше, не говоря уже о приятном волнении».

Умер он в 1963 году, в возрасте 83 лет. Человек-медоед, не иначе.

Диана Удовиченко.