АНЯ: ЕФИМ⁠⁠

Ефим - особенный ребенок. У него аутизм и к девяти годам нет речи.

Это сын моих друзей, которые, так же, как и я, живут в эмиграции.

Часто дети — это очень непросто, и об этом не принято говорить вслух. Тем более дети с особенностями развития. Разумеется, мои друзья замечательные родители. А Ефим ходит в очень хорошую специальную школу. Но и родителям надо когда-то отдыхать.

"Аня", сказала мне как-то моя подруга, "мы больше не можем. Нам нужно куда-то уехать на выходные и перезагрузиться. Мы тебе заплатим..."

«А почему Артём (дядя) не может?»

«Не справляется».

Тут надо сказать, что один раз в экстренной ситуации я выручила ребят, но это было не двое суток, а пара часов, и я за эти пару часов чуть с ума не сошла, потому что Ефим всё это время тестировал мои границы. Но мои друзья решили, что у меня получилось.

И знаете, их действительно хотелось выручить, а с финансами у меня было очень тяжело, поэтому я согласилась.

Приехала в пятницу вечером, приняла ванну и начала морально готовиться к следующему дню. В мои задачи входило накормить ребенка и поиграть с ним, не выходя на улицу, то есть, я оказалась буквально заперта с ним в одной квартире.

День прошел нормально, всё описывать, естественно, не буду, а вечером всё, что могло пойти не так, пошло не так. В результате Ефим просто кидался на меня с кулаками в течение часа, а я пыталась как-то успокоить его голосом и жестами. Ничего не помогало. Родителям дозвониться не получалось. Я вспомнила про рекомендацию на крайний случай "дай сдачи". Попыталась его отшлепать, стало хуже.

В итоге я догадалась его зафиксировать в одном положении, и это помогло: не с первого раза, но он ушел спать.

За советом я полезла в нейросети, потому что больше было некуда, ведь мне предстоял следующий день. И знаете, они мне помогли. Объяснили мне и мои ошибки, и то, что чувствовал Ефим, не имея возможности об этом всём рассказать. Это было непередаваемо, я не знаю, как этот мальчик взял себя в руки в таком состоянии и выпил свои таблетки, которые я поставила перед ним на стол вместо того, чтобы их раскидать. У него огромная внутренняя сила.

Когда он совсем перегнул палку, я порвала один из его рисунков. "Стой, ты порвала его рисунок?" — спросила нейросеть в ходе нашего диалога. Это была скорее всего точка, приведшая к резкому ухудшению конфликта.

Утро было начато с чистого листа, днём я выдала ему бумагу и карандаши столько, сколько он просил: для обычного ребенка в рисовании нет ничего особенного, а для него это чуть ли не единственный контакт с миром. Я заметила, что он рисует Винни-Пуха, ту серию с пчелами, и мы её посмотрели.

Когда уезжала, Ефим спустился со мной попрощаться: несколько раз "дал пять" по моей подставленной ладони. Родители сказали, что это редкость и практически никто не мог с ним за два дня установить контакт. Так что мы с ним скорее всего еще увидимся.