Антиквар⁠⁠

... Её глаза лопнули как два наполненных водой шарика при ударе об асфальт. Попытка закричать тоже не привела ни к чему - небывалый по своей силе болевой спазм привёл к тому, что язык, чуть надорвавшись, проскользнул в глотку, откуда его не смог выбить даже идущий по пищеводу рвотный гейзер, а лопнувшие барабанные перепонки гармонично дополнили ту симфонию боли, которую играло её стремительно разрушающееся тело. Сорванный с её шеи медальон покалывал ладонь несильными разрядами жизненных токов, которые он успел усвоить, проведя с ней почти две недели. Если быть точным - тринадцать дней. Тринадцать дней, наполненных невыносимой лёгкостью бытия у неё и болью - у меня...

Вы любите истории о проклятиях? Притчи о наказанных торгашах? Уверен, что любите. "Сиротка попросила у лавочника краюху чёрствого хлеба, которую никто всё равно бы не купил, а тот отказал, из принципа скормил её псу на глазах сиротки, которая - какой сюрприз! - оказалась ангелом (волшебником, странствующим джинном...) и покарала негодяя...". Я всегда слушал их с улыбкой - они были столь же нелепы и гротескны, сколь наивны. "Бредни для инфантильных идиотов!" - восклицал про себя я. - "Тупые нравоучения для быдла..." - мысленно бахвалился я, с лицом праведника слушая разглагольствования клириков и не нашедших своего места в жизни доморощенных философов. В жизни всё происходит не так - вот в чём я был уверен. И не скажу, что я был далёк от истины...

Он зашёл в мою галантерейную лавку за пару минут до закрытия. "Современные изделия из кожи и металла - только лучшие товары у Вассера!" - возможно, дело было в вывеске, а может, он просто хотел поболтать. Старик, полный энергии, стремительный и подтянутый - со спины его можно было принять за юношу - вошёл в мою лавку. Тогда я не понял, что ему было нужно - он всё порывался стащить с витрины какую-нибудь мелочь, повторяя при этом, что у него нет денег. Я был молод и груб - поняв, что он просто тянет время и пытается меня разжалобить, я схватил его за локоть и потащил к выходу. Внезапно его рука совсем с несвойственной старику силой сжала мою ладонь, буквально впечатав в неё какой-то предмет. Меня встряхнуло, словно сэр Томас Эдиссон решил представить меня своему новому изобретению - лампе, которая давала свет без реакции горения, - а та возьми да и протяни мне провод для рукопожатия...

Когда я очнулся, за ним уже закрывалась дверь. Он бросил через плечо, что зайдёт через две недели за своим залогом и рассчитается со мной сполна. На витрине недоставало пары новеньких замшевых перчаток. Я бросился за ним на улицу, но застал только сворачивающий за угол экипаж и злой морозный ветер, гуляющий под февральским небом. Зайдя в лавку, я решил изучить оставленный стариком залог получше - и тут меня ждал сюрприз: на цепочке из потемневшего от времени серебра покоился старинный резной медальон из лёгкого и прохладного металла. Сказать, что я был очарован этой вещицей - значит не сказать почти ничего! На протяжении следующих нескольких дней моя жизнь была наполнена удивительными ощущениями: я почти не спал, жизненные силы не покидали меня к вечеру, а наоборот, казалось, расцветали под покровом ночи в полную мощь... Только две вещи беспокоили меня - грядущая встреча со стариком и то, что медальон со временем становился тяжелее и горячее.
Прошло полмесяца, а мой ночной гость всё не появлялся. В конце очередного рабочего дня ко мне зашёл один мой старинный приятель, который увлекался естественными науками. Желая отчасти похвастать перед ним своим приобретением, а отчасти - разрешить один беспокоящий меня вопрос, я показал ему медальон (к слову - он был уже не просто тёплым, а горячим, при этом заметно потяжелев). Тот был озадачен, но попросил его у меня на пару дней для изучения, поклявшись не повредить ценную вещицу. Считая медальон своей законной добычей, я хоть и не без внутренней борьбы, но дал согласие. По прошествии часа, закончив все свои дела, я пошёл к выходу - и тут встретил моего давешнего клиента. Вид его был ужасен - лицо покрывали чудовищные нарывы, движения напоминали попытки олигофрена управлять марионеткой - дерганные, резкие, а порой и вовсе спонтанные... Самым ужасным, пожалуй, было его дыхание - с протяжным хрипом он всасывал воздух, прилагая к этому, казалось, немыслимые усилия, а потом - выдыхал так, словно его рвало. Он шёл прямо на меня, силясь что-то произнести, одной рукой протягивая мне перчатки, а вторую вытянув перед собой.
- Мхе..хххха...дал...кхх...медальон... - выдохнул он в мою сторону вместе с облаком смрада.
- Вы опоздали, уважаемый, - холодно произнёс я. - Вы обещали вернуться и расплатиться раньше... К тому же, у меня его нет (тут я не сказал всей правды, конечно, умышленно постаравшись создать у него впечатление, что я продал его или подарил - что-то в этом роде).
- Опоздал?! Нет?!! - ужасный крик вырвался из его лёгких вместе с очередным облаком смрада. Я сделал несколько шагов назад, будучи не в силах сдержать то отвращение, которое он у меня вызывал.
- Ты погубил меня... - прошептал мой гость, складываясь пополам. - Ты погубил, но поделом мне... - кровавый сгусток выкатился у него изо рта, упав на паркет. - Слушай меня - слушай и запоминай: верни амулет не позже, чем солнце 13 раз зайдёт за горизонт. Тот, у кого ты его заберёшь, умрёт, а ты будешь жить долго, очень долго... Когда почувствуешь, что твои мышцы дряхлеют, а кости истончаются - дай его кому-нибудь, а потом - снова забери....
Последние слова он произносил еле слышно, но я, задержав дыхание и зажмурившись, старался не пропустить ни единого слова. Потом он затих, а я услышал, как что-то внутри его тело лопнуло с омерзительным треском. Волна удушливой вони окатила меня с ног до головы, когда я сделал робкий вдох в паре шагов от того, во что превратился мой гость - и я потерял сознание.
С телом проблем не было - впрочем, как и самого тела. Конечно, было огромное искушение не поверить во всё произошедшее - но та зловонная масса, в которую превратился старик, просто не оставляла мне шансов. Следующие дни были посвящены уборке и проветриванию - уже тогда у меня в самых тёмных уголках сознания мелькнула мысль, что забирать медальон надо где-то в безлюдных местах вдали от дома...

Я всё тянул со звонком моему-приятелю учёному, он тоже не баловал меня своим вниманием. К исходу второй недели, полный противоречивых чувств, я всё же собрался к нему в гости. Забыл упомянуть, что всё это время меня мучили кошмары по ночам, слабость и апатия - разительный контраст в моём самочувствии я списывал, конечно же, на стресс, но не мог отделаться от навязчивой мысли, что старик был тоже полон сил и здоровья, когда вложил амулет в мою ладонь, а во что он превратился потом? Брррр...

Мой друг встретил меня холодно. По его плотно сжатым губам и скрещенным на груди рукам я сделал вывод, что отдавать медальон он не собирался. Он подтвердил мои опасения, сказав что эта вещица (тут он имел глупость достать её из кармана и продемонстрировать мне) - уникальный предмет старины, который своими корнями восходит к цивилизации более древней, чем шумерская. Змеевидные геометрические орнаменты, необычное плетение цепочки, сама форма медальона - всё свидетельствовало о том, что он послужил прообразом для более новых (по отношению к нему) античных произведений искусства. А его физические свойства, о! - тут он закрыл глаза и цокнул языком, чтобы подчеркнуть значимость своих слов - и я рванул к нему, повинуясь безотчётному инстинкту.

Он был быстр - куда быстрее меня. И очень силён - я с ужасом понял, что хоть и схватил амулет, однако он успел поймать меня за руку, сдавив её, словно восковую свечу: кровь перестала поступать к кисти и я скорее почувствовал, чем услышал, как гнётся и потрескивает кость. Внезапно с ним произошла резкая перемена: в глазах появился испуг, сменившийся настоящей паникой, а потом и болью. По мере того, как он слабел, боль накапливалась в его ставшим уже безумным взгляде - пока его глаза не лопнули, плеснув на меня сукровицей и слезами того, кто когда-то был моим другом. С его телом произошли те же жуткие метаморфозы, что и с телом старика, но мне было плевать - всё моё внимание приковал чудесный подарок судьбы на затейливой цепочке...

Он был лёгким и прохладным - и он пощипывал мою ладонь резкими и безболезненными уколами чего-то... Чего-то восхитительного: ко мне вернулась та лёгкость и та текучая сила, которая наполняла всё моё существо в те дни, когда амулет был со мной...
Позаботившись о теле и вернувшись домой (пожарные команды, привлечённые звоном колокола, уже ехали тушить дом моего почившего друга), я решил наконец-то обдумать своё положение. Я был абсолютно уверен в двух вещах: предыдущие владельцы медальона считали жизненно необходимым отдавать его на хранение, а потом забирать обратно - и ни один из них всё же не умер от старости. Точнее, даже так: ВСЕ они умерли от неё, но не так, это происходило с подавляющим большинством обывателей. И тогда я решил начать учиться убивать...
В тяжелой атлетике или гимнастике не было абсолютно никакого смысла: пока амулет был со мной, я с лёгкостью мог дать фору любому спортсмену, а после - победить его. Если же я отдавал его, то слабел и дряхлел столь стремительно, что не питал абсолютно никаких иллюзий по поводу своих физических возможностей - побить меня, при желании, мог и ребёнок. Я посвятил себя наукам красться и проникать в дома при помощи отмычек, убивать спящих, вонзая одновременно по нескольку тонких игл в их головы и сердца, протыкая печень и прокалывая гортань - словно натуралист редких бабочек. Яды, психология, болевые точки на теле человека (а позже - и собак) - тётушка-Смерть могла бы гордиться таким примерным учеником, как я!
Магия амулета, которая с первых минут очаровывала любого, кто с ней сталкивался, вынудила меня отказаться от идеи давать его на время - к моменту предполагаемого возврата жертвы моей "щедрости" неизменно приходили к заключению, что им будет гораздо комфортнее, если амулет останется у них. Так я пришёл к тому, что стал его продавать, сразу после этого закрывая лавку: купивший, был уверен, что будет владеть вещью до конца дней своих (и так оно и было - честное слово!), а я приходил и убивал счастливого обладателя медальона на 13-ю ночь после покупки. Можно было бы просто забирать амулет - но, как я понял, на этом и погорели все мои предшественники; я же собирался жить долго, поэтому предпочитал снимать его с остывающего трупа. Впрочем, что не спасало меня от мерзкого запаха и видов разваливающейся плоти: подозреваю, оставь я амулет на трупе - и он сумел бы из угасающей искорки жизни раздуть прежнее мощное и яркое пламя...

Годы шли. Так как кроме медальона никто ничего не покупал (причём, за вполне неплохие деньги!), товары в моей лавке перестали быть новыми - и вскоре на ней красовалась вывеска "Винтажные изделия из кожи и металла - только лучшие товары у Вассера!", а затем и "Антикварные изделия из кожи и металла...". И всё это время я учился... Иногда моя лавка переезжала вместе со мной - как правило, я старался это сделать до того, как мальчишка-газетчик превратится в старика-газетчика: я-то не менялся, а вызывать излишнее внимание к своей скромной персоне я не хотел.
И если когда-нибудь, проходя мимо антикварной лавки, Вы решитесь в неё зайти - вот мой совет: не берите первую понравившуюся вещь, а если взяли - будьте готовы, что однажды к Вам заглянет такой же, как и я, антиквар.