Приговорённый к смерти сбежал, или дух веет, где хочет
***
Моя мать — училка русского и литературы. И я был практически принудительно погружён в мир этого эфемерного нечто. Да, есть несколько нормальных книг и фильмов — Фрейд и Занусси, и подобные. И мне даже нравилось: я читал каждый день по 20 страниц утром и вечером. Дофамин вырабатывался через преодоление. То есть если ты сыт, но продолжаешь в себя пихать — кайфуешь. И это один из механизмов ожирения. И я потом думал, что если б я был бы однозначно плохим и неприлежным, то забил бы и стал съёбывать из дома.
Но куда съебёшь? К дружкам — у них на уме пойло и новые кроссовки. К девочкам — ну, там, блядь, ещё грустнее и печальнее в основном. И вот я иногда развлекал себя — брал мешок, в котором были бочонки от русского лото, из которых мой приятель Колян сооружал хитроумные лабиринты, — и выпрыгивал в окно и бежал немного вперёд. Но чтоб бежать дальше — не было ни смысла, ни цели. И все мои любимые фильмы по этой причине — про тюрягу. Брессоновский — самый гармоничный, на мой взгляд.
Затем прекрасная идея о любимом деле разбилась о какую-то говняную реальность. Брак — какое-то говно (смотри по названию). Ну, и я выпрыгнул. И делаю, чё хочу. Ну, практически. И послал всех и все на хуй. И встретил её. И никаких гарантий.
Брессоновский фильм хорош потому, что побег удался, и он оставил в живых паренька-сокамерника и замочил лишь по необходимости охранника. То есть показан выход без озлобления. Там ещё гестапо и режим вот-вот рухнет, тогда как из "Алькатраса" они хоть и съебали шедеврально, но так остались пожизненно в страхе и бегах.
Мне это напоминает «Калину красную» или «Одиссею» — там хуйня, сям хуйня — и только в ней герой находит пристанище.
И наверняка, я брал этот «лабиринт» с собой как символ и часть себя, которой сейчас больше уже не осталось.
