Пишу НФ. Публикуюсь. Достраиваю вселенную⁠⁠

Когда работаешь в жанре «романа в рассказах» не нужно вести долгие сюжетные линии, разрабатывать биографии персонажей до 7-го колена или углубляться в стародавние предыстории. Всё рождается как бы само собой, и в итоге появляется такой рассказ, где персонажи и сюжеты сходятся в одной точке. Сегодняшний - как раз такой.

Креплю аудиоверсию. И ещё немного раскрытия секретов…

Эта история, является прямым логическим продолжением сборника «Великий аттрактор», повести «Демон Пейна» и рассказа «Терра-Пиус», хотя (как и полагается) остаётся полностью независимой и обособленной.

Вы можете ничего не знать, ни о кампании «Глобал Автоматикс», ни о «терапевтах», ни об их конфликте с цивилизацией «Ш». Кто-то узнает их, потому что уже читал. Кому-то это только предстоит. В этом и заключается вся прелесть свободного читательского маршрута по литературной вселенной, построенной без серий и прямых сиквелов.

Плюс для меня, как автора - простота конструирования с одной стороны и упрощение публикации с другой. Небольшие вещи ни к чему не обязывают. Они всегда легче заходят в литературные редакции и быстрее оказываются в печати.

Именно так «Нерушимый Вавилон» в своё время попал в «Искатель». Иллюстрацию к нему можно найти в этом посте Пишу НФ. Публикуюсь. «Искатель» и иллюстрации.
Сам рассказ на моём сайте и, конечно, здесь.

Приятного чтения!

НЕРУШИМЫЙ ВАВИЛОН

Откуда-то из-за облаков, с самой высоты, вниз тянулась тонкая еле заметная нитка. Пока что слабо различимая на фоне неба, она изредка сверкала в золотых лучах заходящего солнца.

Редко кто, запрокинув голову повыше, сумел бы сейчас разглядеть её. Ещё меньше человек смогли бы осознать, что это, наверное, самый масштабный и важный проект во всей человеческой истории.

Пастор Якоби прищурился ещё сильнее и даже специально, как козырьком, оградил глаза от лишнего света, только чтобы не упустить зачаровывающее зрелище. Увлечённый небесным представлением, он не мог видеть, как по земле через весь его скромный участок прямиком на восток протянулась длинная тень. У деревянной изгороди на фоне красного неба замерла высокая чёрная фигура. Худощавый мужчина в парусиновых брюках и лёгкой куртке с лёгкой улыбкой наблюдал за уставившимся в небо святым отцом.

— Дерзновенный шаг. Соперничающий, вероятно, только с мифологическим похищением Прометеем божественного огня...— пробормотал Якоби, но недостаточно тихо, чтобы гость его не услышал.

— Или строительством Вавилонской башни,— добавил незнакомец. Пастор испуганно обернулся, но растерянность на его лице быстро прошла.

— Добрый вечер, сын мой. Я могу вам чем-то помочь?

— Помочь? Вряд ли, святой отец...— незнакомец неторопливо прошёл вдоль изгороди, скользя рукой по шершавой поверхности и вдруг, сделав шаг, оказался внутри, словно целиком просочившись сквозь деревянные рейки.

— Отец наш небесный...— рука священника автоматически совершила крестное знамение.

— А вы сильно вжились в роль,— язвительно заметил гость.— Но сейчас конспирация уже излишня. Миль на пять вокруг — только мы с вами. Не будете же вы изображать, что мой визит стал неожиданностью...

— Нет. Я знал, что так будет. Ведь я воспользовался технологией вашей паствы,— вздохнул священник.— И что же? Решим всё здесь или пройдём в дом?

— Мне всё равно. Если вы уже закончили со своим убогим огородом, то пойдёмте. Скоро стемнеет.

— Да, конечно. Я только соберу инструмент.

Якоби торопливо поднял с земли оставленную тяпку, взял ведро и вместе с незнакомцем, запинаясь, побрёл к дому.

* * *

К 20** году после серии утомительных ядерных конфликтов ракетостроительная тематика оказалась существенным образом дискредитирована в общественном сознании. При этом орбитальная группировка спутников связи вышла из мировой войны потрёпанной и требовала обновления. Бывшая «Объединённая Аэрокосмическая Компания», долгое время пребывавшая на грани банкротства, наконец-то была поглощена корпорацией «Глобал Автоматикс», ориентирующейся на массовое общественное потребление. Практически неограниченные ресурсы, широчайшее внедрение обезлюженного производства и неуёмный энтузиазм руководства вдохнули жизнь в давно забытые инженерные проекты. Выведение аппаратов на орбиту без использования ракетной техники из мечты превратилось в насущную задачу. Тут-то человечество и вспомнило о старой идее космического лифта.

Космическая станция, подвешенная на геостационарной орбите — дело не хитрое. Куда сложнее было создать трос необходимой лёгкости и прочности, чтобы протянуть один вниз до самой поверхности Земли, а другой вверх в качестве противовеса — для запуска дальше в космос. Впрочем, заинтересовав проектом всё мировое сообщество, «Глобал Автоматикс» справилась и с этой задачей. Впервые за многие десятилетия, а может и просто впервые, человечество принялось заниматься одним всеобщим делом. А если и не заниматься, то, по крайней мере, следить за происходящим. Точно так же, как и пастор Якоби, приехавший пару лет назад в дикую африканскую деревушку, близ которой и должен был в итоге спуститься шнур из сверхпрочных нанотрубок, связующий небо и землю.

В случае успеха всего мероприятия жизнь тут определённо изменится. Помимо наземной инфраструктуры для обслуживания кабеля непременно появится космопорт, сборочные цеха и ангары для будущих космических аппаратов, а потом и гостиницы для туристов, магазины, увеселительные заведения — целый мегаполис. Пока же на многие мили были разбросаны лишь редкие полузаброшенные лачуги африканеров, более или менее успешно обрабатывающих свои угодья. Одну из них — хлипкую хибару, сколоченную из неровных досок, с покосившейся крышей, наполовину укрытой старой целлофановой плёнкой — и занял прибывший невесть откуда отец Якоби.

— И зачем же?— поинтересовался незнакомец, усаживаясь на стуле возле пластмассового кухонного стола. В свете дешёвой светодиодной лампочки лицо его, и так необычно светлое для местного климата, казалось мертвенно бледным. Прямой узкий нос уходил высоко вверх, почти без выраженных изгибов сливаясь с плоским лбом. А глаза словно сами мерцали тусклым холодным светом.

Выдержав этот испытующий взгляд, пастор проговорил.

— Настанет момент, когда я буду задавать вам тот же вопрос... Что же до меня... Какова может быть роль скромного служителя господа в таком месте? Умиротворение метущихся душ, утешение страждущих словом божьим...

— Мы служим разным богам,— резко перебил гость.

— Это уж точно. Нельзя не согласиться.

— Хорошо, что хотя бы в этом мы согласны.

Якоби неторопливо отошёл к кухонной столешнице, организованной из двух квадратных ящиков и пары относительно ровных досок, зажёг небольшую газовую плитку, питающуюся от переносного баллона, и поставил на неё закопчённый чайник.

— В это время я принимаю пищу. У меня ведь есть сейчас такая возможность?

— В этом нет никакого смысла, но, безусловно, можете. Мы никуда не торопимся,— холодно ответил незнакомец.

— Благодарю,— кивнул священник, распаковывая брикет быстрорастворимой лапши.— Присоединитесь к моей скромной трапезе? Или вы более не вкушаете пищи земной?

— Не надоело паясничать?— гость устало взглянул на священника.— Мы оба знаем, что вы проделали свой путь сюда не ради проповедей.

Пастор молча заварил свою лапшу в простой глиняной миске, вернулся к столу и, сев напротив незнакомца, принялся есть.

— Проповеди всегда сильнее того, кто их произносит. В этом их великая сила... Сила слова. Вы вот вспомнили про Вавилонскую башню. Но простое ли это сравнение? Возможно, миф не нравоучительно повествует о прошлом, а предупреждает о будущем...

— Как видно, человечество больше не прислушивается к вашим предупреждениям.

Отец Якоби хмыкнул, но ничего не ответил. Гость, восседающий на шатком стуле так прямо и недвижно, как на троне, ещё раз пренебрежительно оглядел скудное убранство помещения и продолжил.

— Всё возвращается, святой отец. И теперь уже вы обвиняетесь в ереси. С упорством истинного фанатика, вы считаете её святостью, но несёте лишь разрушение. Так происходит теперь, и так уже было прежде... Вспомните. Вспомните Фивы!

* * *

Около 1346 года до Рождества Христова Египетское Царство оказалось охвачено волнением. На пятом году своего правления фараон Аменхотеп IV вдруг задумал и начал проводить масштабную религиозную реформу. Изменения, однако, были куда шире и потрясли самые устои традиционного древнеегипетского общества...

Многообразный пантеон богов во главе с верховным Амоном-Ра был фактически упразднён. Прежние священные имена и изображения тщательно стёсывались и зашпаклёвывались на каменных стенах. На место антропоморфных, но незримых богов и духов, пришло новое солнцеликое божество, лишённое человеческих черт, но зато явленное миру в виде огненного диска в небе — Атон. Теперь только его имя следовало увековечивать в камне, только ему поклоняться. Своих последователей он ждал не в душных кельях, не у домашних идолов и не у алтарей тёмных храмов, а на открытых площадках, обдуваемых ветром и озаряемых светом.

Впервые каждый мог собственной кожей ощутить вездесущее влияние бога. Заботливые ладони его лучей согревали людей и животных, насыщая жизнью воды и земли, взращивали растения и наполняли их плоды соками. Атон справедлив, ведь в равной степени любит всех своих детей. Атон велик, ведь своим появлением он отмеряет самое время. Атон существует, ибо сияет над всем миром, и благодаря этому все существуют вместе с ним.

Но изменился не только взгляд на окружающий мир... Внедрение технологии строительства из небольших кирпичей многократно ускорило возведение новых храмов. Отказ от массы божеств сделал общество более светским, высвободив время для практических занятий. Искусство стало реалистичным, передавая действительность несравнимо точнее и знаменуя появление новой Амаранской культуры. И даже сам фараон, принявший новое имя — Эхнатон, более не изображался всесильным завоевателем и охотником на мифических существ, а всё чаще восседал на фресках в кругу семьи. Такой же громадный и величественный, но озаряемый лучами Атона наравне со всеми своими подданными...

Всё кончилось так же внезапно, как и началось. Смерть Эхнатона, овеянная странностями и кривотолками, оказалась крайне выгодна недовольным жрецам Амона-Ра, которые вскоре вернули всё в привычное русло. Культ Атона сгинул вместе с его главным проповедником. Очередной шанс на скорый расцвет цивилизации был безвозвратно упущен...

— Я помню,— мрачно ответил отец Якоби, со звоном уронив ложку в опустевшую миску.— Но на моих руках нет его крови.

— Лицемеры,— скривился незнакомец.— Ну, разумеется! Ваша братия всегда действовала чужими руками.

— Не нужно создавать то, чему не суждено быть в этом мире...

— Не вам об этом судить, падре!— вскипел гость.— Вы пользуетесь тем, что информация со всей вселенной стекается в ваши чёрные дыры, но лишь прячетесь в них, как крысы! Вы не видите полной картины. Вам неведомы цепочки распухающих друг за другом миров! Вам недоступны иные измерения! Вам неподвластна истинная вечность! Вы не в силах ни постичь, ни осознать, ни повлиять хоть на что-то...

— Зачем же тогда так нервничать, сын мой?

— Вы не способны ничего создать,— уже спокойнее, то так же гневно прошипел незнакомец.— Только украсть! Вы украли у нас и эту идею. Один Всевышний, один его сын, один его пророк... Весьма удачно. И что же? Вместо того, чтобы освободить человечество, вы поработили его. Ввергли в мракобесие тёмных веков.

— Во спасение.

— Кого?— презрительно спросил гость и сразу же ответил.— Себя! И приговорили вы — тоже себя. Сами.

* * *

Давным-давно, время в данном случае не имеет значения, во втором галактическом рукаве, который его обитатели, конечно же, считали первым, около непримечательной жёлтой звезды основной последовательности, каких много, на каменистой планете, существовали люди. Людьми они, разумеется, не являлись, но называли себя словом обозначающим примерно то же самое. Произведя расчёты — дело, в котором они проявляли неплохие способности — эти люди пришли к выводу, что, скорее всего, одиноки во вселенной. А даже если и не так, то вероятность встретить себе подобных так низка, а расстояния в галактике так велики, что можно смело считать себя единственными и неповторимыми. Решив так, люди вдруг осознали, насколько они уникальны и ценны, насколько важны для окружающей вселенной. Раз жизнь так редка, то каждая её крупица нуждается в трепетном сбережении — рассудили они и бросили все силы на сохранение этого «богатства».

В ближайшие столетия их учёные сконцентрировались на вопросах продления жизни. Медики озадачились  избавлением от болезней и физических страданий. Экологи задумались о наиболее бережной и аккуратной эксплуатации планеты. Физики и инженеры озаботились обеспечить всех эффективными технологиями и чистой энергией. И, казалось, всё шло очень неплохо, но космос — не место для построения приторных утопий. И когда эти люди забыли о нём, он напомнил о себе.

Громадный астероид, зашедший со стороны солнца, появился слишком неожиданно, чтобы эти люди смогли что-то исправить. Протаранив планету по касательной, он сначала обрушил на них волну разрушительных цунами, а потом и дождь из раскалённых осколков. Миллиарды так нежно оберегаемых жизней оборвались в одночасье. Кровь, боль и смерть, до поры спрятанные в чулан, но не побеждённые, теперь вновь господствовали повсюду. Вопли детей, потерявших родителей, крики родителей, оставшихся без детей, стоны умирающих стариков и непереносимая агония раненых...

— Вам доставляет это удовольствие?— спросил отец Якоби, внимательно посмотрев на гостя.

— Просто напоминаю историю, от которой вы хотели сбежать.

— Мы сделали из неё верный вывод.

— О, да...— незнакомец усмехнулся.— После этого вы взглянули на космос с интересом. В холодной тьме, что пыталась вас уничтожить, вы взыскали спасение. Вы начали искать для себя новый дом. Не просто место жительства, а самое безопасное место. Потеряв половину родни, поневоле задумаешься над тем, чтобы хранить яйца в разных корзинах. Повториться такое не должно. Никогда больше! Так вы решили. Но речь шла, разумеется, не о примитивной колонизации соседних миров. Даже не о том, чтобы посеять зёрна своей жизни в ближайших системах. Ваша гордыня простиралась дальше. Признав в себе богоизбранность, ваш народ проявил крохоборство поистине космического масштаба. Построив ковчеги циклопических размеров, вы погрузили на них всех — до последней душонки, и разлетелись по галактике в поисках обетованной земли... И таки нашли её! В самом необычном месте! Под внешним горизонтом вращающейся чёрной дыры. Керровские дыры так удобны для этого. В бесконечной гонке по кругу избегать сингулярности и наблюдать, как снаружи проходит вечность. Обрести покой и безопасность в пасти зверя. Кто ещё способен на такое, если не лицемерные святоши вроде вас?!

— Люди когда-нибудь назовут нас «терапевтами»,— тихо поправил Якоби.

— Да, разумеется... Из-за фанатичной веры в биологическую форму жизни. Я упустил эту глупую деталь. Но в целом же достаточно точно излагаю вашу историю? К сожалению, ей суждено было оборваться...

— Зачем?— пастор поднял глаза от миски и пристально посмотрел на гостя.

— Момент настал...— незнакомец улыбнулся.— Вы задали мне этот вопрос. Хотя правильнее было бы спросить «Почему?». Вы ведь много думали об этом с тех пор, как обнаружили иные миры и цивилизации? Каждый раз, когда анализировали цепочку событий прошлого, приводящих к вашей гибели. Шаэранский кобальтовый геноцид. Колонизация Ринара. Великая миграция. Восхождение цифралов. Мало ли судьбоносных событий произошло в нашей галактике... Их цепочка, приводящая к результату, может быть длинной. Нас он устраивает. Вас — нет. Но конец всегда один.

— Земляне не должны выйти в космос,— прошептал священник.

— И кто же осмелится обрезать крылья Икару? Вы? Опять?

— Я,— уверенно произнёс пастор Якоби.

— Не слишком ли поздно вы взялись за дело на этот раз? Могли бы переместиться в прошлый век и поменять весь ход событий... Или отправиться в начало времён и стерилизовать атмосферу всей планеты.

— Нам не нужны жертвы.

— Без них в нашем деле не обходится.

— В вашем деле,— подчеркнул пастор.— Но мы — не вы.

— В таком случае вы режете крылья сами себе... Но довольно этого морализаторского пафоса. Мне лень лишний раз включать сканер ради такого жалкого существа... Где капсула?

— Капсула?— переспросил Якоби.

— Эйлер-концентрат.

— Вон там. В пепельнице...— священник махнул рукой в сторону, где к стене был припёрт старый буфет с одной дверцей без стекла. В основном он был заполнен различными припасами вроде крупы, лапши, консервированных бобов и прочего. И только центральную полку, находящуюся чуть ниже уровня глаз, занимали какие-то старые книги,  фигурка слона, вырезанная из бивня и самодельная пепельница из кофейной банки.

Незнакомец бесшумно поднялся, тихо прошёл к буфету и осторожно извлёк из нелепой жестяной посудины чёрный шарик размером не больше горошины.

— Тоже украли... Это грех, святой отец,— издевательски заметил гость, сразу же вернувшись к столу.— Гениальная штука. Пространство, удерживающее само себя в свёрнутом состоянии...— он с нескрываемым удовольствием покрутил в пальцах свою находку, будто стараясь рассмотреть что-то в ней под светом лампы.— Забавно... У вас среди старого хлама валяется то, что может отправить людей в любой конец этой вселенной. Обмануть скорость света. Поломать причинность. А весь сыр-бор из-за какой-то верёвки с неба...

— Вы лучше меня знаете, почему для нас это важно...

— Безусловно. А где ещё?

— Больше нет.

— Может, в реакторе корабля? Кстати, где он?

— Он разобран. Полностью.

По тону пастора Якоби было очевидно, что он не врёт.

— Только один заряд? Значит, им вы хотели всё решить... А сами? Навсегда бы остались здесь?

— Как и полагается... Со страждущими.

— А как бы ваши соплеменники узнали, насколько удачно прошла миссия? Есть ещё кто-то в другом периоде времени? Фивы. Средневековье. Сейчас. Когда ещё?— с каждым словом голос незнакомца становился всё жестче.— Сколько ещё агентов раскидано по человеческой истории?

— Почему вы спрашиваете? Вы ведь и так всё знаете. К чему допрос, когда я уже приговорён...

— Считайте, что нам важен сам факт признания. Раскаяние во имя искупления, падре...

— Нет... Я понял,— пастора Якоби озарила догадка.— Вы не знаете! Горизонты событий чёрных дыр скрывают от вас наши помыслы и действия. Ваши прогностические модели ломаются о нас. Вот зачем вы здесь! Вот почему вы нас уничтожите!

* * *

К 20** году благодаря технологии космического лифта человечество окончательно освоило околоземное пространство, Луну и орбиты ближайших планет. Необходимости в постоянном пребывании человека в чуждой ему среде так и не возникло. Зато появилась возможность вывода в космос разнообразных производств, энергетических и исследовательских установок. Одной из наиболее значимых стал большой космический радиотелескоп-интерферометр, приёмо-передающие элементы которого были подвешены в точках Лагранжа между Землёй и Солнцем. С апертурой такого размера обнаружение соседних обитаемых миров стало вопросом ближайшего времени. Когда это случилось, никто уже не удивился.

Что сделало бы человечество в прошлые века? Вероятно, принялось бы отправлять направленные радиосигналы в надежде получить ответ через долгие столетия. Но космос уже поразил их души. Теперь он манил человечество так же сильно, как прежде привлекал Новый Свет и вершина Эвереста. Желания наконец-то пришли в соответствие с возможностями. Вопрос о необходимости исследовательской миссии даже не поднимался. Другое дело — как реализовать задуманное? Скорости космических аппаратов слишком низки, чтобы живое существо смогло долететь до цели живым. Автоматический зонд куда долговечнее и может быть достаточно разумным. Но сможет ли он в случае необходимости установить контакт? Нужно было нечто среднее. К счастью, такое решение у человечества было. К тому моменту технология по переносу сознания на кремниево-электрическую основу уже была хорошо освоена. Большая половина населения выбрала для себя цифровое существование. Дело оставалось за малым — изготовить роботов достаточно похожих на живых людей. Посланников. Образы человечества. Мужчину и женщину. Прямо как на пластинках «Вояджера». Того Адама и ту Еву, которые смогут пережить долгий перелёт, сохранив в себе человеческий разум и даже, возможно, частички человеческой души. Живых настолько, что даже они сами уже не будут сомневаться в своей сущности.

Когда посланники достигли своей цели, человечества в прежнем виде уже не существовало. Но та цивилизация, которую они обнаружили, была удивительно похожа на людей. Даже слишком похожа. Вероятно, законы бытия заставляют всех делать одинаковые ошибки, но от этого не становится менее горько. Инопланетяне, хоть и вышли в ближний космос, всё ещё были травмированы своей жестокой историей. Былые распри, боль и кровь, как вериги, сдерживали их путь к далёким звёздам. Посланники Земли подарили им новые смыслы и цели. Сам факт существования пришельцев, переживших собственную цивилизацию, открыл новый путь...

Отказаться от бренных тел. Перестать трястись за своё биологическое существование. Устремиться во все концы Вселенной, распространяя разум. Это ли не задача для мыслящих существ? Это был акт настоящей межпланетной инициации. Интеллектуального оплодотворения. Цивилизационного соития. C этого момента и во веки веков для себя и всех остальных они стали зваться просто «Ш», и ничего не могло остановить их прогресс. Кроме самой Вселенной...

— Какое ужасающее нечеловеческое тщеславие,— тихо отметил пастор Якоби.— Вы правда во всё это верите?

— Ни черта вы не поняли, святой отец... Вы смотрите в прошлое и надеетесь изменить будущее, а мы просто созерцаем вечность. Вы пытаетесь провозгласить власть свободной воли, мы — являемся проводниками господства Вселенной. Это вы верите и надеетесь, а мы видим и знаем. Пытаетесь повлиять на историю, но она смеётся над вами...

Гость поднялся и снова бесшумно не пошёл, а в большей степени заскользил вдоль небольшой комнаты, проводя рукой по случайным предметам, будто стараясь ощутить их, зацепить своей сущностью объекты окружающей реальности.

— Вселенная слишком одинакова по всем направлениям,— задумчиво проговорил он.— Разумная жизнь — редкий артефакт. Цивилизации слишком разрозненны и удалены друг от друга. И каждую секунду расстояние между ними растёт. Неожиданные встречи, вроде нашей встречи с людьми, слишком нечасты и случайны, и поэтому ценны. Даже вы... Но что ждёт остальных? Тех, кто появится слишком поздно? Самоуничтожение или стагнация. Пустой космос вокруг. Великая тишина. А что потом? Ещё большее расширение. Пустое небо без звёзд. Тепловая смерть. Большой Разрыв. Возможно вас, обитателей чёрных дыр, это и не пугает. Но мы смотрим на это иначе...

— И что же вы задумали?— отец Якоби внимательно посмотрел на собеседника, который вдруг замер около распятия на стене.

— Увеличить кривизну пространства. Изменить топологию Вселенной. Замкнуть её. Чтобы всё вернулось на круги своя.

— Это никому не под силу. И даже если представить такое, всё сожмётся и исчезнет в первой и последней точке. Ничто не пройдёт через первичную сингулярность.

— Ошибаетесь, святой отец...— незнакомец зловеще улыбнулся.— Наши души будут сохранены в микроволновом фоне, а после прочитаны новыми нами... Так мы восстанем из пепла догоревших звёзд и возродимся в новой Вселенной.

— Безумие...

— Тем не менее, мы делали это уже трижды,— незнакомец взглянул на побитый зелёной побежалостью медный крест с полуобнажённой фигуркой.— Не будет никакого термодинамического ада. Не будет ни вечного рая, ни страшного суда, святой отец... Только вечное Колесо Сансары. Повторение оборот за оборотом... Звёзды. Галактики. Мы. Этот разговор... Всё повторится. И снова. И снова. Шаг за шагом. Поэтому всё так предсказуемо. Поэтому я так спокоен. Супердетерминизм всесилен, потому что верен. Только неизбежный успех. Возрождение через смерть.

Гость отвернулся от погрустневшего Иисуса на стене и снова встретился глазами с отцом Якоби.

— Разве вы не боитесь своей персональной смерти прямо сейчас?— во взгляде пастора читалась тоска и робкая надежда.

— Она ничего не изменит. Моё место займёт моя цифровая копия. При необходимости — ещё одна. Признаться, находясь здесь, я ничем не рискую. Ведь таких копий по галактике разосланы сотни. Их опыт и знания будут объединены безо всякого вреда для моего Я, которое будет существовать до самого конца этого мира. Настанет время, и я нынешний сольюсь с новым собой...

— Значит, я не говорю с живым существом...— горько констатировал пастор.— Вы лишь тень самих себя.

— Живее всех живых, дорогой падре. Живее всех живых.

— И такую же участь вы уготовили для человечества?

— Звучит слишком осуждающе... А как же «не судите — не судимы будете» и всё прочее? Земляне создали нас в той же степени, в которой мы создаём землян. Разве можем мы желать им зла? Мы пестуем эту цивилизацию с начала времён. Космология, энергетика, новые материалы... Маленькие подсказки, позволяющие совершить большие шаги.

— Лишь для того, чтобы породить из них себя...

— По образу и подобию... А что делаете вы?— раздражение в голосе незнакомца с каждой фразой звучало всё отчётливее, но Якоби, казалось, оставался совершенно невозмутим.

— Исцеление болезней, избавление от страданий, спасение от тысяч детских смертей... Разве это не ценный дар?

— Не лгите святой отец! Медицину люди развивали сами. Не благодаря вам.

— Мы предложили им другой взгляд...

— Вы предложили им сказки! Самые глупые ответы на самые простые вопросы.

— Важен не ответ, а путь...

— Нет никакого иного пути, кроме пути к звёздам!

* * *

Солнце совсем скрылось за горизонтом, подсвечивая теперь не более четверти неба и самые верхние облака. На тёмном фоне серебристая нитка выделялась особенно хорошо. До полного завершения работ пройдёт ещё много дней. Но она почти дотянулась до земли.

— Скоро закончат... — Пастор Якоби отвернулся от окна и бросил взгляд на своего гостя, который вновь сделался безэмоциональным, холодным и почти невесомым,— Вы убьёте меня?
— В привычном вам смысле слова вы и, правда, умрёте... Но обретёте жизнь вечную. Мы извлечём из вашего сознания все необходимые сведения: ваши технологии, ваши воспоминания, ваши идеи, ваши планы — всё, что вы прячете под горизонтом событий... Иронично, но вы сами выбрались наружу, чтобы отдать нам всё это. И теперь мы будем точно знать, куда отправить палача, который разрушит ваш уютный ковчег... Но он же оставит вам технологию, которой вы воспользуетесь, чтобы попытаться всё исправить... Планы внутри планов, святой отец. Циклы внутри циклов. Это так занимательно. Но Вселенную не перехитрить. Это всего лишь ещё один круг, который уже замкнулся.

— Уроборос.

— Змей, который ест свой хвост...— заметив удивление на лице Якоби, гость самодовольно улыбнулся.— Я в курсе.

— Тогда вы знаете, что земляне и дьявола часто изображали в виде змея. Не думаете, что это не случайно?

— Значит, так вы нас представляете?— незнакомец рассмеялся.

— Очевидно, вы всего лишь безымянный рядовой солдат. Имя вам легион. Но тот, кому вы служите... Кто там у вас? Вождь. Глава. Бог-Император... Кем бы он ни был... Действительно демоническая личность.

— Звучит лестно, святой отец... Хотя я так и не дослужился выше полковника.

— Вы?!— Якоби чуть не подскочил на месте.

— Удивлены, что я пришёл за вами лично? Но, как я уже объяснил, моему существованию тут ничего не угрожает, а у моих подчинённых есть куда более важные и ответственные задачи, чем вести пространные диалоги с пришельцем, изображающим из себя священника...— гость посмотрел на часы и куда-то наверх, словно мог видеть через потолок ветхой хижины.— Аппарат в зените. Готовы, падре?

— Будет больно?— уточнил тот.

— Будет быстро и легко. Боюсь только сейчас, в отличие от двух тысяч лет назад, вашего вознесения никто не оценит...

Через секунду пастор Якоби неподвижно замер на своём табурете, будто пронизанный невидимым лучом. Чуть сутуловатая спина сделалась совершенно прямой, а взгляд спокойным и отсутствующим. Только кончики пальцев на положенных на колени руках еле заметно подрагивали. Спустя пару минут и это движение прекратилось. Всё тело резко обмякло, поползло вниз и, потеряв равновесие, в нелепой позе шлёпнулось на пол.

* * *

В ночи над африканской саванной горели звёзды. Яркие и ясные, какие бывают только в таких диких практически безлюдных местах, пока ещё не отягощённых светом электрических фонарей. Знающему наблюдателю не трудно было увидеть среди прочих созвездие Наугольника.

— Значит, там она находится? Ваша адская машина...— спросил Якоби, стоя рядом с гостем и вместе вглядываясь в одну точку на небе.— И поэтому туда всё летит?

Незнакомец молча кивнул.

— А мы?

— Мы тоже туда полетим. Как и все. Просто раньше. Всё-таки на Земле мы оба — пришельцы... А вы, раз уж стали одним из нас, ещё должны увидеть, как по-настоящему выглядит Вавилонская башня. С её вершины льётся звёздный свет...

— Считаете, я заслужил такого света?— с сомнением уточнил пастор.

— Считаю, что вы заслужили покоя.

Обе фигуры вдруг задрожали в воздухе и рассыпались на миллионы мелких частиц, померкнувших, так и не долетев до сухой травы. Небольшой космический аппарат уже уносил сознания двоих пассажиров прочь от планеты. Теперь лишь голоса ночных птиц и животных нарушали спокойствие тёмной африканской ночи. И только в вышине, где-то между небом и землёй, молчаливо и незаметно всё тянулась и тянулась тонкая ниточка. Строительство продолжалось.