300.14. Глава третья
300.14 - Это история про журналиста, который отправляется в психиатрическую клинику "Рубикон". Рассказ наполненный клише и ощущением того, что читатель знает, чем всё закончится, но финал, он будет, уж поверьте, неожиданным.
Код 300.14 относится к диссоциативному расстройству идентичности (Dissociative identity disorder) в Международной классификации болезней 9-го пересмотра (МКБ-9).
Диссоциативное расстройство идентичности — это психическое расстройство, при котором у человека возникают нарушения в работе сознания, памяти, идентичности и восприятия себя и окружающего мира. Проявляется в виде существования нескольких отдельных личностей (альтеров) внутри одного человека, которые могут по-разному реагировать на одни и те же ситуации. Часто это связано с тяжёлыми, непереносимыми психологическими травмами в прошлом.
Третья глава
***
Из записки Климовских П.М.
Я не знаю кто ты. Я не знаю получилось ли у Татьяны передать тебе эту записку, ведь возможно её поймали, а может быть ты просто не приехал. Возможно, ты прибыл к «Рубикону», но эти люди, которые захватили власть в клинике, которые представились персоналом, не впустили тебя внутрь. А может ты внутри, но также как я схвачен и заперт в палате.
Но, может быть всем нам повезло, и ты получил это послание…
Меня зовут Климовских Павел Михайлович, я являюсь главным врачом клиники «Рубикон». После неудачного испытания экспериментального прибора, который я разработал совместно с Истоминым, моим заместителем, погибла пациентка. Это маленькая девочка, Настенька, она… Не важно. Пациенты узнали о произошедшем и вышли из-под контроля. Они утроили бунт. Все они знали и любили Настеньку…
Я заперт в палате 167. Ниже, я нарисовал путь к камере от той комнаты, в которой планировал разместить журналиста. Если ты здесь, они не отпустят тебя, только освободив меня, ты сможешь покинуть стены «Рубикона».
Помоги мне…
1
Жан, в один прыжок, оказался у того угла матраца, где спрятал телефон.
В первую очередь журналист сфотографировал записку. Он создал письмо, прикрепил фото и нажал на кнопку «отправить». Не смотря на небольшой размер файла, шкала процентов двигалась медленнее чем секундная стрелка часов.
- Сука… - еле слышно прошептал Жан, обратив внимание на уровень заряда – 12%.
Молодой человек посмотрел на дверь. Жан понял, что закрыться изнутри он не сможет.
Он поставил телефон на зарядку, спрятав его под тумбочкой. Жан бросил портфель под кровать так, чтобы он закрывал собой зарядку.
Журналист сел на кровать. Ему было страшно, очень. Всё то, что он прочитал, не укладывалось в его голове. Получается, что Анна, Родион, Герман, все санитары, - все эти люди не персонал, а пациенты… А если это розыгрыш? Павел Михайлович сам пригласил журналиста, может именно так, доведя Жана до параноидального психоза, он хочет проучить всех журналистов и тех людей, что придумывают мифы про это учреждение
Жан лёг на кровать и закрыл глаза.
***
Анна не стучала.
Она аккуратно открыла дверь и, стараясь не издавать ни звука, вошла внутрь.
Женщина посмотрела на спящего человека, посмотрела на тумбочку, увидела портфель, который лежал под кроватью, лишь лямкой выглядывая наружу. Она сделала несколько шагов в сторону кровати, смотря то на Жана, то на портфель. Анна готова была поклясться, что видела, как Жан сжимал кулак, когда она спросила о пациентке, не передала ли та ему что-то.
- Ужин! – громко раздалось в коридоре.
- Твою мать! Герман... – прошипела женщина и тут же, громче, добавила, - Кхм… Простите!..
Жан вскочил с кровати.
- Хорошая новость, - едва не вскину руки вверх, сказала Анна.
- Вы прокрались ко мне… - перебивая женщину, отходя ото сна, прошептал Жан.
- Будет вам, я сразу поздоровалась, не заметила, что вы спите. Мне удалось связаться с Истоминым, - Анна улыбнулась.
- Истоминым?.. – голос Жана задрожал.
- Кушаньки! – в дверях возник Герман.
- Игорь Сергеевич, заместитель Павла, - недоумевая от реакции журналиста, смотря как Герман заносит в комнату поднос с тарелками, ответила женщина.
- Я… Он… И что он сказал? – принимая поднос и ставя его на кровать, сказал Жан.
- Игорь приедет завтра утром.
- Ого! – воскликнул Герман. – Надеюсь он привезет мне тетрис! Как там, за стеной?.. – мужчина резко замолчал от того, что Анна его толкнула.
- Сегодня вас не будут запирать, - толкая Германа в сторону выхода, сказал Анна. – Однако, это не значит, что вам дозволено бродить по корпусу. Замок будет открыт лишь для того, чтобы вам спалось спокойнее.
2
Выйдя за дверь, он оказался в помещении, которое было раза в четыре больше его комнаты. Прямо, слева, лестница вниз и вверх, обе перекрыты стенами и дверьми из прутьев. Справа длинный, слегка освещаемый коридор, на стенах которого расположены двери в палаты. Слева деревянная оконная рама с грязными стёклами и толстой металлической решеткой.
Жан повернулся к коридору, который, также как и лестничный пролёт, был огорожен прутьями. Вот только сейчас красная дверь была открыта. Молодой человек достал из кармана телефон, который зарядился на сто процентов, но так и не отправил файл с фотографией письма. Жан включил камеру.
Пройдя через открытую дверь, сделав несколько шагов по коридору, журналист почувствовал головокружение и онемение рук. Сразу после он вспомнил, что оставил свои таблетки в комнате.
Он хотел развернуться, но за дверью, справа от него, послышался звук, напоминающий детский плач… Жан вспомнил о Настеньке…
В надежде на то, что дверь закрыта, журналист надавил на неё совсем легонько, но, издав громкий скрип, она поддалась. Забыв перестать давить на дверь, Жан двинулся вслед своей руке и вот, он стоял за порогом небольшой палаты.
Внутри было темно. У стены стояла металлическая кровать, на которой лежал полосатый матрац. На матраце лежало синее одеяло с белыми звёздами, которые, казалось, слегка светились в темноте. В изголовье кровати лежал плюшевый мишка.
Жан поднял перед собой левую руку, в которой держал телефон и сделал снимок. Вспышка озарила помещение, после чего, немного ослепила молодого человека. Журналист проморгался и увидел, как из-под одеяла, в сторону игрушки, тянется маленькая ручка. Рука явно была детской, но, несмотря на это, она всё равно казалась очень тонкой, истощённой. Жан вновь поднял перед собой телефон.
Он не успел сделать снимок. Рука быстро схватила мишку и затащила его под одеяло. Звёзды, которые слегка светились в темноте, начли быстро двигаться. Из-под одеяла раздался тихий плач, который то и дело сменялся заливистым смехом.
- Хватит!.. – решительно, даже как-то грубо, рявкнул Жан и быстро пошёл к кровати.
Он хотел сдёрнуть одеяло, ударить того, кто решил разыгрывать его, но не успел, громкий голос за спиной, который раздался из стены, отвлёк журналиста. Молодой человек обернулся.
- Хватит шарахаться! – рявкнул динамик, закреплённый на стеновой панели, - Спускайся вниз, чаю выпьем.
Жан быстро обернулся к кровати. Плюшевый мишка лежал в изголовье.
3
Он стоял перед дверью, которая вела на первый этаж. Раздался щелчок, Жан толкнул дверь и стал спускаться по лестнице.
Внизу, выйдя из дежурки, стоял мужчина в форме охранника.
- И? Неужели ты думаешь, что Анна будет рада тому, что ты ходишь по больнице ночью? Ладно хоть бродил по пустому коридору.
Жан остановился на последней ступеньке, не зная, как реагировать на слова охранника.
- Я… Просто…
- Да ладно, братец, не ссы, я могила, - охранник сделал движение рукой у рта, словно закрывая его на замок. – Козырь, - он протянул Жану руку.
- Козырь? – подойдя к охраннику и отвечая на рукопожатие, спросил Жан.
- Фамилия Козырев, но все называют меня Козырь, еще со школы так пошло.
- Интересно, - Жан улыбнулся, - А имя?
- Пойдём, чаем угощу, - не отвечая на вопрос журналиста, ответил Козырь и вошёл в помещение дежурки.
Они вошли в небольшое помещение. Одна из стен была полностью увешана мониторами. Под ними, стоял большой письменный стол с каким-то пультом, клавиатурой, несколькими телефонными аппаратами и бумагами. За столом стул, офисный, который крутиться. У другой стены небольшая кровать, заправлена. Рядом с ней, небольшой столик с микроволновкой, тарелкой, кружкой, пакетом с продуктами. Рядом, несколько стульев.
- Невероятно… - смотря на десятки маленьких изображений с камер наблюдений, прошептал Жан. – Ты видишь всех пациентов? – журналист разглядывал маленьких человечков.
- Нее… - только тех, что расположены во втором корпусе и на кладбище… - Козырь резко замолчал, но, увидел вопросительный взгляд Жана продолжил, - Так мы называем коридор на третьем этаже… Там совсем буйные. Их закрыли и забыли… Как на кладбище…
- И что? Их не кормят?
- Ну почему же… - Козырь сел на кровать, взял с микроволновки чайник и залил кипяток в две кружки. – Да ты не стесняйся, я не против если ты посмотришь одну серию моего шоу, - охранник рассмеялся и кивнул в сторону мониторов.
- Шоу? – Жан подошёл ближе к движущимся картинкам.
- А как ещё… Смотрю на сумасшедших, чтобы с ума не сойти.
Молодой человек смотрел в разные изображения. В углах квадратиков были написаны числа, как понял Жан, это были номера палат.
- Покажи палату 167, - не отрываясь от мониторов, сказал журналист.
Он продолжал смотреть в мониторы, совсем забыв о том, что ему не ответили.
Жан обернулся.
Козырь смотрел на него и молчал. Глаза охранника судорожно смотрели по сторонам, словно пытались найти ответ на вопрос журналиста.
- Дак это… - наконец заговорил Козырь, - Нет такой палаты. Их всего 166…
- Вот как… - Жан вспомнил о записке. – Вы простите… Я, наверное, пойду…
- Да, так будет лучше, - вставая с кровати сказал Козырь. – И это, не надо ходить больше по ночам…
Весь путь до кровати Жан думал о том, что сказал охранник. Ведь если коридор, справа от его комнаты, пустой, то кто-же стонал в первую ночь, когда он только приехал сюда…
4
Она была в бешенстве, но старалась этого не показывать.
- Да кто вообще разрешил вам покидать комнату ночью?! Мало того, вы отвлекли от работы сотрудника! – Анна ходила по помещению взад-вперёд.
- Но вы сами сказали…
- Не перебивайте меня! – она остановилась. – Я думаю, что вам лучше уехать… Я не приглашала вас сюда! Да! Пока ещё не поздно, лучше прекратить это всё! Уезжайте!
Жан молчал, обдумывая услышанное.
- Что значит, пока не поздно?
Анна замерла и, кажется, побледнела.
- Я так сказала? – выдавила из себя женщина. – Я это лишь к тому, что…
- Где Павел Михайлович? Где Истомин? – Жан встал напротив Анны.
- Я… Я не знаю, они оба не отвечают… Я… - она была растерянна. – Знаете что! – глаза женщины засверкали, словно от радости. - Я знаю, как скрасить произошедшее, а заодно извиниться перед вами. Пойдемте в процедурный кабинет, в четвёртый корпус!
- Зачем? – делая шаг назад, с подозрением, спросил Жан.
- Как вы относитесь к ванне? Да да да, точно! Расслабляющая соленая ванна, как раз то, что вам сейчас необходимо, - она вела себя так, словно обезумела. Руки тряслись, глаза сверкали молниями…
Жан действительно хотел собрать вещи и покинуть стены «Рубикона» пока это возможно… Но, он понимал, что в четвёртом корпусе появится возможность вновь увидеть Татьяну…
- Замечательная идея… - бледными губами, прошептал молодой человек.
5
Надежда увидеть ту, что передала ему записку, пропала сразу же, как Жан оказался в четвёртом корпусе. Сразу после того, как они вошли в здание, Анна повела журналиста в подвал, именно там, по её словам, располагались лечебные ванны.
- Вот увидите, лечебный раствор, который мы используем, успокоит нервы, он, он просто потрясающий, - несвязно говорила женщина, когда они спустились вниз и оказались окруженными белой плиткой. – Раздевайтесь до трусов и идите зам мой… - сказав это, Анна свернула в небольшой коридор, оставив Жана рядом с деревянной лавочкой и деревянным шкафом.
В шкаф было десять ячеек, три из них были заполнены костюмами, которые носили пациенты – серые кофта с длинным рукавом и штаны. Наличие этой одежды немного успокоило Жана, по крайней мере в подвале он не один.
Жан свернул в коридор. Это напоминало плацкартный вагон пассажирского поезда. По правую руку располагались маленькие помещения, в которых стояли ванны, наполненные какой-то жёлтой жидкостью. В первой и второй комнатке Жан увидел пациентов, которые лежали в ваннах, с тряпками на глазах.
- Ну же, скорее, - стоя в коридоре чуть дальше Жана, сказала Анна.
Журналист вновь увидел изменения в женщине. Её волосы были растрёпаны, казалось, что правый глаз дёргался…
- Я не уверен… - подойдя к Анне, прошептал Жан.
- Это поможет вам успокоиться, - женщина рукой указала на ванну.
Эта жидкость отличалась от тех, что Жан видел десять шагов назад, она была серой.
Сглотнув комок в горле, журналист зашёл в «клеть» и, правой ногой, вступил в ванну. Это было невероятным облегчением. Тело само затребовало погружения в раствор. Жан не успел понять, как полностью оказался окутан серой жидкостью.
- Я же говорила вам, - ехидно сказала Анна и стремительно ушла прочь.
6
Какие-то слова вытаскивали его из дрёмы. Он не хотел отпускать зрителей, они аплодировали ему, они любили его… Жан кланялся им, видел, как цветы падали к его ногам… Но всё закончилось в тот момент, как журналист услышал мужской голос.
- Они сожрут тебя.
Молодой человек попытался открыть глаза.
- Жесть ты дурак, конечно, - мужской голос надсмехался над ним.
Жан смог очнуться ото сна и посмотреть на того, кто привёл его в чувства.
Лысый, с густой, прибранной бородой. Невысокого роста, спортивного телосложения. Он был одет в серую футболку с короткими рукавами. Руки мужчины были покрыты татуировками. Жан узнал его, это был Рустам.
- Зачем ты здесь? – спросил мужчина, смотря молодому человеку в глаза.
- Я искал вас… - приподнимаясь в ванне, прохрипел Жан.
- Ты зря это сделал, - мужчина рассмеялся и развернулся, чтобы уйти.
- Подождите… - Жан был обессилен, - Я должен передать вам что-то…
- Ты грешил? – Рустам обернулся. – Подумай вот над чем, - он присел на корточки, чтобы его глаза были на одном уровне с глазами журналиста. – Что сможет потопить лодку Харона, когда твою душу будут переправлять через Стикс? – Рустам выдержал пузу. – Грехи, друг мой. Копи их, ведь грехи, это единственное, что тебе разрешат взять на тот свет, - он улыбнулся и похлопал Жана по плечу.
Молодой человек открыл глаза.
Было очень холодно.
Жан с трудом вылез из ванной.
- Эй… Есть тут кто? – дрожа, крикнул журналист, но ему никто не ответил.
Он вернулся к шкафу с одеждой.
- Какого… - смотря на единственную заполненную ячейку, прошептал Жан.
Шкаф, за исключением одного комплекта серого костюма, был пуст. На полу стояли чёрные тапочки.
Журналист схватился за голову руками. Он закричал и опустился на колени.
- Я хочу уйти! Я всё понял!.. - заорал Жан.
В помещение вошли двое санитаров.
- Чего орёшь? Какая палата, корпус?! – рявкнул самый крупный.
- Вы не понимаете, я журналист, я… - он не успел договорить, второй санитар пнул Жана под рёбра.
- Быстро встал и оделся! – заорал тот, что пнул.
***
Они тащили его по коридору другого корпуса, другого здания.
Совсем скоро Жан понял, что кричать и пытаться вырваться – глупая идея. На каждый крик, на каждое резкое движение, санитары били журналиста.
Ещё один поворот, ещё один коридор, новые противные запахи, словно что-то сгнило, протухло.
Они прошли мимо двери, с табличкой «Пищеблок», именно у этой двери, воняло сильнее всего.
- Прошу вас… - собрав в себе все силы, физические и ментальные, крикнул Жан.
Скорее всего его бы вновь ударили, но позади кто-то властно крикнул, приказал остановиться.
Санитары развернулись так, что развернули и журналиста.
К ним подходил высокий мужчина в очках. На нём был надет белый халат. Он вытирал руки белой тряпкой, от чего та становилась красной.
- Сбежал, - опустив голову, сказал один санитар.
- Сопровождаем на «Кладбище», - с усмешкой, но тоже опустив взгляд, сказал второй. – Чтобы успокоился…
- Я… я не пациент, - смотря в глаза мужчине, прошептал Жан.
- Ну разумеется, - мужчина улыбнулся, - Ведь вы журналист из «Спутницы», - он движением руки приказал санитарам отпустить Жана. – Наконец-то мы встретились, меня зовут Игорь Сергеевич, - мужчина протянул руку.