24 часа не Ле Мана⁠⁠

24 часа за карточным столом

Есть во Франции знаменитая гонка.

Она называется «24 часа Ле-Мана».

Двадцать четыре часа машины несутся по трассе. Пилоты сменяют друг друга, борются с усталостью, скоростью и собственными пределами.

Однажды я тоже участвовал в такой гонке.

Правда, не сидел за рулем болида.

Я не умею водить так, как умеют настоящие гонщики.

Моя трасса была другой.

Я сидел за карточным столом.

Это были мои 24 часа ада.

24 часа обещаний остановиться.

24 часа фраз:

«Ну все, последняя партия».

«Еще одну и спать».

«Сейчас отыграюсь и заканчиваем».

Никто толком не спал.

Никто нормально не ел.

А эмоции, которые мы испытывали с моим «штурманом», сидящим напротив меня, наверное, были не слабее тех, которые испытывают настоящие гонщики на трассе.

Дело было летом.

Или, как начинают хорошие писатели:

дело было вечером, делать было нечего.

Мы с моим другом Никитой — с которым мы дружим до сих пор — собирались утром пойти на море.

Но перед этим возникло совершенно невинное предложение:

— А давай сыграем партейку?

Никто даже не предполагал, чем это закончится.

Ну что может случиться от одной партии в карты?

Просто разомнемся.

До моря еще полно времени.

Через полчаса будем на пляже.

— К барьеру! — сказал Никита.

Карты были сданы.

Корки взведены.

И началась гонка.

Дальше — провал.

Первые вспышки сознания:

Мы идем ночью в Макдональдс перекусить.

Никто уже толком ничего не понимает.

У меня одна мысль:

отыграться.

У Никиты одна мысль:

чтобы я исчез и дал ему поспать.

— Хуй ты у меня уснешь! — кричал я. — Отыгрываемся, пока руки могут сдавать!

— Нет, блядь, так дело не пойдет…

Но каждый раз мы придумывали новую точку остановки.

Еще десять раздач.

Еще час.

Еще одна попытка.

Еще один шанс.

Только ничего не менялось.

Мой долг рос.

А желание Никиты выгнать меня и лечь спать становилось все сильнее.

— Ладно, хуй с тобой, — сказал я наконец.

И покинул цитадель безумия.

Но ровно через четыре часа я снова стоял у него на пороге.

Человек может уйти от зависимости.

Но иногда зависимость еще долго стоит рядом и ждет.

Я тряс Никиту, который что-то бормотал сквозь сон.

Из всего потока слов я мог разобрать только:

«Пошел нахуй».

«Иди нахуй».

«Не прикасайся ко мне».

«Я не буду играть».

Через пятнадцать минут гонка продолжилась.

Сейчас я вспоминаю это время с удивительной смесью грусти и нежности.

Не потому, что мне не хватает карт.

Не потому, что мне не хватает бессонных ночей.

Мне не хватает тех двух молодых людей.

Двух абсолютно беспечных парней, которые жили одним днем, смеялись, спорили, страдали из-за какой-то ерунды и умели испытывать эмоции такой силы, какой сейчас уже редко встретишь.

Как же я скучаю по тебе, молодость.

Как же мне тебя иногда не хватает.