Серия «В поход!»

Заканчивались восьмидесятые.
Большая страна дожёвывала очередное десятилетие, но не могла уже ни выплюнуть, ни проглотить эти годы, подавилась ими и вот-вот должна была скончаться не дождавшись помощи. Может быть её могло спасти некоторое кровопускание, человеческое жертвоприношение - жизни, брошенные в священный костёр "светлого будущего", но не нашлось достаточного количества людей, способных либо самим взять на себя роли жертв, либо эти жертвы принести.
Были, были, конечно, смерти, но не в таком количестве, чтобы священное, возгоревшееся когда-то от искры пламя воспылало вновь и с прежней силой.
Угли погасли.
Эксперимент по построению в пределах Большой страны счастливой жизни "для всех" завершился.

И это бы ещё полбеды, но тут государственная машина, не выдержавшая непривычных нагрузок, пошла в разнос. Большая страна поползла по швам, хотя мы тогда этого не ощущали в полной мере и не задумываясь строили планы на будущее, руководствуясь привычными с детства реалиями, не подозревая, что вскоре они довольно сильно изменятся.

"Сектор Газа" пел:

Широка страна моя родная и много в ней всего
И кто сказал, что в магазинах нету ничего?
Раскрой глаза и глянь — на полках мягкий свежий хлеб
И минеральная вода, ты что, совсем ослеп?

Спето категорично, но, в целом, верно - полки магазинов, и до того не баловавшие разнообразием граждан Большой страны, стремительно пустели.
Мы учили новые слова: кооператор, рэкет и какое-то Эс-Ка-Вэ - свободно конвертируемая валюта.
Воспитанные в парадигме о вечности и незыблемости некоторых вещей, мы теперь с изумлением наблюдали, как ломаются устои и исчезают шаблоны, привычные нам с детства.
Что-то пропадало, что-то появлялось.

Первыми, почему-то, подевались куда-то гранёные стаканы из автоматов газированной воды. Сами автоматы вполне себе работали и исправно раздавали воду: копейка - без сиропа, алтын - с сиропом. Стакан пива в автомате - гривенник.
Из пивных тоже вдруг стали пропадать кружки, их заменяли обычными поллитровыми баночками.
На смену комсомольским значкам пришли значки с "Депеш Мод" и "Металликой".
Сигареты просто исчезли, поговаривали, что табачная фабрика в Феодосии сгорела и не стало нам "Золотого пляжа" с фильтром и "Ватры" без фильтра. Зато можно было достать экзотику - кубинские "Портогас" и "Легерос". Кубинцы, видать, мешали в табак наждачную бумагу, которая драла горло.
У Приморского бульвара сидели на самодельных стульчиках и скамеечках бабушки и продавали окурки в майонезных баночках.
Истинно, говорю вам, - бабушки, продающие на улицах с рук сигареты и жвачки поштучно, предвестники грядущих бед, не хуже иной кометы, да.

Задние стёкла троллейбусов снизу доверху расписали титаном. По надписям можно было изучать историю "хэви-метала", столько здесь было нанесено названий всяческих рок-групп. Или названия районов города, где Матюха означала гору Матюшенко, Горпуха - улицу Горпищенко, проспект Победы стал коротким Прексом, Лётчики превратились в Летуны, а Остряки почему-то в Супера.

Плодились видеосалоны.
"Терминатор" тогда был не "Терминатором", а "Киборгом-убийцей".
На аллейке, ведущей к Центральному рынку, торговали всякой всячиной и шла игра в напёрстки. Предлагались к продаже самодельные чёрно-белые фотографии больших и малых форматов героев настоящего времени: Брюс Ли, с кровавыми царапинами на рёбрах, Сталлоне из "Рэмбо", перепоясанный пулемётными лентами, или он же из "Кобры" - в тёмных очках и с зубочисткой, зажатой в губах.
Первое место занимал Арнольд.
Тут он был "Коммандо", тут - терминатор, а тут Конан-варвар с тяжёлым мечом.
Физическая сила возводилась в культ, рос спрос на объёмные бицепсы и в подвалах плодились "качалки" - спортзалы со штангами и разного рода, подчас самодельными, тренажёрами для прокачки мускулов.
Мир, в конце концов, создан не для слабаков!

Вот на фоне всего этого изобилия новшеств и дефицита вещей привычных, мы и отправились в поход, который я походом называть решительно отказываюсь.

Я ведь даже и не помню, куда мы тогда ходили...

Да и в конце концов - прочь всякие меркантильные резоны! - Москва это не только про "купить", но и про "посмотреть" - театры, музеи выставки...
И цирк на Цветном бульваре, да!
Вырасти культурно, так сказать.

У моей семьи родственники в Москве имелись - бабушкина сестра тётя Паня и её муж дядя Вася.
Паня - это Прасковья по паспорту, если кто не знал.

Жили они где-то в Тёплом Стане, на Юго-Западе, в районе многоэтажек, совершенно таком же, какой показывали в рязановской "Иронии судьбы..", и я как-то раз побывал у них в гостях.
Уже после олимпиады дело было и по Москве висели плакаты "Пейте "Фанта".
И всё в столице было на месте и в точности так, как показывали по телевизору: и Кремль, и пряничный Покровский собор на Красной площади, и часы на Спасской башне.
В Мавзолей тянулась длиннющая очередь, внутри же, на кумачовом ложе, покоился маленький, иссохший Ильич. На вэ-дэ-эн-ха огромный быки покорно стояли в стойлах, а в магазине "Лейпциг" миниатюрный поезд бежал по крошечным рельсам среди игрушечных полей, лесов и деревенек.
А дворцово-блестящее Московское метро!
Эх!...

Тётя Паня с дядей Васей жили дружно, усвоив между собой несколько ироничную манеру общения, зачастую присущую людям давно притёршимися друг к другу.
- Пар-раха! - кричал дядя Вася.
- Васька! - не уступала тётя Паня.
- Параха!
- На Петровку пойду, Васька! Ещё раз с работы выпивший заявишься - ей-богу на Петровку!
Ругались они шумно, но без злобы и без обид.
Дядя Вася водил самосвал, а тётя Паня работала... Работала...
Словом, не помню, где она работала, но, кажется, её работа была как-то связана с торговлей и тётя Паня имела доступ к дефициту.

Их московская квартира, после нашей севастопольской малосемейки, казалась мне хоромами. Особое восхищение вызывал стоящий в зале аквариум - таинственный, зеленовато-сумрачный мир, заключённый в параллелепипед с прозрачными стенками, за которыми плавали рыбы, пускал пузыри компрессор, а на дне стоял пластмассовый водолаз в трёхболтовке.

Дядя Вася сидел на балконе на табурете одетый по-домашнему, - в одних семейных трусах, зажав в пальцах "беломорину". Свободной рукой дядя Вася взял с подоконника зуб, показал его мне, распахнул рот и ткнул пальцем в нижнюю челюсть. Зубы у дяди Васи были крупные и крепкие, но в этом частоколе зиял один просвет.
На него-то дядя Вася и указал:
- Смотри! Этот мне выдернули вот отсюда!
Для пущего эффекта он повертел зубом у меня перед носом.
Зуб был размером с виноградину.
Дядя Вася вернул его на место и тут же достал ещё один зуб, размером больше прежнего, опять раскрыл рот и теперь указал на верхнюю челюсть:
- А этот - отсюда!
"Ого!" - подумал я.
Но дяде Васе этого было мало и он достал третий зуб. Тот вообще был с грецкий орех величиной и дядя Вася, оттянув пальцем щёку одновременно показывая куда-то в глубину своей пасти, где у обычных людей вырастают зубы мудрости, промычал:
- А эхход одсюда!
Позже, когда дяди Васи не было дома, я привёл на балкон папу и продемонстрировал ему, всё также лежавшие на подоконнике, зубы.
Папа взял один, рассмотрел и вынес вердикт:
- Лошадиные. - Потом подумал и добавил, - А может коровьи...

Для проводов гостей у дяди Васи существовал целый обряд: он всегда помогал им укладывать в дорогу чемоданы. И делал это не из услужливости, а чтобы убедиться - не прихватили ли гости с собой кое-что из хозяйского имущества.
И надо сказать, что не напрасно завёл дядя Вася такую привычку, ибо прецеденты случались. В московской квартире останавливались родственники дяди Васи и тёти Пани. Родственники родственников, часто совершенно незнакомые люди. Дядя Вася и тётя Паня никому не отказывали в приюте,
и мне совершенно точно известно, что одна моя родственница (по другой линии) как-то пыталась вывезти контрабандой понравившуюся ей вещицу, принадлежавшую радушным москвичам, но была поймана с поличным.
Дядя Вася помогал складывать чемоданы с шутками-прибаутками, делал это твёрдо, но тактично, так, что на него невозможны было сердиться и об этом после вспоминали со смехом - вот, мол, хитрюга!

Москва...
Но уж слишком велик и суетлив этот город, поэтому мне никогда не хотелось стать столичным жителем и я всю жизнь придерживался правила, точно сформулированного одним поэтом: если выпало тебе родиться в Большой стране, так лучше живи в провинции у моря и заведи там регистрацию и собственную жилплощадь.
У поэта, правда, складнее как-то это правило выходило.

Но...
Тут, конечно, кое-кто может подумать, будто автор в силу возраста стал уже заговариваться и вместо того, чтобы рассказать о том, о чём собирался первоначально, а именно о первом своём походе по Крыму, вместо этого вдруг ни к селу, ни к городу приплёл Москву, и своих родственников, и какие-то лошадиные зубы.
А может коровьи.

На это я отвечу: автор пока ещё в порядке и уже принялся рассказывать о походах. А московский эпизод - это, так называемый, радиальный выход.
Что такое "радиальный выход"?
А вот смотрите!

Вы следуете своим путём по пешеходному маршруту из точки А в точу Бэ. И где-нибудь вдруг покидаете маршрут и уходите в сторону, чтобы полюбоваться достопримечательностью. Ну, там, я не знаю, - пещерой, водопадом, а может просто вы решили заглянуть на смотровую площадку, с которой открывается прекрасный вид на долину или море, не важно.
И побывав в этой точке (назовём её А-штрих), вы, тем же путём, которым на неё попали, возвращаетесь снова на маршрут и продолжаете движение к намеченной цели - точке Бэ.
Или поставили вы палатку. И тут вам до зарезу захотелось увидеть достопримечательность, что находится неподалёку (можете подставить здесь любую из предыдущего абзаца). Не сворачивать же лагерь и не тащить палатку и остальные вещи с собой? И вы идётё налегке, разглядываете свой водопад и возвращаетесь обратно в лагерь и там обнаруживаете, что палатку, за время вашего отсутствия, порвал медведь.
Хотя, стоп!
Мы же находимся в Крыму, а значит никаких медведей нам в походе, к счастью, не встретится и палатка наша останется в целости.

Так что моё коротенькое воспоминание о Москве - это был радиальный выход, на том и порешим.
Текст - это тот же поход, в некотором роде. Повествование движется от завязки к финалу, а значит - почему бы и не совершать время от времени и в тексте таких радиальных выходов или, точнее сказать, отступлений?
Это делает наш поход только разнообразнее.

А вот теперь...
О чём бишь я?
Да!
Теперь я вернусь на маршрут и непременно расскажу о том, как первый раз отправился в пеший поход по Крымским горам.
Произошло это событие 3 июля 2021 года.

Но тут, чтобы быть до конца честным, я вынужден уточнить некоторые детали и со всей ответственностью заявить, что то был не первый мой поход.
Формально.
Потому что настоящий первый поход я походом назвать не могу.

Ибо то было бегство.