В поход - 3⁠⁠

Первый поход (продолжение)

Элементы бегства, в той или иной степени, присущи любому походу.
И неважно, от чего бежит человек в горы и в лес - от надоевшей работы, семьи, или просто от утомившей его своим темпом городской жизни, фактор бегства присутствует всегда, хотя и не обязательно вовсе, что он стоит на первом месте.

А тот поход, который был моим первым походом и который одновременно я походом назвать никак не могу, действительно больше напоминал бегство.
Мы все тогда были молоды, лет шестнадцати-семнадцати, вчерашние подростки, и, конечно, поход являлся для нас не самоцелью, а лишь способом вырваться на время из-под опеки взрослых.

Компания наша состояла примерно из десяти человек юношей и девушек, и кто-то предложил сходить в поход в лес, и мы раздобыли рюкзаки и брезентовые палатки и отправились за город.

Заканчивались восьмидесятые.
Большая страна дожёвывала очередное десятилетие, но не могла уже ни выплюнуть, ни проглотить эти годы, подавилась ими и вот-вот должна была скончаться не дождавшись помощи. Может быть её могло спасти некоторое кровопускание, человеческое жертвоприношение - жизни, брошенные в священный костёр "светлого будущего", но не нашлось достаточного количества людей, способных либо самим взять на себя роли жертв, либо эти жертвы принести.
Были, были, конечно, смерти, но не в таком количестве, чтобы священное, возгоревшееся когда-то от искры пламя воспылало вновь и с прежней силой.
Угли погасли.
Эксперимент по построению в пределах Большой страны счастливой жизни "для всех" завершился.

И это бы ещё полбеды, но тут государственная машина, не выдержавшая непривычных нагрузок, пошла в разнос. Большая страна поползла по швам, хотя мы тогда этого не ощущали в полной мере и не задумываясь строили планы на будущее, руководствуясь привычными с детства реалиями, не подозревая, что вскоре они довольно сильно изменятся.

"Сектор Газа" пел:

Широка страна моя родная и много в ней всего
И кто сказал, что в магазинах нету ничего?
Раскрой глаза и глянь — на полках мягкий свежий хлеб
И минеральная вода, ты что, совсем ослеп?

Спето категорично, но, в целом, верно - полки магазинов, и до того не баловавшие разнообразием граждан Большой страны, стремительно пустели.
Мы учили новые слова: кооператор, рэкет и какое-то Эс-Ка-Вэ - свободно конвертируемая валюта.
Воспитанные в парадигме о вечности и незыблемости некоторых вещей, мы теперь с изумлением наблюдали, как ломаются устои и исчезают шаблоны, привычные нам с детства.
Что-то пропадало, что-то появлялось.

Первыми, почему-то, подевались куда-то гранёные стаканы из автоматов газированной воды. Сами автоматы вполне себе работали и исправно раздавали воду: копейка - без сиропа, алтын - с сиропом. Стакан пива в автомате - гривенник.
Из пивных тоже вдруг стали пропадать кружки, их заменяли обычными поллитровыми баночками.
На смену комсомольским значкам пришли значки с "Депеш Мод" и "Металликой".
Сигареты просто исчезли, поговаривали, что табачная фабрика в Феодосии сгорела и не стало нам "Золотого пляжа" с фильтром и "Ватры" без фильтра. Зато можно было достать экзотику - кубинские "Портогас" и "Легерос". Кубинцы, видать, мешали в табак наждачную бумагу, которая драла горло.
У Приморского бульвара сидели на самодельных стульчиках и скамеечках бабушки и продавали окурки в майонезных баночках.
Истинно, говорю вам, - бабушки, продающие на улицах с рук сигареты и жвачки поштучно, предвестники грядущих бед, не хуже иной кометы, да.

Задние стёкла троллейбусов снизу доверху расписали титаном. По надписям можно было изучать историю "хэви-метала", столько здесь было нанесено названий всяческих рок-групп. Или названия районов города, где Матюха означала гору Матюшенко, Горпуха - улицу Горпищенко, проспект Победы стал коротким Прексом, Лётчики превратились в Летуны, а Остряки почему-то в Супера.

Плодились видеосалоны.
"Терминатор" тогда был не "Терминатором", а "Киборгом-убийцей".
На аллейке, ведущей к Центральному рынку, торговали всякой всячиной и шла игра в напёрстки. Предлагались к продаже самодельные чёрно-белые фотографии больших и малых форматов героев настоящего времени: Брюс Ли, с кровавыми царапинами на рёбрах, Сталлоне из "Рэмбо", перепоясанный пулемётными лентами, или он же из "Кобры" - в тёмных очках и с зубочисткой, зажатой в губах.
Первое место занимал Арнольд.
Тут он был "Коммандо", тут - терминатор, а тут Конан-варвар с тяжёлым мечом.
Физическая сила возводилась в культ, рос спрос на объёмные бицепсы и в подвалах плодились "качалки" - спортзалы со штангами и разного рода, подчас самодельными, тренажёрами для прокачки мускулов.
Мир, в конце концов, создан не для слабаков!

Вот на фоне всего этого изобилия новшеств и дефицита вещей привычных, мы и отправились в поход, который я походом называть решительно отказываюсь.

Я ведь даже и не помню, куда мы тогда ходили...