Серия «Переплётчик»

Он вспомнил улики, найденные возле жертв. Первая — разбитые Очки. Вторая — канцелярская Скрепка. Третья — старинный Ключ. Четвертая — Ампула с ядом. И сегодня, в коробке-ловушке — перо, или по современному — Ручка.

О-С-К-А-Р.

— Черт возьми, — прошептал Билли. — Вы даже не шифровались. Вы просто играли в «Поле Чудес» трупами.

Его взгляд упал на стол. Рядом с антикварным изданием «Апокалипсиса» лежала точная копия того иридиевого пера, которое чуть не поджарило Дюбуа.

Архивариус медленно поднял голову. Увеличенные линзами глаза не выражали ничего, кроме скуки. Он открыл ящик стола, но вместо очередной карточки достал оттуда тяжелый, вороненый револьвер.

— У современного поколения совершенно нет уважения к подтексту, — вздохнул Рид, направляя дуло в грудь Билли. — Я надеялся растянуть финал еще на две главы.

— А я надеялся поужинать, — буркнул Билли, поднимая руки. — Но, видимо, сегодня день разочарований.

— Садись, — Рид кивнул на стул. — Пиши. Он швырнул Билли лист пергамента и то самое перо. — Что писать? Рецензию? — Признание. О том, что ты — Переплетчик. Что ты убивал этих невежд, чтобы «очистить литературу от грязи». Твой стиль, Билли. Ты ведь любишь драматизм.

Билли взял перо. Ситуация была паршивая. Револьвер смотрел на него немигающим глазом, а до выхода было метра три.

— У меня почерк плохой, — пожаловался студент, склоняясь над листом. — Врачи не разберут, не то что полиция.

Он начал выводить буквы, намеренно делая их микроскопическими, не больше муравьиных следов. — Что ты там царапаешь? — раздраженно спросил Рид. — Крупнее!

— Не могу, чернила заканчиваются, приходится экономить место, — соврал Билли, продолжая мельчить. — Тут про мотивы... Это важно.

Рид, щурясь за своими толстыми стеклами, встал из-за стола. Он обошел его и приблизился к Билли, пытаясь разглядеть написанное. Дуло пистолета чуть опустилось. Чтобы прочитать крошечные буквы, архивариусу пришлось наклониться почти к самому листу, практически уткнувшись носом в бумагу.

— «Пошел ты...»? — с трудом разобрал Рид первую строчку.

— ...к черту! — закончил Билли.

Он резко отпрянул в сторону и со всей силы пнул основание массивного дубового стеллажа, стоявшего вплотную к столу.

Высокая конструкция, перегруженная томами энциклопедий, пошатнулась. Гравитация и инерция вступили в сговор. Стеллаж с грохотом, подобным грому, обрушился прямо на архивариуса.

Рид даже не успел вскрикнуть — его погребло под лавиной знаний. Сотни килограммов человеческой мудрости в твердых переплетах пригвоздили маньяка к полу.

Билли выдохнул и посмотрел на гору книг, из-под которой торчала рука с револьвером.

— Знание — сила, — констатировал он, отряхивая джинсы. — А Большая Энциклопедия — это еще и ударная масса.

Телеграм Билли

— Хорошо, — кивнул Билли, вытирая руки о джинсы. — А я  пока заскочу в университетскую библиотеку. У них есть отдел редких рукописей. Если кто-то и поймет логику Переплетчика, то только человек, который сам по локоть в книжной пыли.

— Будь осторожен, — Дюбуа на секунду задержала взгляд на студенте, и в её глазах промелькнула несвойственная ей тревога.

В старом крыле библиотеки пахло старой кожей и вечностью. Билли шел по длинному коридору, где свет ламп едва пробивался сквозь наслоения тени. Здесь не было студентов — только тишина, которая, казалось, сама была переплетена в тяжелые тома.

Он остановился в самом конце галереи, перед массивной дубовой дверью. На фоне темного дерева тускло поблескивала латунная табличка с лаконичной гравировкой:

Билли помедлил секунду, прежде чем постучать. Ему вдруг показалось, что за этой дверью его ждет не просто консультация, а следующая страница, которую он, возможно, не захочет читать.

Теперь читателю предлагается:

1) Найти связь между найденными предметами и Переплетчиком.

Подсказка: предметы (см ниже) упоминались в комментариях к предыдущим эпизодам.

Очки, скрепка, ключ, ампула, перо (ручка)

2) Угадать кто Переплетчик

Подсказка: он появлялся в одном из эпизодов.

3) Подумать что означают цифры на обрезах книг (задача со звездочкой)

Телеграм Билли

— Наконец-то, — выдохнула Дюбуа, ставя коробку на стол. — Наверняка результаты баллистики, которые я жду уже десять дней.

Она взяла канцелярский нож. Билли, потеряв интерес к сахару, посмотрел на посылку.

На обертке красовалась наклейка с декларацией: «Книга подарочная. Р. Брэдбери, "451 градус по Фаренгейту"». Рядом, аккуратным рядком, были наклеены новенькие, чистенькие почтовые марки с портретами королей. Штамп отправления гласил: «Главпочтамт, 16 декабря, 08:00».

Дюбуа поднесла лезвие к бечевке. — Странно, — пробормотала она. — Тяжеловата для одной книги. Может, там еще и папки с делом...

В этот момент Билли словно током ударило. Он спрыгнул с подоконника, выбил нож из руки детектива и с силой пихнул коробку со стола. — Ложись! — заорал он, опрокидывая тяжелый дубовый стол и увлекая Дюбуа за собой на пол.

Коробка ударилась об пол. Раздался хлопок, шипение, и комнату озарила ослепительная вспышка. Струя жидкого огня вырвалась из разорванной упаковки, мгновенно поджигая шторы и кресло, где секунду назад сидела детектив. Сработала зажигательная ловушка.

Пока пожарная сигнализация заливала их пеной, а Дюбуа кашляла, пытаясь осознать, что Билли только что спас ей жизнь, студент с тоской смотрел на лужу грязной воды, в которой растворялся его последний кубик сахара.

— Ты мне должна ужин, детектив, — прохрипел он. — И на этот раз — с десертом.

Как Билли догадался, что в посылке ловушка?

(2 логические нестыковки)

Биллиграм

Билли, которого суматоха спасла от необходимости доедать овсянку, тихо слез со своей койки.

Стив лежал на спине. Он попал сюда с переломом ноги и последние три дня был прикован к постели, развлекаясь лишь чтением комиксов. Теперь же на его груди, придавливая больничную пижаму, лежал тяжелый том в темно-синем переплете.

Билли скосил глаза. «Смерть Ивана Ильича» Льва Толстого. Злая ирония для парня, который просто сломал лодыжку на физкультуре. На боковом срезе страниц, прямо по бумаге, черными чернилами было выведено: «9:10».

— Я не делал этого укола, — глухо простонал доктор Ньюман. — Я вообще не заходил к нему последний час. Я был в ординаторской! — Но я же видела белый халат! — рыдала Лиз. — Свет был приглушен, тихий час же, но кто еще это мог быть?

Билли подошел к телу ближе, стараясь не наступать на рассыпанные таблетки. Он посмотрел на левую руку Стива, лежащую поверх одеяла.

На тыльной стороне ладони был аккуратно заклеен пластырем внутривенный катетер — «бабочка», который Стиву поставили еще при поступлении, чтобы не колоть вены каждый раз для капельниц. Затем Билли перевел взгляд выше. На локтевом сгибе той же руки расплывался свежий, наливающийся синевой кровоподтек, а в центре виднелась крохотная точка от укола. Рядом на тумбочке, среди комиксов, валялся забытый кем-то резиновый жгут.

Билли вздохнул и посмотрел на бледного доктора. — Вытирайте слезы, Лиззи. Доктор не убивал Стива. У нас здесь был кто-то другой, кто очень хотел казаться врачом, но понятия не имел, как им быть.

Почему Билли решил, что смерть соседа — это убийство, а не врачебная ошибка доктора?

(2 главные улики за исключением книги)

Биллиграм

Мэтью лежал на спине возле небольшого кухонного уголка, который он оборудовал себе вопреки всем правилам пожарной безопасности. Рядом валялся перевернутый электрический чайник, из которого натекла приличная лужа. В воздухе отчетливо пахло горелой проводкой и озоном.

Картина казалась трагически ясной: старый, нервный сторож в темноте потянулся к чайнику, что-то пошло не так, короткое замыкание, удар током. Несчастный случай на производстве.

Билли, стараясь не наступить в воду (хотя перспектива получить разряд и забыть о голоде на пару минут казалась почти заманчивой), посветил вокруг.

Билли присел на корточки, разглядывая тело. На ладони правой руки виднелся характерный электрический ожог.

Билли перевел луч света на стену, где висел щиток с рубильниками. Дверца была распахнута настежь. Главный рубильник был опущен вниз — выключен вручную, а не выбит перегрузкой.

— Детектив Дюбуа? — Билли набрал номер, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. — Да, это опять я. Нет, я не ем. Я вообще сегодня, видимо, не поем. У нас труп сторожа Мэтью. И знаете, что самое обидное? Мой «Сникерс» так и не упал.

Какие детали убедили Билли, что смерть сторожа — не несчастный случай?

Биллиграм

— Сердце, — всхлипнул Мэтью. — Бедняга Артур… Он был таким нервным, вот и умер от испуга. Я делал обход, и увидел его на полу, а чуть дальше… Оно. Белое, полупрозрачное, парило в метре над полом! Я закричал, а призрак просто растворился в стене!

Билли подошел ближе стараясь не затоптать следы. На груди мертвеца, словно могильная плита, лежала книга. Это был том Кьеркегора «Страх и трепет». На обрезе красовалась уже знакомая чернильная надпись «1:17».

Он осмотрел тело. Артур был известен на факультете своей ипохондрией и тем, что боялся даже собственной тени. Идеальная жертва для того, чтобы запугать до смерти.

Билли перевел взгляд на стеллаж рядом с телом. На полке, аккуратно сложенные поверх стопки книг, лежали очки с толстыми, как дно пивной кружки, линзами. Рядом стоял недопитый стаканчик кофе из автомата, от которого еще шел слабый пар.

— Мэтью, — устало спросил Билли, поднимаясь и отряхивая колени. — Вы сказали, призрак был безмолвным? — Гробовая тишина! — жарко зашептал сторож. — Только светился мертвенным светом! — И парил над полом? — Да! Ног не было видно!

Билли покачал головой. — Вызывайте полицию. И скажите Дюбуа, чтобы захватила пончики. Здесь нет никакой мистики, только хладнокровное убийство.

По каким признакам Билли понял, что история с призраком и смерть от испуга — ложь?

Биллиграм

Детектив Дюбуа, прибывшая на место, методично осматривала кабинет.

Стол — безупречно чистый, ни одной лишней вещи. В ежедневнике — плотные ряды записей: встречи, дела, пометки «срочно», «не забыть», «очень важно».

В ящиках — идеальный порядок: аккуратные стопки документов, разложенные по размерам канцелярские принадлежности. Поверх бумаг лежали путёвки в санаторий на следующую неделю — для декана и его семьи.

Дюбуа перевела взгляд обратно на стол. Под запиской покоился внушительный фолиант.

Библия Гутенберга — или, по крайней мере, её чертовски хорошая копия. Тяжёлый том в переплёте из телячьей кожи, потёртый временем и тысячами пальцев, искавших утешения или оправдания. Книга лежала корешком к декану, словно приглашая к чтению, но была закрыта.

На потемневшем от времени обрезе страниц кто-то жирно, с нажимом, вывел чернилами цифры «9:6».

Дюбуа нахмурилась и склонилась над столом, не касаясь улик. Запах сигары щекотал ноздри и почему-то казался здесь лишним.

— Где Билли? — рявкнула она, не оборачиваясь. — Он всегда оказывается возле жертвы Переплётчика раньше меня...

А Билли, тем временем, уже час мужественно терпел лекцию о средневековой кухне. В его голове медленно, но верно рушились романтические мифы о рыцарских пирах, уступая место суровой правде о каше из полбы и разбавленном эле. Он смотрел на преподавателя, увлеченно рассказывающего о технологии квашения капусты в бочках из-под дегтя, и чувствовал странное родство с крепостным: у обоих урчало в животе, и оба не понимали, за что им всё это.

Какие улики навели Дюбуа на мысль, что это не самоубийство?

(3 штуки, а может и больше...)

Биллиграмм