Идеализм: мир, в котором дружба народов возможна
* (на некоторое время)
На фоне циничного реализма (описанного в прошлой статье) хочется верить, что мир может быть устроен иначе — без вечных войн, гонок вооружений и холодного расчёта. На этой вере и выросла другая школа международных отношений — идеализм.
В западной литературе он чаще называется либерализмом, но это не про внутреннюю политику, а про веру в то, что мир возможен, если правильно выстроить отношения между странами. Не на силе, а на идеях, выгоде и правилах.
Если реализм говорит:
Клепай быстрее юниты и отправляй на чужую базу, пока оттуда не прибежали к тебе!
то идеализм отвечает:
Давайте пока базы просто по фану поразвиваем.
1. Международная идеократия
Если все будут думать одинаково — войны не будет.
Возможно, не самое жизнеспособное предположение, но оно вдохновляло умы целых эпох.
Суть этой идеи проста: единая идеология (или религия) = единый мир. Если все государства придерживаются одинаковых ценностей, то конфликты исчезают — ведь не с кем спорить. Зачем воевать с тем, кто мыслит как ты?
Из этого выросло сразу несколько мировых проектов:
либеральный идеализм: идея, что установление либеральной демократии по всему миру приведёт к вечному миру и «концу истории» (по Фукуяме)
коммунистический интернационализм: вера, что «пожар мировой революции» очистит планету и приведёт к всеобщей коммунистической утопии
теократические союзы — попытки объединить человечество (или его часть) под единым знаменем веры
Эти идеи разбились о реальность — но не бесследно. История показала, что страны с общей идеологией действительно воюют между собой реже. Но объединить весь мир не удавалось никому (и, наверное, это хорошо) — получалось создать идеологические или религиозные союзы, существующие дольше конъюнктурных объединений.
Современный аналог этой логики прослеживается как в проекте зелёного ультраглобализма, так и в идее многополярности.
Ультраглобалисты предлагают взять за общий знаменатель заботу об окружающие среде, снижение эмиссий и борьбу с общим врагом — глобальным потеплением.
Многополярность же стремится быть идеологией без идеологии: здесь общая идея — взаимное уважение к суверенитету и признание разных исторических путей.
Что из этого выйдет? Как и прежде, именно поиск «общей идеи» становится фундаментом для новых попыток построить устойчивый мир.
2. Рыночный идеализм
Никто не будет убивать гуся, несущего золотые яйца.
В данном случае идеализм является и прагматизмом одновременно, но прагматизмом идеализированным. Один из самых живучих подходов: если все торгуют и зарабатывают — то никто и не захочет воевать.
Каждая страна специализируется на том, что у неё получается лучше, обмен идёт взаимовыгодно, и всё человечество богатеет.
Экономическая взаимозависимость превращается в гарантию мира: «ведь война теперь всем невыгодна».
История же говорит иначе. Торговля действительно создаёт периоды процветания и взаимного интереса, но эти периоды кончаются, когда:
наступает кризис, и гусь международной торговли перестаёт нести яйца — тогда его отправляют под нож;
свободная торговля превращается в монополию, когда один игрок начинает диктовать условия остальным (ничего не напоминает?).
Мир в логике рыночного идеализма — это не мир в привычном смысле, а просто перемирие до следующего экономического дисбаланса.
3. Институциональный идеализм
Если все договорились о правилах — игра будет честной.
Третий путь — не вера в идеи или торговлю, а в институты.
Международные организации, пакты, договоры, конвенции — всё это попытки закрепить хрупкий мир на бумаге.
Создать систему, где споры решаются через суды и собрания, а не через армии. Закрепить глобальную систему сдержек и противовесов.
ООН, ВТО, МВФ, НАТО, ЕС — дети этой логики.
Проблема в том, что как и все человеческие системы, институты со временем изнашиваются.
Договоры теряют актуальность, правила перестают быть универсальными, влияние внутри структур перераспределяется — и вот уже бывший арбитр подыгрывает одной стороне.
Фраза "мир основанный на правилах", после окончания срока годности этих правил, звучит как издёвка.
Исторический цикл повторяется:
старые институты рушатся вместе с очередным кризисом,
новые вырастают на обломках,
и мир снова входит в фазу относительного спокойствия — до следующего сбоя системы.
Круги истории
Общий знаменатель всех форм идеализма — они работают.
Правда, не вечно.
Комбинация форм идеализма даёт человечеству как длинные эпохи относительного мира — от «долгого XIX века» до глобализации конца XX-го, так и крепкие долгосрочные союзы.
Раз за разом человечество выстраивает идеалистические конструкции — и раз за разом они ломаются, уступая место реалистическому хаосу.
И из этого хаоса потом снова рождаются новые идеалы, новые формы мироустройства, новые попытки «навсегда закончить войны».
Каждый новый мир начинается с мечты о том, что старые войны больше не повторятся.
Можно сказать, реализм и идеализм — это вдох и выдох мировой геополитики.