Предисловие автора.
Можно ли написать роман-антиутопию начитавшись новостей на Пикабу? Услышав как мы живём в 2026 году Оруэлл, Хаксли, Замятин и Брэдбери просто не знали бы о чём писать. Ведь что делать когда ты уже живёшь в антиутопии? Просто постараться выжить? Бороться с системой или с одуревшими массами? Я будучи человеком 1986 года рождения чувствую себя как попаданец в безумное будущее в котором царят сумасшедшие законы, а общественная мораль вывернута наизнанку. Но как бы мне ни хотелось проснуться в нормальном мире и пойти пить кофе вспоминая с усмешкой какая параша мне приснилась, к сожалению, в этой параше я живу. И вы все тоже. В этом романе я предлагаю перемотать вперёд время на 15-30 лет и посмотреть как будут развиваться наши законы, которые с каждым годом всё больше и больше защищают преступников, мы должны понять к чем это приведёт и хотим ли мы жить в таком будущем.
Текст написан мной, картинки сгенерированы нейронкой. Ни одна плюшевая кукла не пострадала.
Буквально за два дня две новости, вчера толпа обдолбанных наркоманов пинала ногами по голове гаишника лежавшего на полу пока остальные стояли и смотрели, сегодня на гаишников с ножом бросался ещё один наркоман, а они вместо того чтобы вальнуть его наглухо (как сделали бы всеми любимые американские копы) аккуратно стреляли по ногам, ведь жизнь преступника у нас ценится больше чем жизнь сотрудника правоохранительных органов.
Мужчина изрезал сотрудника ДПС в Москве
Толпа молодежи в Ленобласти лупила гаишника на глазах у командира и напарников
Не могу не отметить и этот пост:
Диаспора преследует силовиков
Фух, как много предисловия, погнали!
Снежинки кружились, будто лаская воздух своими пухлыми, колючими телами, тая в чашке чая, которую стоявший на балконе Доброслав Пюрешкин специально высунул подальше на улицу, надеясь немного охладить раскалённый напиток. Москва особо похорошела к две тысячи пятидесятому году и светилась миллионами огней, а свежий бодрящий воздух врывался в лёгкие, возвращая к жизни после обеденного сна. Но снежинки, сколько бы ни пытались, так и не смогли достаточно охладить чай, и он, отхлебнув, обжёгся и, сдавленно ругаясь, поставил на подоконник чашку.
— Сколько бы мы ни ловили этих уродов, они потом только ещё больше преступлений совершают! — раздался за спиной раздражённый голос.
Казалось, Радорад всегда был зол и недоволен, многие его избегали, считая обратнопозитивным, но Доброслав всегда старался его подбодрить.
— Ага. Всё, что мы делаем... — Доброслав тяжело вдохнул и с грустью поглядев на чашку, добавил: — Это капля в море. Мы ничего не исправляем, только создаём иллюзию деятельности.
Внезапно мимо окна пролетела чёрная лада, из которой доносилась странная музыка. Ветер, поднятый летящей машиной, выплеснул раскалённый чай на них, а чашка упала на пол и разбилась. Радорад отпрыгнул назад с кошачьей грацией, почти полностью уклонившись от капель раскалённого напитка, а Доброслав неуклюже отскочил, запнулся о стул и грохнулся на пол.
— Зачем нас заставляют спать после котлеты с пюрешкой? Мы должны воздействовать на обратнодобропорядочных, а нас заставляют спать три часа! А они в это время только и делают, что нарушают! — спросил Радорад, помогая подняться товарищу.
— Всё равно это не поможет, — Доброслав разочарованно отряхивал штаны, видя, как прекрасная новая ткань превращается в робу разнорабочего после тяжёлой смены. — Только вчера заказал на Благоберис, — грустно добавил он.
Доброслав подошёл к хлипкому столику с термопотом, налил немного заварки в чашку и аккуратно, с ювелирной точностью нажал кнопку. Термопот будто назло хлестанул кипятком в чашку так сильно, что вода под бешеным давлением подлетела, выплюнув кубик сахара, и перелилась, вылетев за пределы чашки. Доброслав, привыкший к бесконечной войне с недружелюбным устройством, моментально отскочил, расставив пошире ноги, и горячая вода ударила в пол, подняв облако пара и зашипев.
— Неужели у тебя там остался чай?
— Больше половины чашки, — гордо ответил Доброслав.
Дверь распахнулась и ударила по руке с чашкой, выплеснув раскалённую жидкость на штаны.
— Аааыыы! — взвыл Доброслав. Он чувствовал, как с каждым мгновением штаны пропитывались раскалённым кипятком, а кожа закипала. В его голове он уже представлял, как покрывается ужасными волдырями, надувающимися прямо на глазах, но утопающий в боли и панике мозг моментально обо всём забыл, услышав слова напарника.
— Добрюха, у нас гражданин обратноживой, возможно, к этому причастен другой гражданин. По пони! — Миролюб удивленно посмотрел на пар от штанов Доброслава и растекающееся влажное пятно и шмыгнул обратно за дверь. Он не любил брать на себя ответственность за свои действия.
Доброслав судорожно пытался расстегнуть ремень, но кнопка экстренного расстёгивания, как всегда, не сработала.
— Авторизация, Госуслуги, Доброслав Пюрешкин, паспорт 060601 534999, прошу расстегнуть штаны в связи с попаданием кипятка на них, — в отчаянии прокричал он.
— Оператор ответит вам в течение 15 минут, — раздался голос автоматического помощника.
— Давай помогу, — Радорад достал из кармана металлический блестящий предмет и, крутанув его в руке, потянулся к товарищу.
— Ты сдурел что ли? — прошипел Доброслав. — Это же настоящий нож. Тебя за такое отправят на сортировку до конца твоих дней!
Радорад разрезал штанину и отодвинул от кожи, с болезным интересом разглядывая волдыри, и правда надувшиеся на белой коже.
— Давно на шугаринг не ходил, — поморщился Радорад.
— Да сколько можно вообще? Почему я должен это делать? Почему для женщин это необязательно, а я раз в неделю должен ходить как на работу? — взвыл Доброслав.
— Страна вообще катится в жопу, — хмыкнул Радорад, — но гладкая кожа — это всё-таки кайф.
— Ваш социальный рейтинг понижен на 15 баллов, — раздался голос у него в голове. Радорад украдкой глянул на Доброслава и, увидев его напуганное лицо, спросил: — Ты тоже слышишь, когда у других социальный рейтинг понижается?
— Да, голос из чипа мне говорит, — стыдливо признался Доброслав.
— Это в новой прошивке баг. Вообще, это система экстренного оповещения, насколько я понимаю, должна быть. Но сообщения о рейтинге чип направляет в неё.
— Мне кажется... — Доброслав испуганно огляделся и прошептал: — Они специально это сделали.
— Молчи лучше. А то тоже рейтинг порежут, — прошипел Радорад.
— Ну вы что там? Долго ещё? — дверь приоткрылась, и Миролюб с удивлением посмотрел на разрезанные штаны Доброслава.
— Да идём мы, — раздражённо бросил Радорад, и они устремились по светлому коридору вслед за товарищем.
В раздевалке царила суета: второй отряд СОБР напряжённо готовился к выезду, а в дальнем углу усталые бойцы прошлой смены переодевались, вполголоса обмениваясь шуточками.
— Чур я зебра! — Миролюб, уже надевший бронежилет и каску, схватил костюм зебры.
— Да ты охренел? — крикнул Доброслав и испуганно замер. Голос в его голове укорительным тоном произнёс: «Ваш социальный рейтинг понижен на 1 балл», и парни, закрывающие свою смену в дальнем конце раздевалки, украдкой посмотрели на него. По спине пробежал холодок, все вокруг слышали о понижении рейтинга.
Радорад поморщился и медленно повернул голову к Миролюбу.
— Отдай костюм зебры Доброславу. Ты уже был в нём на предыдущем выезде.
— Нет! Я не буду надевать костюм кролика! В нём воняет потом! У него вообще вентиляции нет, и он из синтетики! — капризно воскликнул Миролюб.
— Ну возьми мой костюм, — предложил Радорад.
— Кота? Ну уж нет! Он воняет мочой, — выражение лица Миролюба сменилось на такое, будто он стакан этой самой мочи выпил.
— Да какой же ты капризный, как чёртов ребёнок, — скривился Радорад.
— Минус пять баллов рейтинга? — удивлённо посмотрел на него Миролюб.
— Да теперь даже за слово на «Ч» режут, — ответил Радорад. — Упоминание всуе — это теперь оскорбление чувств верующих, — развёл руками он.
— Но это же не Бог, а Ч, как его-то всуе можно упоминать? — удивился Доброслав.
— А это в другого верующих, — тихо сказал Радорад, испуганно оглянувшись. — Их теперь тоже защищают.
— Нас бы кто защитил, — нервно пошутил Доброслав, надевая бронежилет.
— Мы сами всех защищать должны, нам защищаться не положено, — устало выдохнул Радорад.
Доброслав натянул костюм кролика и неохотно надел плюшевую голову поверх каски.
— Какой гад придумал, чтобы мы в этих костюмах ездили на задержания? — простонал он из душного костюма, вдохнув непередаваемую вонь застарелого пота и токсичных полимеров.
— Мы не должны стрессировать окружающих граждан и тем более создавать дискомфорт для невиновных, — ехидно спародировал голос Шефа Радорад.
— Тихо ты, сейчас опять баллы порежут, — испуганно шикнул на него Миролюб.
— Я поведу, — Радорад застегнул молнию костюма и схватил ключи за брелок, выполненный в виде розового резинового поросёнка. Брелок смешно пискнул.
— Нет! Сегодня я! Дай ключи! Я тоже хочу! — Миролюб начал обиженно канючить.
— Я дам тебе побибикать, — снисходительно сказал Радорад.
— Нет, ладно, — насупился Миролюб. — Только завтра чур я вожу.
— Замётано, — Радорад молча махнул парням из предыдущей смены и бодрым шагом направился по коридору к парковке.
Служебная газель, покрытая сиренево-фиолетово-бирюзовой тканью, изображающей шерсть волшебного пони, вопреки здравому смыслу была оснащена странными ушами, больше похожими на кошачьи.
Радорад нажал на кнопку дистанционного открывания дверей, и центральный замок разблокировался с комичным звуком, напоминающим блеяние козы, от которого Радорад поморщился, а на лице Миролюба, наоборот, расплылась довольная улыбка. Но они не видели этого под масками тяжёлых и душных костюмов.
Газель завелась с первого раза, но звук мотора явно свидетельствовал о том, что автомобиль доживает последние дни.
— Когда уже нам дадут летающую машину? — спросил Доброслав.
— Когда эта окончательно рассыпется, — усмехнулся Радорад.
— Вдруг опять невиновные запрыгнут в летающую машину, и мы не сможем их догнать? — не унимался Доброслав.
— Ты осторожнее с критикой, а то опять баллы порежут, — аккуратно напомнил ему Радорад.
— Интересно, почему преступникам так не режут? — продолжил Доброслав.
— Может, у них чипы взломанные? — зачем-то оглядевшись по сторонам, прошептал Радорад.
— Чипы Росчипизации имеют трёхуровневую защиту, взломать их невозможно, — произнёс строгий голос в голове.
— Так. Хватит. Давайте помолчим, а то нас точно на сортировку отправят, — нахмурился Радорад.
Газель неслась по вечернему городу, наполненному миллионами светящихся огней. Влажный после дождя асфальт отражал их, создавая ощущение, что они едут по зеркалу, в котором отражается город.
— Вот они, в переулке! — крикнул Доброслав, увидев, как в свете фар мелькнули двое мужчин, заламывающих женщину.
Газель визгнула шинами и заскрипела тормозами, в последний момент остановившись перед мусорным баком. Они быстрым шагом направились в неуютный тёмный переулок.
— Уважаемый невиновный господин, я не хочу вас отвлекать от вашего занятия, однако я буду очень благодарен, если вы уделите мне минуточку своего внимания, — Миролюб говорил вкрадчиво, строго по инструкции по обращению с невиновными гражданами. — Не соизволите ли вы выслушать меня? Я хочу поведать вам, что вы совершили юридическую ошибку. Я ни в коем случае не хочу вас ни в чём обвинять. Скорее всего, вы не знали, что так делать нельзя, что полностью освобождает вас от ответственности. Но секс без согласия в нашей стране законодательно признан нежелательным, а точнее даже, не побоюсь этого слова, запрещён.
— Пошёл нахуй! — даже не повернувшись, ответил насильник и ещё сильнее потянул за волосы жертву, вырывая ей прядь волос.
— Не выражайтесь! Ваш рейтинг сейчас же будет понижен! — возмущённо воскликнул Миролюб.
— Говна пожуй, хуесос! — крикнул второй насильник, и они громко расхохотались, заглушая мольбы жертвы.
— Государство предлагает вам денежную компенсацию за отказ от нарушения закона, ежемесячные выплаты на протяжении полугода, — Доброслав знал, что они должны принимать решительные меры.
— Да мне они нахуй не нужны, я уже за десяток других отказов от нарушений выплаты получаю, — нагло отозвался насильник.
— Мы предоставим вам жильё в доме бизнес-класса на год, — Доброслав не сдавался, он был уверен, что сможет победить.
— В настоящем бизнес-классе? Где чиновники живут? — ехидно поинтересовался второй насильник.
— Вы же знаете, в кварталах, где чиновники живут, жильё простым гражданам не предоставляется, — ответил Доброслав.
— Ну тогда иди нахрен! — крикнул второй насильник и назло ударил жертву по голове.
— Мы вызовем службу ублажения, и они вам всё сделают! — взмолился Миролюб.
— Не пизди, мы на это второй раз не поведёмся, они ехать будут часа три, а я хочу сейчас, — крикнул первый насильник.
Жертва изнасилования укусила насильника за руку, которой он зажимал ей рот, и прокричала:
— Спасите, пожалуйста, помогите, ну побейте их, вас же больше!
— Простите, гражданочка, но то, что вы просите, невозможно, — разочарованно сказал Доброслав.
— Поймите, если мы сейчас их поколотим, то нас пожизненно отправят на мусорную свалку сортировать отходы. Органы правопорядка не имеют права применять силу к гражданам, — извиняющимся тоном ответил Миролюб.
— Поняла, сука, никто тебе не поможет! — расхохотался первый насильник.
— Ты ведь сама голосовала за партию ультралибералов, а? Я видел значок у тебя на рюкзаке, — ехидно сказал второй насильник.
— Ребята, помогите, пожалуйста! — прокричала жертва, и сильный удар по голове отправил её в нокаут.
— Ну всё! Вы сами напросились! — Миролюб нахмурился и твёрдо произнёс: — Уважаемые невиновные граждане, я прошу вас пройти со мной в участок, чтобы отбыть наказание!
— А я не пойду в участок. Зато ты пойдёшь сейчас нахуй! — крикнул насильник и расхохотался, при этом не останавливая фрикции.
— Вы не сможете это продолжать, я обязательно уговорю вас пройти с нами в участок! — гневно воскликнул Миролюб.
— Да ты хоть одного уговорил-то, клоун? — крикнул второй насильник.
— Да я за этот месяц двоих уговорил! — самодовольно ответил Миролюб.
— А мы тебя нахуй пошлём, пиздобол сраный! — крикнул через плечо насильник, переворачивая жертву.
— Прошу вас, прекратите! Вы причиняете ей страдания! То, что вы делаете, аморально! — взмолился Доброслав.
— Я требую защиты от преступного ущемления моих прав! — прокричал один из насильников.
«Вы оскорбили гражданина, назвав его действия „аморальными“. Ваш социальный рейтинг понижен на 25 баллов», — укоряющим тоном произнёс голос в голове.
— Но... Я же... — Доброслав даже не понял, что произнёс это вслух, и замер в полнейшей фрустрации.
— Помогите, — промычала очнувшаяся жертва, и преступник вновь ударил её по голове, прикрикнув: «Заткнись!»
— Девушка, не бойтесь, мы обязательно уговорим их вас отпустить, — со слезами на глазах произнёс Миролюб. — Уважаемые господа преступники, я молю вас, да я сейчас на колени встану, пожалуйста, отпустите гражданочку, — сказал он, и в носу защипало, а по щеке скатилась тяжёлая горячая слеза, оставляющая холодный испаряющийся след. Он снял маску, чтобы преступники увидели его слёзы, в надежде, что это растопит их сердца.
— Нахуй иди! — крикнул насильник и, подняв камень, швырнул в лицо Миролюбу.
Камень ударил с противным треском лопнувшей плоти и, упав на землю, покатился, а его недолгий путь обагрили капли алой крови, хлестанувшей из раны на лбу.
— Вы что делаете?! Сволочи! — воскликнул Доброслав. — Ему же больно!
«Вы оскорбили гражданина, назвав его „сволочью“. Ваш социальный рейтинг понижен на 55 баллов», — сурово произнёс голос в голове.
— Миролюб, что с тобой? Дай я посмотрю, — Доброслав не обращал внимания на голос из чипа, сейчас ему было плевать на социальный рейтинг.
— Вы за это ответите! — прокричал Миролюб, пытаясь зажать рану. — Ваш социальный рейтинг... — он набрал побольше воздуха в лёгкие, — рухнет на дно!
— Слышь, да когда ж ты уже нахуй пойдёшь! — преступник отвлёкся от изнасилования и подобрал ещё один камень.
Стоявший у них за спинами Радорад расстегнул костюм и молча достал из кармана в голове костюма холодный тяжёлый пистолет. Он навёл ствол на преступника и нажал на спусковой крючок. Пистолет яростно дёрнулся в руке, разорвав воздух громким выстрелом. Пуля отбросила насильника на стену, и он медленно сполз, оставляя кровавый след. Второй преступник бросился бежать, но Радорад сбил его с ног выстрелом в спину и, на глазах у шокированных товарищей, подошёл и выстрелил кричащему от боли преступнику в голову. Брызги крови и ошмётки мозгов попали на белую шерсть костюма, но он, не обратив внимания, подошёл к лежащему у стены преступнику, испуганно следящему за ним ещё живыми глазами, и, поднеся к голове ствол, нажал на спусковой крючок. Пистолет выплюнул пулю, и вслед за ней из головы преступника на стену вылился фонтан из крови, мозгов и ошмётков кожи и костей.
— Спасибо, — жертва рыдала, лежа в изорванной одежде прямо в луже на земле.
— Давайте я вам помогу, — протянул ей трясущуюся руку Радорад и помог подняться.
Доброслав в ужасе подошёл к лежащему неподвижно насильнику.
— Ты что натворил? Тебя... — он замялся, — на сортировку отправят пожизненно, — прошептал он.
— Нас всех отправят, — простонал Миролюб, размазывая кровь по лицу.
— Уважаемый невиновный, прошу вас отправиться с нами в участок полиции, если вас это, конечно, не затруднит и не нарушит ваши планы, — выпалил Доброслав заученный текст.
Радорад, пытающийся оказать первую помощь потерпевшей, буркнул через плечо, что согласен отправиться в участок сразу же после того, как скорая помощь заберёт пострадавшую.
— Прости меня... — замялся Доброслав. — Но я должен...
— Я понимаю, — ответил Радорад и добровольно пошёл в фургон...
Если вы хотите больше рассуждений об этом мире в формате интересных книг, в которые ненавязчиво вплетены вопросы жизни, смерти и вообще, добро пожаловать на мой автор тудей, там есть что почитать: https://author.today/u/oleg_aslanov/works