«Отпуская последние легкие и полевые патроны местных парков, убедительно прошу выслать экстренно хотя бы сто пятьдесят тысяч легких пушечных и двадцать пять тысяч полевых гаубичных патронов, в противном случае придется остановить операции по недостатку боевых припасов артиллерии. На днях представляю соображения ближайшей местной потребности».

В 1915 году «лягушатники» узнав о проблемах своего глупого союзника, решили помочь Николаю II и предложили ему обменять 400 000 русских душ, на снаряды, патроны, пушки и винтовки.

20 апреля 1916 года бригада под командованием генерал-майора Лохвицкого прибыла на Западный фронт. Дела к этому времени в России шли настолько плохо, что подручные Николашки отправили во Францию только 45 000 штыков, при 750 офицерах.

Благодаря духу и стойкости наших солдат «лягушатникам» удалось остановить массирование наступление бошей. После Февральской революции 1917 года как минимум половина «Русского экспедиционного корпуса» рвалась домой, тогда как его командование с пеной у рта требовало от уставших солдат выполнить до конца свой союзнический долг.

В апреле 1917 года две русские бригады из четырех, послав своих командиров и союзников французов к черту, воткнули штыки в чужую землю. По крайней мере эти люди если не сохранили, себе жизнь, то уж точно продлили ее, не сгинув в безжалостной «Мясорубке Нивеля».

Бездарный французский командующий Робер Нивель за три недели боев (наступление 16 апреля — 9 мая 1917г.) положил 180 000 французов и 5 500 наших солдат. Потери англичан наступавших у Арраса составили 150 000 убитых и раненных. Французскую армию охватили мятежи и массовое дезертирство с фронта. Чтобы побыстрей добраться домой, «лягушатники» захватывали машины, товарянки, катера и даже бронепоезда.

Вместе с французами поднялись и русские корпуса, призвавшие союзное командование отправить их на Родину. Заговорив зубы солдатам, и пообещав выполнить их требования, французы вывели русских в военный лагерь Ла-Куртин под Лиможем. Непуганый русским беспощадным бунтом, Лохвицкий пообещал перед строем расстреливать, каждую революционную сволочь.

В октябре 1917 года русские солдаты в лагере Ла-Куртин пригрозили командирам штыками проложить себе путь на Родину, в случае если их не отправят в Россию. Даже в советской историографии стыдливо замалчивалось, что восстание русских бойцов во Франции подавил подонок Лохвицкий, а не французы.

Окружив лагерь верными ему войсками генерал отправил осажденным ультиматум. Солдаты просили командование не гневить Господа и позволить вернуться им домой, но вместо этого раздались артиллерийские залпы. В этой карательной операции Лохвицкий не испытывал «снарядного голода», три дня по его приказу артиллеристы с безопасного расстояния методически уничтожали своих боевых товарищей. После капитуляции, многих израненных мятежников банально поставили к стенке, а остальных отправили на каторгу.

266 русских бойцов подавивших восстание своих боевых товарищей французы отблагодарили своеобразным образом, из них сформировали «Русский легион чести» и отправили его на Западный фронт, где вскоре в него влились 1500 русских солдат из пресловутого «Иностранного легиона».

В 1918 году союзнички перевезли «Русский легион» в «Добровольческую армию» Деникина. Насмотревшись на выкрутасы золотопогонников, и выбрав момент, половина «возвращенцев» подняла мятеж и с оружием ушла к красным.

Часть солдат «Русского экспедиционного корпуса» французы заставили работать за копейки на своих военных предприятиях. 10 000 наших солдат отправили в Алжир, где они впахивали в условиях адского пекла под дулами французских пулеметов. Суки «лягушатники» по статусу приравняли русских к каторжникам.

Выживших своих защитников Франция отправила в Россию только в конце 1920 года.

Примечательно, что в молодые годы, будущий министр обороны СССР Родион Яковлевич Малиновский сначала воевал в «Русском экспедиционном корпусе», затем в «Иностранном легионе», а потом и «Русском легионе чести».