— Птица.

Почему? Ведь он же видит вертолет.

Потому что когда-то он выучил правило: птица летит. И теперь вместо того, чтобы посмотреть на то, что находится перед ним, он достает из памяти уже готовый ответ.

Если после этого показать ему птицу, которая сидит на земле и клюет зерна, он тоже может сказать, что она... летит. Не потому, что не видит, как птичка ест. А потому, что для него "птица летит" — это пока еще не описание ситуации, а единый заученный шаблон. Почти как пароль от вай-фая или хэштег #птицалетит.

На первый взгляд кажется, что ребенок просто ошибся в слове. Но на самом деле происходит гораздо более интересная вещь. Он игнорирует то, что видит сейчас, и начинает опираться на тот шаблон, который когда-то запомнил.

И вот здесь самое интересное: этот механизм не исчезает с возрастом. Наоборот. Именно благодаря ему взрослые могут быстро ориентироваться в окружающем мире. Нам не приходится заново анализировать каждый предмет, каждое лицо или каждую дорожную ситуацию. Мозг постоянно использует уже готовые модели, потому что так гораздо быстрее и экономичнее.

Но у этой экономии есть побочный эффект. Иногда модель оказывается настолько привычной, что начинает подменять собой реальность.

Вот пример неречевого шаблона: по дороге на работу появился новый дорожный знак, а вы несколько дней подряд его не замечаете. И если это кирпич, а под кирпичом засада, это приведет к проблемам. И уже гаишникам будете объяснять, что мозг продолжает пользоваться старой картой местности.

Мозг постоянно сопоставляет два источника информации: то, что приходит от органов чувств прямо сейчас, и то, что уже хранится в памяти в виде готовых шаблонов. Обычно они совпадают, и тогда нет смысла каждый раз анализировать всё заново. Но иногда модель оказывается настолько сильной, что начинает побеждать даже тогда, когда реальность уже изменилась.

Именно поэтому ребенок может слышать слово «Летит» смотреть на вертолет и при этом говорить: «Птица».  А память отвечает: «Не трать силы на анализ, мы уже знаем, что летает птица. И в этот момент побеждает не то, что он видит, а то, что уже знает.

Приведу речевой пример:  Можно с вами познакомиться? - Нет
Некоторые люди так отвечают на автомате. До того, как вообще поняли, что происходит, до того, как посмотрели на того, кто спрашивает. Просто ответ на эту фразу вписан так глубоко, что срывается с языка раньше, чем мозг вообще сообразит, а что было то. А потом начинается – «ой, такой мужчина подошел, вот я дура то».

Или еще: Как дела? – нормально (хорошо)

Мы настолько привыкли к этому вопросу, что часто отвечаем на него раньше, чем успеваем проверить свое состояние. Причем интересно даже не то, что человек про это не говорит. Это понятно. А то, что он сначала говорит нейтральный ответ, и лишь потом вообще начинает анализировать то, как у него на самом деле-то дела: «Вообще-то я сегодня почти не спал», «Два часа искал бензин», «У меня кошка ночью родила котят на моей кровати, за что мне все это?».

Или другой пример, вспомните сцену из фильма «О чем говорят мужчины». Машина съехала с дороги. Останавливается другой водитель:

— Помощь нужна?

— Не-е-ет, езжайте.

Машина уезжает. И только потом возникает вопрос:

— Стоп... А почему мы отказались?

В момент, когда прозвучал вопрос, никто не успел оценить ситуацию. Сначала сработал привычный шаблон: «На предложение помощи надо вежливо отказаться». И только потом мозг начал анализировать, нужна ли эта помощь на самом деле.

То есть мы наблюдаем ситуацию, когда речевой шаблон, сформированный на основе прошлого опыта, начинает автоматически подменять анализ текущей ситуации. Человек отвечает не на то, что происходит сейчас, а на то, как он привык отвечать обычно (или как думает, что надо отвечать). Как будто между вопросом и ответом нет паузы на осмысление, есть машинальная реакция, а потом – «вот я дурак, надо было ответить по-другому».

Здесь может показаться, что такой механизм — исключительно проблема. На самом деле нет. Благодаря ему некоторые дети вообще начинают говорить.

Вернемся к Ване. Раньше у Вани было нарушение слухового внимания, проблемы с обработкой слуховой информации. То есть Ваня не реагировал на звуки. За его спиной упала кастрюля? Игнорировал. По имени зовут? Бровью не вел. Внезапно сейчас это стало ведущим каналом для запоминания. Посмотреть на картинку и назвать? Мы не можем. Ну это же надо смотреть и называть.
А если я скажу – «Спать …» Ваня продолжит «на кровати». И возможно даже покажет на карточку с кроватью, которая лежит на столе. Возможно – это если он будет достаточно любезен и не попытается возмущаться на тему, что ему говорят заниматься, а ему хочется прыгать. То есть на слух Ваня умеет заканчивать предложения, и именно описанный мной механизм в этом Ване помогает. Если попросить Ваню описать то, что он видит сейчас, ему очень трудно. А если дать начало уже знакомой речевой конструкции, он легко ее продолжает. У меня сегодня его родители удивились, как он оказывается чисто и красиво может отвечать. А потому что у меня по Ване инструкция есть.

Когда актуальная обработка информации пока дается тяжело, готовые речевые модели становятся опорой. Именно поэтому Ваня может закончить фразу «Купаться...в ванной», хотя самостоятельно описать картинку ему пока сложно. В первом случае он использует уже сформированный речевой шаблон, во втором — ему приходится строить высказывание заново.

Сам по себе этот механизм не хороший и не плохой. Без него мы были бы вынуждены каждый раз анализировать огромный массив слов, чтобы подобрать необходимое, а потом забывали бы его и потом искали снова.

Проблема начинается в тот момент, когда шаблон старый остался, а реальность изменилась.  Наверное, поэтому время от времени полезно научиться сначала дать себе паузу, осмыслить вопрос, а потом на него отвечать.