Первым идет немецкий авантюрист Альберт Шлихтинг, служивший Ивану IV целых семь лет, а после свободно выехавший в Речь Посполитую. В его "Новостях из Московии о жизни и тирании государя Иван" (1570) находим:

"Cause vero eius secreto perdendi ea fuit, quod inter iurgia et contentiones cum Fiedoro Bosmani filio, exprobrasset eidem scelus nefandum. Huius enim Fiedori tyrannus abutebatur amore".

"Реальная причина его [князя Д.Ф. Овчинина] тайного убийства [в 1563 году] заключалась в том, что на фоне ссор и раздоров с Федором Басмановым, он упрекнул того в гнусном преступлении. Этот Федор по-настоящему был одержим любовью к тирану".

Одержимость любовью – это дело страшное. Тем более, что спустя 11 лет у итальянского автора Александра Гваньини в "Описании Московии" (1581) можно найти чуть более развернутое описание этой ссоры:

"Главная же причина его [князя Д.Ф. Овчинина] убийства была такова: великий князь покровительствовал некоему юноше по имени Федор, сыну знатного человека Басманова, с которым, противно природе (грех вымолвить), устраивал Содом. Упомянутый же Овчинин однажды с ним побранился и среди брани осудил греховные поступки, говоря: «Ты для государя устраиваешь позорные оргии, я же происхожу из знатного рода...»".

Беда только в том, что уважаемый мессер Гваньини никогда не бывал в России, а все свои записки скатывал у других авантюристов. Вот и сюжет про казнь князя Дмитрия Овчинина-Оболенского был благополучно списан у Альберта Шлихтинга и дополнен рядом новых деталей. Чисто для красоты.

Конечно, есть и другие свидетельства. Взять того же Андрея Курбского и его "Историю о великом князей Московском" (≈1573):

"У них же былъ воевъ дѣмонскихъ воевода, любовникъ его, Федор Басманов, яже последи зарѣзалъ рукою своею отца своего Алексѣя преславного похлѣбника, а по их языку маняка, и губителя своего и святоруские земли".

Тут все упирается в тот неприятный факт, что Федор Басманов не убивал своего отца. Да и в целом вся беда Курбского в излишнем драматизме. Читать его, конечно, можно и нужно. Но ряд свидетельств такого рода заставляет задуматься – если Андрей Михайлович приукрасил здесь, то что мешает ему приукрасить в других местах?

По поводу смерти Федора Басманова и его родственников все и правда не очень понятно. Так у Генриха Штадена в его "Стране и правлении московитов" (1577-1581) сказано, что после Новгородского погрома:

"...великий князь принялся расправляться с начальными людьми из опричнины. Князь Афанасий Вяземский умер в железных оковах. Алексей Басманов и его сын Федор, с которым великий князь раньше занимался блудом [pflegte Unzucht mitzutreiben], были убиты".

Правда и тут есть некий подвох, ведь насильственная смерть Федора Басманова мало того, что ставится современными учеными под вопрос, так еще и случилась не раньше 1571 года. Если с Алексеем Басмановым и правда разобрались вскоре после Новгородского похода - зимой 1570 года, то его сыну пришлось ждать исчезновения из боярских списков еще целый год. Да и то не очень понятно – казнили его или сослали куда-нибудь в Белоозеро, чтобы не мешался.

В общем, ничего конкретного нам ни иностранцы, ни Андрей Курбский не сказали. Быть "царевым любовником", конечно, непросто. Но что под собой скрывают эти ваши "разврат" и "блуд" непонятно. Свидетельство Гваньини про оргии мы, уж извините, опустим. А что касается куда более расхожих стереотипов про женские платья и томные эдиты – это все к Алексею Толстому и роману "Князь Серебряный". Уж не с XVI века все эти ахи и охи пошли это точно.

«Бои за Историю» в ВК: https://vk.com/com_pour_his

«Бои за Историю» в Телеграме: https://t.me/com_pour_his