Похожая и банальная история. Брат с подругой снимали квартиру, под ними жила женщина, у который был мелкий сыночек лет сорока - толстенький, лысенький, на улицу почти не ходит - всё как положено. Он то ли работал, то ли гамился, режим сбит, мама над ним тряслась, ходила в войлочных тапках, но чуть что покажется, сразу шваброй по потолку херачит и ментов вызывает. Менты приезжали, будили брата, разговаривали с соседкой, но история повторялась. И вот хозяйка квартиры попросила съехать. Её дочка вышла замуж, кажется за армянина, и они возвращаются в Москву с 1.5 летним дитём.
Я помогал носить вещи и наш переезд немного затянулся. Часов в одиннадцать, когда мы уже почти закончили, приходит эта соседка, с визгом начинает на нас орать, грозится полицией, на что мы отвечаем, что мы сейчас съедем и больше не будем ей докучать. Потому что на выходных сюда приедет хозяйкина дочка с малым дитём. Женщина мгновенно преобразилась. Стала добрая и ласковая: да я сейчас соседке позвоню, вы такие хорошие, попрошу, чтобы вы остались... Но, у брата новое жильё найдено, да и хозяйка уже всё решила.
У завхоза Петровича такая же проблема, как и у меня, - кругом психи. Только мои хотят, чтобы я бесплатно помогла им разбогатеть и прославиться, а петровичевы – чтобы он им бесплатно чистил двор и мазал гланды медом.
Эта эпическая история длится второй год и уходит корнями далеко в геополитику. Сначала наша контора арендовала значительную часть этажа офисного здания. Потом пришел арендодатель и сообщил, что другой арендатор, побогаче, потребовал половину наших помещений и голову нашего директора на блюде. И арендодателю эти требования показались вполне разумными. Он предложил вместо компактного размещения кабинетов нашей конторы раскидать сотрудников по трем, ну, максимум четырем этажам. Типа, в этом чулане для швабр прекрасно поместится серверная, а тут, под лестницей, оборудуете переговорную. А беспрестанная беготня сотрудников по этажам сильно улучшает их навыки спортивного ориентирования.
Директор возразил: мы расширили штат, и нам бы, наоборот, еще добавить пару-тройку помещений. Арендодатель дал нам время на сборы, но сильно задерживать уважаемых людей, жаждущих наши кабинеты, не советовал. Мы вроде бы солидное учреждение, при деньгах, имеем вес в обществе, а он нас, как босяков каких-то, погнал в шею.
Но убиваться было некогда, и мы в короткий срок нашли новое помещение, целое отдельное здание, отремонтировали, закупили мебель, завязали пожитки в узелки, уже занесли одну ногу за порог… и тут с изменившимся лицом прибежал арендодатель, раскинув руки: не пущу! Хотя прошло буквально четыре месяца, но ситуация сильно изменилась. Началась СВО, которая серьезно подкосила дела богатого арендатора, и тот, вместо расширения ареала обитания, решил, наоборот, отказаться от половины своих площадей. И арендодатель посмотрел на нас другими глазами: неплохие, в сущности, ребята мы оказались. Если сбоку смотреть, прикрыв один глаз, то даже солидные. И платили всегда вовремя.
На новом месте жили в состоянии ремонта еще долго. Как в одной песенке поется, «и телевизор с потолка свисает, и какие глубоко депрессивные чувства поселились во мне, никто не знает». Но только выдохнули, приколотили вывеску и поставили на входе машинку для чистки обуви, как к нам пришла делегация пенсионеров. Дело в том, что здание, где мы разместились, было построено между несколькими дворами. Если это важно, то дворами мы не ездим: там бетонные блоки. То есть местные могут заехать и выехать, а сквозного проезда нет, да нам и не надо.
Местные проинформировали, что нам официально не рады, а шлагбаум и забор, закрывающие нашу территорию, мешают парковать машины и выгуливать собак под нашими же окнами. Аргумент, что к придомовым территориям земля под новым зданием никогда не относилась, силы не возымел. Напихали нам в панамку приветственных слов и теплых напутствий.
Лето и осень мы как-то пережили, а зимой аборигены стали нас осаждать с требованием чистить их двор «раз уж мы теперь соседи». Вид Петровича, который ловко и оперативно в одну лопату расчищает парковку у организации, вызывал в них болезненные чувства. Они хотели себе такого же. Петрович сходил к ним, предложил дружить лопатами. Вернулся раздосадованный.
- Я думал, они мне хоть денег заплатят, а они говорят: «мы бедные, денег нет, вы нам должны просто так чистить, потому что мы вас терпим», - рассказал возмущенно. – Они сказали, что уволили дворника своего. А трактор им дорого. Думали, мы им теперь будем бесплатно заодно чистить. А я не лошадь.
Мы посмеялись, конечно, что местные поделили между собой нашего завхоза, но Петровичу оказалось не до смеха. Как только он выходил с лопатой (а нынешней зимой выходить без лопаты как-то даже глупо), у шлагбаума собирались хейтеры и гадили в комментариях. Типа, буржуи шикуют, имея собственного Петровича, а бедные пенсионеры вынуждены продираться сквозь сугробы.
Если хейтеры не успевали застукать завхоза на месте преступления, то потом приходили ругаться, что у них сугроб на клумбе стал выше на 32 сантиметра. Явно Петрович туда снег скидывает! Мы показывали свою кучу снега на территории. Показывали, как далеко наша куча от чужой клумбы и что перепутать их невозможно. Показывали, куда этим людям пойти. Фигу тоже показывали. Даже не смотрят. Продолжают орать. Главный аргумент: раз у нашей организации есть бюджетное финансирование, а разместились мы на том месте, куда испокон веков соседские собачки ходили комментировать, то мы теперь должны жителям.
Однажды лица хулителей Петровича просветлели: они увидели, как он, положив лопату на плечо, выходит из-за шлагбаума. «Совесть проснулась», - не до конца догадались хейтеры. «Угнала тебя, угнала, ну и что же тут криминальнавааа» зазвучало в их головах. Петрович шевельнул усом в сторону заваленного снегом дворового проезда и важно прошел мимо. Он договорился чистить дорожку у одного из соседних зданий. От души. Но за деньги.
Так Петрович стал для наших ревнивых соседей проституткой, которая всем дает, кроме них. И они второй год не понимают, почему.
Здесь встречаемся для обсуждения других историй - когда Петровича еще не было, а я уже жила, любила и страдала. Преимущественно фигней, но иногда и жизненно.
