Старик, море и одно очень упрямое эхо
В маленьком рыбацком посёлке на краю скалы жил старик по имени Эйнар. Он был последним, кто ещё выходил в море на вёсельной лодке — все остальные давно пересели на моторные катера. Эйнара это не смущало. Он говорил: «Мотор шумит и распугивает рыбу. А вёсла — они разговаривают с водой». У Эйнара была странная привычка: каждое утро, выходя в бухту, он кричал в туман одно и то же слово. Всего одно. Он кричал: «Ещё!»
Люди в посёлке смеялись. Дети передразнивали. Но старик не обращал внимания. Он бросал вёсла, кричал в белую мглу — и ждал.
И эхо отвечало. Только не так, как положено эху. Оно не повторяло слово. Оно возвращало что-то другое. Иногда — шум далёкого дождя. Иногда — чей-то смех. Однажды женщина, стоявшая на берегу, услышала в ответ на его крик колыбельную, которую пела её мать, умершая двадцать лет назад.
Постепенно в посёлке начали шептаться, что старик «сдвинулся». Но одна девочка, Ханна, стала тайком ходить за ним. Ей было десять, и она не боялась.
— Что ты кричишь? — спросила она однажды.
— Я кричу «ещё», — сказал Эйнар. — Потому что море всегда даёт ровно столько, сколько просишь. А я прошу ещё.
— Чего ещё?
— Ещё дня. Ещё утра. Ещё одного раза увидеть, как солнце вылезает из воды. Ещё одного вздоха. Я старый. У меня осталось мало «ещё». Поэтому я кричу громко.
Ханна задумалась. А потом закричала вместе с ним:
— Ещё!
И туман в тот день ответил не эхом, а звуком — будто где-то очень далеко, за горизонтом, кто-то открыл окно. И пахнуло тёплым ветром, хотя море было холодным.
С тех пор Ханна ходила с ним каждое утро. А когда Эйнар умер — тихо, во сне, — она пришла в бухту одна, села в его лодку, взяла вёсла и крикнула в туман:
— Ещё!
И море ответило.
Говорят, с того дня в посёлке появилась новая традиция: перед выходом в море рыбаки кричат в туман одно слово. Не для эха. Для себя.
Чтобы помнить, что даже когда кажется, что всё уже было — всегда может быть ещё.