stasvork

Сергей Лукьяненко

КайноZой

2018 год.

-----------------------------------------------

– Две трети… нет, наверное, половина населения Земли были, по сути, иждивенцами. Если они что-то и производили, то это едва окупало их потребление. Толпы офисного планктона, авангардных режиссёров, непризнанных поэтов и писателей, продюсеров, моделей, имиджмейкеров, копирайтеров, брокеров и юристов превратились в восставших или занялись более полезными делами. Многие страны третьего мира фактически обезлюдели, и стало ясно, что они находились на внешнем содержании. Которое прекратилось.

– Вот, – сказал Бедренец. – Дошли до сути. К началу двадцать первого века мир был полон никому не нужных людей, имитирующих полезную деятельность. И оказалось, что человечество прекрасно способно существовать без них.

– Это социальный дарвинизм, – сказал я. – Даже, не побоюсь этого слова, фашизм и нацизм. И расизм. И оголтелый… э…

– Империализм, – буркнул Бедренец. – Да как ни называй. В двадцатом веке развитие науки привело к появлению лишних людей. Вначале человечество сжигало их в топках войн и революций, а потом, набравшись гуманности, различными способами убедило не размножаться – отсюда пропаганда однополых отношений и бездетности, а ещё придумало множество ненужных никому занятий. В нормальном ресторане посетитель заходил в зал, хозяин помогал ему раздеться, сажал его за стол и готовил еду. Хозяину помогали жена и дети – если требовалось. Потом появились официанты и повара, которые бо́льшую часть времени скучали. А в двадцать первом веке в ресторане легко мог быть человек у входа, провожающий клиента к столику, гардеробщик, человек принимающий заказ, человек приносящий воду и напитки, втюхивающий тебе то или иное вино сомелье, шеф-повар, су-шеф и шеф по десертам, несколько простых поваров…

– Понял твою мысль, – сказал я. – Можно не перечислять девушку, продающую цветы, и скучающую у барной стойки проститутку. Впрочем, этих двух можно и совместить.

– В общем, бо́льшую часть материальных потерь никто и не заметил, – подытожил Бедренец. – Ну стало выпускаться не двести типов смартфонов в год, а десяток. Ну в магазине не сто пятьдесят сортов сыра, а двадцать пять. Художников, рисующих оленьим говном по папирусу ручной выделки или делающих инсталляции из разбитого унитаза и огнетушителя, теперь единицы – а были тысячи. Грустят по этому всему только отдельные фрики. Есть лишь одна вещь, потеря которой меня искренне огорчает. И не только меня.

Все мы учились в школах, училищах, институтах, служили в армии.

Согласитесь, в любом коллективе находится товарищ, которого все гнобят.

В школе у нас был Рома, которого все били, в ПТУ был Вадик, в Армии в учебке-тот же Вадик, а в боевой части Серёжа.

А я тот самый, который заступался за них и защищал.

Скажу я вам, очень неблагодарное это занятие.

Во первых - заступаясь за изгоя, ты сам опускался на ступень ниже в иерархии.

Во вторых - сам "заступаемый" начинал борзеть.

Борзел то такой степени, что самому приходилось поступиться принцыпами и давать в бубен.

Примеры: Вадик из ПТУ и учебки был очень несдержан на язык.

В первый же день нашего нахождения в учебке, он был наказан за то, что кинул дневальному зигу.

Через пару месяцев, Вадим, будучи дневальным по магазину ( в нашей учебке был такой наряд), попытался вынести из чипка блок жвачки, спрятанный в трусах. Объяснив это тем, что у него день рождения, хотел угостить всех.

В боевой части служил с нами мой земляк Серёжа. (помните фильм " В бой идут одни старики"?)

"Кузнечик", "Ботаник", "Очкарик", как только его не обзывали.

Не от мира сего товарищ. его ругают, а он улыбается, думает о хорошем. Ему похер, что весь батальон искал его в течении суток, потому что он, возращаясь с дальнего привода, отвлёкся на какую-то экзотическую бабочку и уснул в кустах, уставши в погоне за ней.

Купил кексик с цукатами.

Разрезал красивую бумажку. Суки!

Этоникекс! Это баранка?