peicabuss

Баянометр выдал кривой перевод. это мой перевод.

в детстве меня ударила молния.

Но обо всём по порядку. Произошло это в посёлке Рощино(Райвола) Ленинградской области. Каждое лето мы там снимали дачу. Было мне 13 лет.

Несколько дней подряд шли дожди. Потом наступило относительное затишье, а это означало, что должны пойти грибы. Про то, какие грибы в тех местах, я не буду рассказывать. Тот, кто был – знает.

Итак, я проснулся рано утром, натянул сапоги и куртку и пошёл в лес. Меня спокойно отпускали в лес одного лет, наверное, с восьми. Лес не город, что там может случиться? Тем более, что лес, в который мы ходили за грибами, недалеко от посёлка, был вовсе не дремучим.

Я бродил по лесу часа два, грибов почему-то было не очень много, когда неожиданно началась гроза. Да, погода в Ингерманландии может измениться за полчаса. Только что светило солнце, и вдруг – на тебе.

Я был очень образованным ребёнком, и поэтому испугался. Я прекрасно знал, что во время грозы нельзя находиться в лесу, и, вообще, прятаться под деревом. Потому что молния бьёт в самую высокую цель. Я бежал домой по просеке, стараясь держаться её середины, не замечая луж. Было очень неприятно. Сверкали молнии, дождь был очень сильным, и я вымок до нитки. После каждой вспышки я утешал себя простым размышлением: если я вижу эту молнию, значит я жив, она в меня не попала. Это соображение было также почерпнуто из какой-то умной книжки.

Если бы я знал, что этот бег по просеке под проливным дождём был только подготовкой. Что-то, значит, я чувствовал, если так боялся.

Тем не менее, до дома я добрался целым и невредимым. Хоть и было ещё рано, но бабушка уже начала беспокоиться: гроза в лесу – дело нешуточное. Я переоделся, высох, выпил горячего чаю. Теперь можно было посмеяться над грозой и над своими страхами, тем более, что дождь уже перестал и выглянуло солнце. Если бы я только мог знать, что смеяться ещё рано...

Приближалось время, когда мне надо было идти «на музыку». Это очень интересная вещь, о которой надо рассказать поподробнее. Дело в том, что в любом таком посёлке существовал особый сервис для дачников из Ленинграда. На час в день, два или три раза в неделю, в местном Доме Пионеров или Доме Культуры сдавалась напрокат комната с пианино. Так что я мог ходить туда и делать домашние задания, которые мне задали на лето. Не скажу, что мне очень нравилось это занятие, но ведь моего согласия никто не спрашивал.

Итак, к назначенному часу я пришёл в рощинский Дом Пионеров. Он располагался в огромном старом деревянном финском доме. Таких домов немало было в Райволе. Тамошний пионердом, вообще был неплохим местом: кроме заурядных кружков и «фортепианной комнаты», там была ещё великолепная детская библиотека, в которой я тоже очень часто бывал.

Пока я тарабанил на пианино свой законный час, снова началась гроза. Причём такая, что пойти домой было нереально. Я, конечно, мог воспользоваться тем, что после меня никто не пришёл и помузицировать ещё, но фигушки, такой вариант был не для меня.

Поэтому я просто встал на широком деревянном крыльце под навесом и стал ждать, когда кончится дождь. Вместе со мной стояло ещё несколько человек, которым ливень мешал пойти по своим делам.

А гроза всё усиливалась и с неба, казалось, спускается сплошная стена воды. Вам знакомо состояние, когда слышно, что эпицентр грозы неумолимо приближается? То есть интервал между молнией и последующим громом становился всё меньше и меньше. Вот между ними уже всего несколько секунд. Пара секунд. Меньше секунды.

А потом мир погас. Я помню, что видел, если можно так выразиться «начало молнии». И – всё. Следующее моё ощущение – я сижу на корточках там же, где стоял. Попытался встать, но не смог. Очень сильная боль в макушке, как будто по ней ударили доской.

Рядом со мной стоял мужик в резиновых сапогах(а я-то был в сандалях, мои сапоги промокли утром в лесу). «Меня молнией ударило» – говорю я ему, и с ужасом понимаю, что сам не слышу своего голоса. Он, наверное, решил, что я просто испугался и присел, но видя, что я не могу встать самостоятельно, он взял меня по мышки и поставил на ноги.

Теперь я знаю, что это называется «контузия»: паралич, головная боль и потеря слуха. Надо сказать, что довольно быстро я пришёл в себя: ноги начали слушаться и слух вернулся.

В этот момент из дома раздались крики. Заглянув вовнутрь, мы увидели, что лестница, ведущая на второй этаж, вся в дыму. Дым, правда, не был таким густым, да и по голосам, доносившимся оттуда, можно было понять, что особой трагедии не произошло. Я поднялся наверх - комната, где сидели секретарши, была наполнена дымом. Пахло палёным, а из стены, как какой-то невероятный змей, торчал изогнутый обугленный кабель.

Произошло следующее: молния попала прямиком в этот дом. Он и вправду был выше окружающих домов. Наверное, была какая-то неполадка с громоотводом, потому что электрический разряд сжёг проводку, взорвал розетки и соединительные коробки(кстати, одной из секретарш, у которой такая коробка была как раз за спиной, очень крупно повезло: она именно в этот момент встала из-за стола и отошла).

Ну, а часть разряда досталась мне, стоящему на крыльце.

Я брёл домой. Дождь уже кончился, но по улице текли потоки воды. Помню это странное ощущение: что-то могло произойти и не произошло. Только сильно болит макушка, но это же такие мелочи...