onlinekpru

Наш спецкор Григорий Кубатьян отправился на Остров свободы, чтобы понять — испугались ли там ультиматума США, помнят ли дружбу с СССР и стоит ли туда ехать русскому туристу.

Он ненавидел женщин и расправлялся с ними, мстя девочкам, которые обижали его в детстве. Так рассказывают о маньяке с прозвищами «Колченогий», «Хромоножка несчастный», «Убийца с тростью» и «Хромой убийца» – Сергее Кашинцеве. Мужчина-инвалид, милый и заботливый с виду, охотился на одиноких дам по всему Советскому Союзу. Милиция и прокуратура не могли выйти на него годами. А когда Кашинцеву это надоело, он подставился сам. А позже признался, что устал от такой жизни.

Почему маньяка, на счету которого 59 жертв, так долго не могли поймать? Из-за чего он обижался на женщин? И что натворил в Челябинске? Вспоминаем историю жуткого маньяка.

«Осужденные смотрели на него как на ненормального»

Сергей Кашинцев родился с инвалидностью – правая нога была короче левой. Из-за этого он с детства ходил с тростью и прихрамывал. Из-за инвалидности дети дразнили его, насмехались и не принимали в компании. А едва услышав грубые слова, обиженный щуплый мальчишка нападал на одноклассников и ребят во дворе. Но если мальчишек можно было поколотить, то на девчонок оставалось только сердиться и терпеть. Тогда он и решил, что припомнит женщинам свои обиды, когда вырастет.

Родные вспоминали, что именно в детстве у мальчика появились внезапные приступы ярости и агрессии. Даже мама боялась его. С братом отношения тоже не ладились – как-то Сергей украл у него пальто и получил за это срок.

К слову, в колонию Кашинцева отправляли много раз. Первые два – за кражу. Третий – за хулиганство: он портил чужое имущество и раздевался на улице. А вот четвертый – за свое первое убийство: в 34 года по пьяни он расправился с женщиной. Тогда его признали вменяемым и приговорили к 10 годам колонии. После этого он стал еще более странным.

Библиотекарь из колонии рассказывал, что Кашинцев был очень замкнутым, нелюдимым, ни с кем не дружил и очень любил читать. Но выбирал не художественную литературу, а учебники по анатомии и физиологии, правовую литературу.

– Несколько раз брал Большую медицинскую энциклопедию, постоянно читал журнал «Судебно-медицинская экспертиза», в котором описывались и были фотографии следов преступления. Один и тот же журнал он мог перечитывать по нескольку раз, и осужденные смотрели на него как на ненормального, – цитирует показания библиотекаря в своей книге «Россия – преступный мир» известный следователь Исса Костоев. Он прославился тем, что в свое время остановил многих маньяков, среди которых Чикатило и Душегуб.

Но за излишнюю тягу к таким специфичным книгам Кашинцева не могли оставить в тюрьме еще на какое-то время. Поэтому в 1985 году его выпустили на свободу. Без криминала он прожил всего несколько месяцев…

«Жертвы – пьянчужки и добрые женщины»

В июле 1985 года Кашинцев приехал в Челябинск, там он встретил свою старую знакомую. 34-летняя женщина радостно приняла приглашение выпить. А когда оба изрядно опьянели, пробрались в тогда еще строящуюся пристройку к зданию мастерских Театра оперы и балета имени Глинки. Там он и решил расправиться со знакомой: сорвал одежду и схватил палку, а после всех зверств потянулся руками к ее шее.

Мы не можем описывать весь ужас, что творил Кашинцев со своей жертвой, но, поверьте, это было бесчеловечно. Однако, самому маньяку это приносило удовольствие, причем не только душевное, но и сексуальное. Его возбуждал садизм.

Челябинка стала первой жертвой «Колченогого» в огромной серии преступлений. Примерно по этой схеме проходили все встречи Кашинцева с теми, от кого он хотел избавиться.

– Начнем с того, что его жертвы – пьянчужки, попрошайки, бомжихи, для которых главное – было бы с кем выпить водочки или одеколону. Другой вариант – просто добрые женщины, пожалевшие калеку, которому к тому же переночевать негде. Итог – тот же. О великая русская бабья жалость! Ни к чему хорошему ты не приводишь… – пишет в своей книге следователь Исса Костоев.

В Петербурге разворачивается история, которую трудно представить в городе, пережившем блокаду, – и это накануне 82-й годовщины со Дня полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. В редакцию «КП-Петербург» обратился архитектор Михаил М. с просьбой помочь пожилой маме, за здоровье которой он борется уже шесть лет. Юлии Леонидовне 87 лет, она блокадница и ветеран труда. Сейчас пожилая женщина тяжело болеет и практически не встает с постели. Лечение и уход стоят недешево. Все эти шесть лет за ней круглосуточно ухаживают сиделки. И тут – в декабре 2025 года - на пенсию и квартиру больной пенсионерки… наложили арест. Со слов сына блокадницы, все, что ей оставили – это прожиточный минимум, 17 754 рубля.

«Только ее лекарства стоят дороже!», - возмущается сын. Всего наложили арест на пенсию и квартиру 3,5 млн рублей пенсионерки, следует из документов, предоставленных ее сыном в распоряжение редакции.

Почему так получилось

Причина случившегося – судебный спор Михаила с руководительницей стоматологической клиники. Надо уточнить, что мужчина – архитектор и строитель с 35-летним стажем. Женщина – дочь известного в городе бизнесмена. Она заказала Михаилу проектировку загородного частного жилого комплекса. Со слов сына блокадницы, он заключил с предпринимательницей официальный договор, получил аванс. За полгода архитектор со своей командой провел инженерно-геологические изыскания и землеустроительные работы, разработал проектную документацию, подготовил стройплощадку с проживанием для рабочих, провел конкурс среди ведущих производителей на изготовление стройконструкций. Исполнение всех работ было утверждено заказчицей, говорит Михаил.

Но дальше случилось следующее. По словам сына блокадницы, вместо нового промежуточного платежа предпринимательница подала в суды иски с требованием вернуть деньги в трехкратном размере из-за того, что Михаил якобы вообще не выполнял никаких работ. Он убежден, что документы, приложенные в качестве доказательств, фальсифицированы.

Мужчина выиграл первую инстанцию в Арбитражном суде. Однако следом началось что-то необъяснимое: с его слов, начали менять судей, уничтожать аудиозаписи заседаний, проводить сомнительные экспертизы.