natbox

Бывает, откроешь новость — и словно сквозняк из другой жизни. Всё вокруг замирает: коты перестают гоняться за хвостами, чай остывает, пальцы зависают над клавиатурой. Просто читаешь. И не можешь оторваться.

Так было и на этот раз. В ленте мелькнуло:

«В Курской области приют принял необычную пару — кошку и курицу, которых нашли вместе в разрушенном сарае».

Я перечитал дважды. Потому что кошка и курица — это не тандем, который ты ожидаешь увидеть. Но именно в этом, наверное, и была вся суть.

Я не сразу понял, что зацепило меня в этой истории. Может, тишина. Та, в которой встречаются двое — кошка и курица. А может, то, как они держатся рядом, будто знают, что за спиной осталась только пустота.

Они остались вдвоём

Февраль. Суджанский район. Малая Локня. Военные входят в полурассыпавшийся сарай, и вместо тишины — два живых существа. Кошка. И курица. Не просто рядом. Вместе. Не сцепились, не разбежались, не по разным углам — а именно вместе. Как будто так и надо.

И я представил: может, их когда-то кормили из одной миски? Может, прятались от обстрелов под одной крышей? А может, просто поняли — если остаться вдвоём, шанс выжить чуть выше.

В приют их привезли вместе — и разлучать не стали.

Кошка — пушистая, с умными глазами. Курица — обычная, деревенская. Но не такая уж и обычная: стоит кому-то подойти к кошке — бросается вперёд, защищает. Бьётся о решётку, кудахчет, не даёт забрать подругу. Так и живут. В одном вольере.

И вот в этом месте у меня что-то сжалось внутри. Потому что я знаю, как бывает страшно одному. Даже человеку. Что уж говорить о кошке. Или о курице.

Жирняш развалился на диване, как пирожок на подоконнике — в тепле, в уюте, в абсолютном покое. Чудовище трёт морду о коленку, требуя внимания. Мохнатик дремлет, слыша только голос. Они дома. В безопасности. Рядом.

А кто-то — нет. Кто-то выжил только потому, что не остался один.

Люди рушат. Люди спасают.

Война странная. Она никогда не идёт туда, где её ждут. Она приходит внезапно, оставляя после себя — не всегда руины, но всегда пустоту. Не всегда пепел, но обязательно тишину. Ту самую, где живёт потеря.

И в этой тишине остаются те, кого никто не забрал. Кошки, собаки, куры. Они не понимают причин. Только факты: дверь не открылась, человек не вернулся, еда не пришла.

А потом приходит кто-то другой. Не свой. Но с руками. С голосом. С коробкой в багажнике и словами: «Ты теперь с нами». Это тоже человек. Просто — другой.

И здесь, в этой курской истории, — весь парадокс нашего мира. Мир, где война разрушает дома, где под завалами оказываются не только люди, но и кошки, собаки, птицы. Те, кто не воюет. Не делит территорий. Не пишет приказы.

Они просто остаются. Где бы ни был их человек — дома, в подвале или уже навсегда в памяти — животные ждут. Ждут и надеются.

И в этом же мире, где летят снаряды и рушатся сараи, другие люди — волонтёры, зоозащитники, военные — спасают тех, кого успели. Вывозят. Лечат. Кормят. Уговаривают кошку снова доверять. Укрывают курицу от холода. И дают им шанс.

Пусть будет новая глава

Так пусть у этой неразлучной пары будет новая глава. Без обстрелов. Без клеток. С домом, кормушкой и тёплым вечером, в котором курица будет кудахтать, а кошка — тихо мурчать, сворачиваясь рядом.

Потому что они — напоминание. Напоминание о том, как важно всегда и везде оставаться человеком. Ценить главное — дружбу, тепло и жизнь.

И что самое настоящее чудо — это забота.

автор: Дневник многокотного отца

– Емеля, - позвал Мимино. – А я в детстве только про один газопровод слыхал – «Уренгой-Помара-Ужгород». Комсомольская стройка, СССР.

– Это он и есть, - отозвался Емеля. – Не ждал в нем оказаться?

Через каждые два километра в трубе была вентиляция. Когда готовили прорыв, в трубу лазили бойцы и под носом у ВСУ сверлили дырки. Было тяжело, Мимино сказал себе, что жизнь вообще тяжелая штука. Потом он донесет БК до конца и через 15 км повернет назад – за минами, за патронами для штурмовиков. И так они будут ходить много раз.

Потом штурмовики пойдут вверх, Мимино тоже выйдет за ними, вдохнет воздуха и потеряет сознание. Самые выносливые штурмовики попьют из лужи, встанут и пойдут в атаку – черные, как черти. Будут валить из-под земли в предрассветных сумерках, украинцы от страха побросают позиции и побегут. Мимино эвакуируют – он сделал свою работу, донес БК.

Сейчас он сидит на кровати в госпитале Курска. С ним еще двое из трубы – Трак и Ветер. Ветер – самый молодой, у него кровоточит глаз. Мимино и Траку уже под пятьдесят, мазут так и не вымылся из их лиц и рук.

– Ради чего вы полезли в трубу? – спрашиваю их.

– Ради чего, ради чего… - отзывается Мимино. – У меня четверо сыновей, один сейчас ранен, воюет с 22-го. Так разве бывает – дети воюют, а папа сидит? У меня подрастает младший, ему 17. Я должен закончить войну до его призывного возраста.

– А средний?

– Погиб.

– Где?

– Не могу…

– Он тоже воевал, и вы после этого пошли?

– Да.

– Примете соболезнования.

– Ниче. Ниче… Говорят, молодые должны воевать. Это песенки! Молодые рожать должны.

– И жить, - вставляет усатый Трак, держась за перебинтованную руку.

– Жить, - соглашается Мимино. – Знаете, многие говорят – «Вот пусть к нам придут, тогда мы пойдем». А Курск это не мы, что ли?! Я тут стою на улице, все не так, как дома, но все родное. И Одесса – родная… Ну я так скажу ради чего, только звучать будет как-то… Ну, я – за Родину. За мое Трубецкое, за Сибирь мою.

– Но вы в Курске.

– Да какая разница! Я, ты, он, она – вместе дружная семья!

Трак говорит, что родина для него – это мир, жизнь без войны. Сейчас эти люди родом из СССР говорят между собой, что если теперь осмыслить ради чего залезли в трубу, то, может быть, не только для штурма ВСУ, а и ради того, чтобы российским людям показать – «я, ты, он, она – вместе дружная семья». Современные люди в это не верят, но после трубы-то поверить должны. А украинцы теперь пусть боятся, ага. Они теперь газ будут бояться дома включать – вдруг русские из конфорок полезут.

– Вы кто? Вы – герои? – спрашиваю их.

– Ха! Че за слова такие – герои? – усмехается Трак. – Я – тракторист обычный, с Удмуртии.

– А я – Мимино, водитель.

– А я – обычный рядовой Ветер.

Рядовой Ветер до общего спуска в трубу уже провел в ней 4 суток, готовя ее для штурмовиков. Они смеются над тем, что я называю их героями, говорят, таких рядовых у страны много – сотни тысяч. Поэтому Россию никто не победит, у нее такой народ – много-много рядовых.

Марина Ахмедова