futuramer001

Аннотация издательства: Итак. Год 1944-й. Советские войска победно вступают в Западную Европу — и движутся к Брюсселю. Вам кажется, что все было НЕ СОВСЕМ ТАК? Вы, конечно, правы! Но — вы когда-нибудь задумывались, ЧТО БЫЛО БЫ, если бы все вышло ИМЕННО ТАК?...

Очень хорошая альтернатива. Сделан допуск, что часть программы "Большого флота" выполнена.

Данная книга прекрасно ищется в поисковиках.

Ссылка на книгу на одном из сайтов, если кому-то неудобно (неохота) пользоваться поисковиком.

Отрывки из книги

...В середине июля сорок четвертого года германское правительство через доверенных лиц в Швейцарии начало осторожно зондировать почву о возможности заключения обоюдовыгодного сепаратного мира с западными членами Коалиции. Сначала эти попытки презрительно игнорировались, но Риббентроп сделал достаточно умный шаг, тайно переправив через Стокгольм весьма полный пакет информации о действительном положении на Восточном фронте...

...Все это аккуратно подводило читателя к мысли о том, что русские взяли слишком большой разбег и на унижении Германии они не остановятся, слишком уж их много...

...Через неделю в Женеву вылетели уже полномочные представители Британии, Соединенных Штатов и Франции для проведения предварительных переговоров с Риббентропом. Переговоры проводились в обстановке строжайшей секретности и привели к выработке теоретической договоренности об ограничении сферы влияния советской стороны после капитуляции Германии. Очень обтекаемая и приличная формулировка, не правда ли? Германия должна была капитулировать перед западными союзниками и перевести свои вооруженные силы под их юрисдикцию в обмен на сохранение территориальной целостности...

...— Лишний день отсрочки ничего не решит. Практически все, что может быть сделано, уже сделано. Гитлер убит заговорщиками, немцы открыли Западный фронт, и сейчас колонны бывших союзников идут в нашу сторону. За день они сумеют пройти лишние сто — сто пятьдесят километров...

— »Ratsch-boom», — буркнул в темноте немецкий офицер...

— Что? — удивился британец, хорошо знавший немецкий.

— »Ратш-бум», — повторил немец, не слишком вежливо ткнув рукой в направлении вспышек на горизонте.

— Я не понимаю.

— В первый раз слышите это?

— Что — это?

Британский майор искренне пытался понять, что имеет в виду немец, показавший на опоясанный белыми вспышками темный горизонт, по направлению к которому двигалась их колонна, но в какофонии вздохов и шелеста рвущихся вдалеке снарядов так ничего особенного и не разбирал.

— Привыкайте, герр майор, — опять буркнул немец. — Я-то надеялся, что долго теперь не услышу эту суку.

Он коротко и тихо выругался, употребив пару новых для чистокровного «байта» оборотов.

— Слышите? Такой то-онкий звук? «Рат-т-тш!» И тут же — «Бум!». Русская противотанковая пушка. Мы должны быть уже близко.

— Что, их превосходительство генерал-майор собирается атаковать ночью?

Англичанин намеренно употребил армейское звание вместо «бригаденфюрера» — мелкая деталь, показывающая, кто здесь хозяин.

— Приказ был вступить в контакт, установить противостоящие силы, утром контратаковать... Было бы лучше, герр майор, если бы вы в штаб дивизии отправились. А то не ровен час...

— Я потому и нахожусь здесь, а не в штабе дивизии, потому что там ваш «Ратш-бум» не слышен.

— Будьте спокойны, — немец хмыкнул. — Когда русские начинают свой «Бум», слышно их бывает очень хорошо.

— Вы уже были на русском фронте, майор?

Немец вместо ответа отвернул косой воротник плаща и посветил лучом маленького ручного фонарика на красно-белую ленточку. «Мороженое мясо», русская зимняя компания.

— Полтора года, — сказал он после некоторого молчания. — Потом, слава Богу, отправили к вам на отдых.

— Неужели общение с нами вам показалось отдыхом?

— Ну почему же... У нас были свои трудности. Налеты, обстрелы... Когда вы переправились, рай кончился. Но с Россией это не сравнить...

Первая книга цикла. Но вполне самостоятельное произведение. Книга состоит из рассказов паломников. Тут и приключения социально-психологическая фантастика и боевик. Это шедевр, который, я считаю, стоит прочитать и людям, не любящим фантастику.

Данная книга прекрасно ищется в поисковиках.

Отрывки из книги

...– Доктор, вы хотите сказать, что Рахиль заболела на Гиперионе какой-то геронтопатией? – Он на секунду замолчал, роясь в памяти. – Что-нибудь вроде синдрома Мафусаила или ранней болезни Альцгеймера?– Нет, – ответила Сингх. – То, чем больна ваша дочь, названия не имеет. Здешние медики называют это болезнью Мерлина. Видите ли… процесс старения вашей дочери протекает с нормальной скоростью… но, как нам кажется, в обратном направлении...

...– Привет, ма. Привет, па. Не сердитесь, что я несколько недель не звонила и не писала. Вы уже, наверное, знаете, что я бросила университет. И Мелио тоже. Продолжать занятия было просто глупо. Я во вторник забываю, о чем нам говорили в понедельник. Даже диски и комлоги не помогают...

...После этого Сол, словно одержимый, стал собирать информацию о Гиперионе, Гробницах Времени и Шрайке...

...Епископ подпер свою массивную голову кулаком.

– В чем проявляется болезнь вашей дочери, господин Вайнтрауб?

– Это… заболевание, связанное с временем, ваше превосходительство.

Епископ вскинулся и напряженно подался вперед.

– В каком именно из святых мест вашу дочь постигла болезнь, господин Вайнтрауб?

– В сооружении, называемом Сфинксом, ваше превосходительство.

Епископ вскочил так стремительно, что смахнул на пол бумаги, лежавшие у него на столе. Даже без мантии этот человек был вдвое крупнее и массивнее Сола. В трепещущей же красной мантии, облекавшей всю его высокую фигуру, служитель Шрайка возвышался над ним, подобно багровому воплощению смерти.

– Вы можете идти! – прогремел гигант. – Из всех людей вашей дочери выпало наивысшее благословение и тягчайшее из проклятий. И ни вы, ни Церковь… никто из ныне живущих ничего не сможет для нее сделать...

...Как-то утром, когда Рахиль ушла играть с Джуди (она стала слишком маленькой, чтобы ходить в школу), Сара сказала:

– Сол, нам надо отвезти ее на Гиперион.

– Что? – Сол изумленно уставился на нее.

– Ты слышал что. Мы не можем ждать. Скоро она разучится ходить… говорить. Кроме того, мы не становимся моложе. – Сара невесело рассмеялась. – Звучит странно. Да? Но мы действительно не молодеем...

...– Итак, вы утверждаете, – произнес Девон Уайтшир, ведущий этой передачи и третий по популярности человек в инфосфере Сети, – что отказ Церкви Шрайка и… медлительность Гегемонии в оформлении визы… что эти обстоятельства обрекают вашего ребенка на… исчезновение?

– Совершенно верно, – ответил Сол. – До Гипериона нельзя добраться быстрее, чем за шесть недель. Рахили сейчас двенадцать недель. Любое промедление – по вине ли Церкви Шрайка, либо бюрократии Сети – убьет моего ребенка.

Участники передачи заволновались. Девон Уайтшир повернулся к ближайшему имиджеру, и его добродушное худощавое лицо заполнило весь экран.

– Этот человек не знает, сможет ли он спасти свою дочку. – Голос Уайтшира зазвенел от сдерживаемого волнения. – Но ведь все, чего он просит, это дать ему шанс. Думаете ли вы, что он и его дочка заслуживают этот шанс? Если да, то обращайтесь к вашим планетарным представителям и в ближайшее к вам святилище Церкви Шрайка. Номер вашего ближайшего святилища сейчас появится у вас на экранах. – Он снова повернулся к Солу. – Мы желаем вам удачи, господин Вайнтрауб. И, – большая рука Уайтшира коснулась щеки Рахили, – мы желаем счастливого пути тебе, наш маленький друг.

На экране вновь появилось лицо Рахили и оставалось на нем до тех пор, пока он не погас...

...Вооруженные силы с гордостью заявляли, что готовы к любым непредвиденным ситуациям как в самой Сети, так и в колониях. Но битва за Южную Брешию застала их врасплох, равно как и ее влияние на дух Нью-Бусидо.

Без кодекса Нью-Бусидо, которому была подчинена вся жизнь Кассада, военные просто не смогли бы сохранить себя как сословие.

После бесстыдства войн конца двадцатого – начала двадцать первого столетий, когда господствовала стратегия, обрекавшая гражданское население на участь заложников, тогда как палачи в генеральских мундирах отсиживались в полусотне метров под землей, в автономных бункерах, возмущение оставшихся в живых мирных жителей было столь велико, что даже сотню лет спустя одно только слово «военный» могло привести к линчеванию...

..Военная доктрина Гегемонии исходила из возможности выиграть войну с орбиты, но реальный вооруженный захват индустриальной планеты считался невозможным. В самом деле: как обеспечить высадку столь огромной армии? Как ее снабжать? Как держать под контролем необъятные оккупированные территории? Аргументы были неотразимы...

..Только вот Бродяги, очевидно, о них не знали. На двадцать третий день войны более двух тысяч десантных катеров и челноков атаковали Южную Брешию. Остатки брешианской авиации были уничтожены в первые же часы вторжения...

..Как выяснилось, за три столетия Бродяги изменились физически и окончательно приспособились к жизни в невесомости. Но их мобильная пехота использовала скафандры с силовым экзоскелетом, и через несколько дней Бродяги – одетые в черное, длиннорукие и длинноногие, похожие на гигантских пауков, – расползлись по всем городам Южной Брешии...

...Поначалу предполагалось, что операция займет день-два, потом этот срок увеличился до тридцати дней, потом уже до шестидесяти, а сами боевые действия все больше напоминали войны двадцатого столетия: затяжные ожесточенные бои, кирпичная пыль разрушенных городов, трупы мирных жителей. Изрядно потрепанный в первые же дни боев восьмидесятитысячный корпус получил стотысячное подкрепление, а затем, когда и оно стало таять на глазах, командование запросило еще двести тысяч. Только мрачная решимость Мейны Гладстон и десятка ее сторонников в Сенате позволяла продолжать войну...

..Кассад сразу же понял, что надо менять тактику...

..Командуя полком, а затем – временно, после уничтожения командной группы Дельта в полном составе – дивизией, он призывал людей сохранять выдержку и непрестанно слал запросы на применение термоядерного оружия для огневой поддержки контрнаступления...

...И когда на девяносто седьмой день «спасательной операции» Бродяги наконец убрались восвояси, Кассад уже успел заработать двусмысленную кличку – «мясник Южной Брешии». По слухам, его боялись даже собственные солдаты...

Очень неплохой цикл. Нет всемогущества попаданцев. Главный герой не спешит в КГБ, не спешит знакомиться с Брежневым или сбежать за границу. Он пытается воспользоваться полученными знаниями. Также пытается исправить ошибки, допущенные в юности.

Хорошая литературная основа, грамотный русский язык, рассмотрение ситуации с разных точек зрения, некартонные герои. Что еще нужно для хороших книг?

Данный цикл книг прекрасно ищется в поисковиках

Страница автора на Самиздате

Отрывки из книг

…Подумал, поулыбался и дописал:

"Получение письма прошу подтвердить путем публикации на третьей странице газеты "Красная звезда" заметки, где будет упомянут майор Д. Гремлин".

Надо все это красиво завершить. Пройдясь по комнате, я еще раз перебрал варианты. Ладно, хулиганство, конечно, но мне этого очень хочется. А такое сильное желание не может быть плохим, не так ли? Шутить так шутить, и я вывожу:

"Квинт Лициний Спектатор, руководитель полевой студенческой практики лаборатории социального прогресса Расеннского университета"…

…Николай Ефимович неторопливо проверил целостность, прочел квитанцию, хмыкнув на метке "срочно", поставил время и расписался.

Когда за визитером закрылась дверь, он еще немного посверлил взглядом лежащую на столешнице доставку, но так и не смог придумать причину, по которой служба перлюстрации использовала столь необычную для нее пометку "срочно". Как назло, в голову лезло только что-то непотребное из анекдотов про Штирлица. Еще раз невнятно хмыкнув, Николай Ефимович аккуратно отстриг ножницами край конверта, извлек вложение и, развернув первый лист, прочел

Совершенно секретно,

фельдпочтой, срочно

председателю КГБ при Совете Министров СССР

Копия: заведующему сектором органов КГБ

отдела административных органов ЦК КПСС

(для сведения)

СЛУЖЕБНОЕ ПИСЬМО

Настоящим докладываю, что 28 марта в 15:25 контролером перлюстрации почтовой корреспонденции прапорщиком ГУСЕВОЙ А. И. при проверке корреспонденции, направленной по адресам списка 3, обнаружено вложение (Приложение 1), содержащее признаки государственной тайны.

Письмо отправлено 25 марта из г. Ленинград, обратный адрес указан.

Адресат письма - начальник ВГУ КГБ генерал-лейтенант ГРИГОРЕНКО Г. Ф.

В соответствии с п. 23.4 инструкции 09/сс-69 доставка письма приостановлена. Прошу указаний относительно дальнейших действий.

Начальник 6 отдела ОТУ КГБ

полковник Виноградский В.Н.

28 марта 1977 г.

Отложив служебное письмо в сторону, генерал взялся за приложения.

- Черт, - пробормотал, наливаясь краснотой после второго абзаца. - Черт, черт...

Возбужденно покачиваясь в кресле, дочитал до конца и, закрыв глаза, откинулся на спинку, впрессовывая текст в тренированную память. Через минуту встрепенулся, медленно прочел еще раз и потянулся к телефону:

- Алена, сделай чайку покрепче.

Затем набрал еще один номер:

- Мурзик, это я. Задержусь сегодня... Угу... Да... Хорошо... Да, целую…

…После ухода контрразведчиков Андропов взял лист и вывел на нем "майор Д. Гремлин, 3-я страница", поставил подпись и вызвал порученца.

- Василий, съезди в редакцию "Красной звезды". - Поднял покрасневшие глаза на часы, подумал и уточнил: - Завтра. Передашь главному редактору, пусть в ближайшем номере вставят этого персонажа в любом месте на третьей странице. Когда номер выйдет - принесешь покажешь…

…- Юрий Владимирович, разрешите доложить?

- Что, Василь?

- Съездил на Хорошевское шоссе, в "Красную звезду", отдал главреду...

- Ну хорошо, иди.

- Юрий Владимирович, там интересная ситуация...

- Что? - Чуть нахмурив брови, Андропов подался вперед.

- Как я случайно выяснил в разговоре, вчера к ним с аналогичной просьбой обратились из Московского уголовного розыска. Тоже третья страница, только другие звание и фамилия. - Порученец развернул бумагу и прочел: - Прапорщик В. Эльфян.

- Из МУРа? - Андропов пораженно откинулся на спинку кресла. - Кто именно, выяснил?

- Да, начальник МУРа Олег Александрович Еркин…

…Устало ссутулившись, Андропов сидел в кресле у окна и в пятый раз перечитывал доставленное из МУРа письмо.

- В огороде бузина, а в Киеве дядька, - недовольно пробормотал он и нажал звонок. - Соедините меня с начальником МУРа Еркиным Олегом Александровичем, - сказал возникшему на пороге секретарю. Посмотрел на часы и добавил: - Наверное, он уже дома.

- Добрый вечер, Олег Александрович, это Андропов, - повел он телефонную партию. - Извините, что на квартиру... Все равно извините... Спасибо за интересное письмо. Удалось уже что-нибудь проверить? - Прижав трубку к уху плечом, приготовился записывать. - Вот как... Это тот, которым москвичек два года пугали?.. Два с половиной? Понятно... А как с доказательной базой? Не оговор?

Из-под золотого пера быстро полетели аккуратные строчки: "опознан выжившими жертвами", "дает признательные показания", "обнаружены ювелирные украшения убитых".

- И что, прямо как в письме написано, в пакете с мукой?.. Поразительно... Ага-ага... То есть я правильно понимаю - вы абсолютно убеждены, что этот Евсеев и есть разыскиваемый преступник?.. Сами допрашивали... Понятно. А по другим эпизодам из письма?.. Ну это еще несколько недель, пока эти бригады доедут и дела поднимут... Ах вот как... Интересно...

На бумагу добавилось "Ленинград, март 77, проникновение в квартиру под видом работника милиции, изнасилование".

- Олег Александрович, - в голосе Андропова появились вкрадчивые нотки, - а мыслей по автору письма никаких нет?.. Я это понимаю... И это тоже... В абсолютно неофициальном порядке... Вы же понимаете, что нас это не может не заинтересовать... Экстрасенс? Вы это серьезно?.. Ну, знаете ли, я еще ни одного не видел, а уж как мы их искали. И до сих пор ищем... Да аферистка эта Роза Кулешова, ей в цирке выступать...

…Едва за Григоренко закрылась дверь, Андропов ринулся к сейфу. На стол рядком легли три фотокопии и один оригинал. Над ними, бормоча, хищно навис председатель КГБ:

- Так... Предатели - раз. Серийные убийцы и насильники - два. Террористы - три. Все отправления из Ленинграда, от двадцать пятого марта. И еще одно, с прогнозами, оттуда же, от второго апреля…

…Когда за последним оперативником закрылась дверь, он прогулялся до окна и, открыв форточку, задумчиво втянул прохладный воздух. Картинка никак не складывалась, словно в ней отсутствовал важный фрагмент. Вернулся к столу и снова заперебирал толстую пачку свежих отпечатков с материалами из успешно изъятого сегодня тайника.

Совершенно очевидно, что с той стороны сидит профессионал. Выход на Синти, первое сообщение с указанием на тайник, контроль получения, выбор удобного места размещения тайника со слепыми зонами на подъездах, таблица для дальнейшей связи - все говорит о хорошей школе.

Но материал - ну очень странный... Не профильный. Ладно, забросим в Лэнгли, пусть передадут смежникам из Управления по борьбе с наркотиками. Это их хлеб, может, пригодится.

Фред сделал еще один глоток чуть теплого кофе и поморщился. Интересно, где хоть эти дыры находятся - Кали и Медельин? И что это за чуваки такие: братья Очиа, Хосе Гача, Пабло Эскобар? Легкая озабоченность не проходила…

…Подумать было о чем. Спонтанно начавшаяся операция привела к неожиданным результатам. Неделю назад прямиком из Лэнгли свалился приказ принять и оказать максимальное содействие туристу, которому вдруг приспичило посмотреть Ленинград. Приехавший днем действительно с неподдельным удовольствием осматривал город и прошелся по Эрмитажу, уделив особое внимание Питеру Брейгелю-младшему и другим малым голландцам, а вечером забрел к Фреду на огонек и, предъявив удостоверение директора разведывательного департамента Управления по борьбе с наркотиками, по-хозяйски расположился в кабинете.

Всю ночь он умело, до зубовного скрежета, потрошил сначала Фреда, потом Синти, заставляя вспоминать малейшие детали...

...Фред задумчиво прищурился, глядя куда-то вдаль сквозь расплывающееся над ним колечко дыма. Основное было сказано на прощанье, сегодня утром:

- Те восемьдесят страниц, что вы принесли, прозвучали как набат колокола. Мы прохлопали, что к нам в постель ползет черная мамба. Все очень серьезно. Президент через неделю проводит совещание по этому вопросу. Я буду просить, чтобы вас не двигали из Ленинграда. - Он с усмешкой посмотрел на чуть слышно застонавшую Синти. - Нам очень-очень нужна такая информация, за любые деньги и под любые гарантии.

Можете смело считать, что одно это письмо окупило все затраты на ЦРУ в этом финансовом году. Скоро вам подкинут пару опытных агентов глубокого прикрытия, но главные - вы. Вы начали, вы достигли успеха, вы и продолжайте. Берегите контакт - это раз, дрожите над ним, хольте и лелейте. И пытайтесь сделать его двухсторонним. Ищите, думайте.

Еще раз повторяю - любые гарантии, любые деньги, при необходимости - все наши возможности по эксфильтрации из СССР. Нам этот человек очень нужен, он очень много знает. Кстати, там и аналитическая часть неслабая, учитесь. Ну бывайте...

…Собственно, это приводит нас к четвертой гипотезе, "параллельные миры", она же - "этруски". Кстати, как ни странно, но она, как и "инопланетяне", не противоречит материалистическому пониманию мира и имеет определенный научный фундамент…

… Иванов усмехнулся, останавливая входящего в раж Минцева:

- В общем, с оперативной точки зрения это уже не принципиально. Во всех случаях, кроме "Озарения", мы имеем дело с гостями, только в одном случае они прилетели с другой планеты, во втором прибыли из будущего, а в третьем - из параллельного измерения. Кстати... давай про этрусков.

- Эээ... - в глазах у Жоры вдруг мелькнуло что-то одесское. - Есть одно обстоятельство, вряд ли носящее случайный характер. Помните, Квинт Лициний Спектатор, Расеннский университет? Я втемную отправил одного капитана исследовать эту подпись. Так вот, там получилось интересное пересечение... У историков уже есть теория, которая кое-какие странности этого дела может объяснить...

В общем, "Квинт Лициний Спектатор" - это что-то вроде нашего "фамилия имя отчество" у древних римлян. Личное имя - Квинт, то есть "пятый". Соответствует нашим старинным "Вторак", "Третьяк", "Четвертак". Родовое имя - Лициний, фамилия. Отчеств у римлян не было, но некоторые получали прозвища, и Спектатор как раз таким и является. Переводится как "наблюдатель". Лициний Пятый, Наблюдатель.

- И что? - Андропов непонимающе нахмурился.

- Лицинии - древний род из плебеев. Пятнадцать консулов, два великих понтифика... Но не это интересно. Считается, что род Лициниев идет от этрусков. Жил такой народ все первое тысячелетие до нашей эры сразу к северу от Рима, на территории современной Тосканы. Примерно к сотому году до нашей эры окончательно ассимилированы победившими их римлянами. Брут, кстати, Пифагор и Меценат - из этрусков. Так вот, самоназвание этого народа было "расенны", именно с двумя "н". А, напомню, в подписи стоит "Расеннский университет". Естественно, на нашей Земле такого учебного заведения нет, и не было - проверили. Вряд ли это случайное совпадение, Лициний и Расенна в одной фразе. Нас наводят на какую-то мысль.

Иванов хмыкнул:

- Излагай дальше, не жмись.

- Если взять гипотезу о параллельных мирах, где история пошла иначе, и пришельцах оттуда, то можно предположить, что где-то есть "мир победивших этрусков", в котором они не были ассимилированы римлянами, и где существует этот самый Расеннский университет…

Это не шедевр. Просто добротное чтиво.

Начало книги занудное, затянутое. Я когда первый раз читал книгу хотел уже было бросить ее, но перелистнул энное количество страниц и не пожалел.

Книга прекрасно описывает 90-е, это ощущение бардака и всеобщего развала.

Кончается книга эмиграцией главного героя и его семьи в США. Вот такой вот патриотизм.

Данная книга прекрасно ищется в поисковиках.

Отрывки из книги

…Время приближалось к полуночи, когда автобус доставил нас — группу из десяти человек, возглавляемую прапорщиком, — к Казанскому вокзалу, откуда я позвонил по телефону домой.

— Где ты? — донесся взволнованный голос матери.

— А тебе не звонили?

— Нет…

— Я в армии, мама. Передай привет прокуратуре. Свидетель отныне занят ратным трудом.

— Вот подонки!.. Подонки!..

Через хрипы в мембране я услышал ее плач и внезапно едва не разревелся сам, однако, взяв себя в руки, проронил:

— Поезд через десять минут. Едем в Ростов-на-Дону. Внутренние войска. Все. Прибуду на место — напишу.

— Но как же… — донеслось с отчаянием.

— Все. Целую. И не затевай никакого скандала. Ни в коем случае. Иначе — труба!

— Я поняла…

…Жизнь в госпитале протекала размеренно и сытно.

Вечером, на сон грядущий, в казенном овчинном тулупе и в валенках я отправлялся подышать воздухом, бродя по темным зимним аллеям, где однажды столкнулся с разговорчивым мужчиной средних лет, одетым в хорошую дубленку и в такие же, как у меня, больничные валенки, что выдавали его принадлежность к категории пациентов.

Мой собеседник представился Василием Константиновичем, на вопрос: в каком, дескать, звании — поморщился, ответив кратко: две звезды в одну линию, и на мое уточнение: "Прапорщик? " — кивнул сокрушенно: мол, извиняй, а до больших чинов не дослужился.

Мужиком он оказался остроумным, свойским, на вечерних прогулках мы поведали друг другу кучу анекдотов, и как-то я даже посетовал вслух, отчего, дескать, не служу под командованием такого вот милейшего старшины, а попадаются мне неизменно какие-то дуболомы и людоеды.

— Задолбали командиры? — поинтересовался Константиныч — так я уже его называл — с сочувствием человека, на собственной шкуре испытавшего все жесткие пинки армейской судьбы и определяющих ее лиц.

— Не то слово! — откликнулся я. — Террор двадцать четыре часа в сутки. По три-четыре ночи в нарядах, кормежка — помои, масло и мясо налево идут, никаких увольнений в город, а вот когда начальство с инспекцией приезжает, тут тебе и салфеточки на столах, и даже конфетки, вечерний киносеанс… благолепие, в общем!

— Потому что об инспекции знают заранее, — умудренно сказал Константиныч.

— Естественно!

Я еще около часа живописал прапорщику ужасы курсантского бытия, упомянув, кстати, о предложении своего сокурсника сигануть с третьего этажа, дабы очутиться здесь, в больничной нирване, как о наглядном примере доведения человека до крайней степени отчаяния, но Константиныч, служивший, по его словам, среди бумагомарателей в каком-то штабе и оторванный от бытия низших слоев, воспринимал мои рассказы как нечто научно-фантастическое, хотя недоверчивое сопереживание мне выказывал.

В холле госпиталя мы с ним простились, я дружески хлопнул Константиныча по плечу, направляясь в свое отделение, но тут заметил замершего у лифта соседа по палате — полковника с загипсованной клешней, смотревшего на меня с каким-то страдальческим укором.

— Болит рука? — поинтересовался я, преисполнившись чувством сопереживания.

— Так вот почему вы служите в Москве… — молвил полковник. — А говорили: распределение, случайность…

— Не понял.

— Что ж тут не понять… Может, вы не знаете и того человека, с кем только что распрощались?

— Знаю… Константиныч…

— Василий Константинович.

— Ну… — Я начал предчувствовать нечто нехорошее.

— Заместитель министра внутренних дел…

…Ночью я спал плохо. А на следующий день узнал, что высокопоставленный пациент из госпиталя после обследования выписан, так что отныне для прогулок мне следовало подобрать иного компаньона.

Через четыре дня настала пора и мне возвращаться в постылую учебку, из которой приехал за мной знакомый «уазик»…

…Еще на пороге казармы торчавший у тумбочки дневальный поведал, что я прибыл в прямо в пасть льва, поскольку за время моего отсутствия в часть нагрянул заместитель министра внутренних дел, обнаруживший здесь столько всяческих нарушений, что половина офицерского состава получила строгие выговоры, гауптвахта переполнилась прапорщиками-расхитителями, а командир полка сидит в предынфарктном состоянии под домашним арестом…

…Утром, купив на углу у метро кофе в пластмассовом стаканчике и сэндвич с ветчиной, я уселся вместе с Изей в грузовичок и покатил, завтракая на ходу, в аэропорт Западного Берлина Тегель, на таможню которого пришло из Турции карго с дубленками и кожаными куртками, отправленное стараниями неведомой мне родственницы нового начальника.

Без каких-либо проволочек груз получив, мы двинулись на торговую Кантштрассе, где меня просто-таки поразило обилие магазинов, чьими владельцами являлись выходцы из России, прибывшие в Берлин незамедлительно после падения разделяющей город стены…

…Впрочем, практически весь их бизнес основывался на российском армейском покупателе. Такие типы, как Изя, поставляли в оптовые магазинчики на Кантштрассе ходкий товар, а далее товар распределялся по мелким торговцам, реализующим его в воинских частях, подобных оставленному мной дивизиону. В своей среде торговцы именовались «лесниками».

Особенно популярным товаром являлось газовое, дробовое и электрошоковое оружие, приобретаемое убывающими на криминальные просторы отчизны военными как предметы первой тамошней необходимости.

Торговля же данными бытовыми аксессуарами требовала дорогостоящей лицензии, чье приобретение бывшие спекулянты считали такой же излишней роскошью, как и уплату налогов приютившему их немецкому государству, а потому на Кантштрассе зверствовала полиция, устраивая обыски в магазинах, проверки документов с целью обнаружения нелегалов, незаконно работающих за прилавком, а также безжалостно штрафуя владельцев машин, парковавшихся под знаками «остановка запрещена», которыми Кантштрассе, именующаяся с недавнего времени «улицей русской мафии», была усеяна на всем своем протяжении…

…Волоча последние коробки с дубленками, мы вошли в магазин, дабы получить накладную, но тут в двери появился какой-то невзрачный человечек, отрывисто произнесший в сторону стоящего за прилавком хозяина:

— Полицай сигнал.

Практически вся публика, находившаяся в торговом учреждении, побросав свои тюки, сумки, теряя башмаки и очки, ринулась к выходу, но тут выяснилось, что невзрачный человечек, заглянувший в магазин, просто задал вопрос, имеется ли в продаже сигнал типа полицейской мигалки, и не более того.

Возникшая суматоха быстро улеглась, но на праздного посетителя вылился не один ушат нецензурного негодования.

Пока деловая публика предавалась выбросу своих отрицательных эмоций, к магазину действительно подкатил полицейский автомобиль и на пороге возникли двое офицеров с пистолетами и наручниками...