brotheradmin

— Бензина там нет, — хмыкнул Аутлуков, поправляя на плече ремень с подвесом для портативного экзистенциального стабилизатора (в просторечии — той самой кофемолки, только в форм-факторе термоса из-под «Доширака»). — Там вообще ничего физического нет, майор. Мы едем в Марград. Топливо для «Фомича» — сжиженные человеческие иллюзии и побочные эффекты от неисполненных желаний. Так что твой отставной майорский «Запорожец» тут бы просто схлопнулся в сингулярность от тоски и отсутствия бензоколонки.

Поезд «Фомич» подошел к платформе со звуком, напоминающим скрежет терабайтов по наждачной бумаге. Это был не состав, а многомерный левиафан, обшитый ржавым неоном и эльфийскими рунами, которые постоянно матерились на древнеэльфийском, потому что корпорация-перевозчик «РЖД-Мидгард» сэкономила на лицензионном языковом пакете.

Табло над путями мигнуло: 31 июля, 23:59:59... 1 августа, 00:00:00. Четного числа не случилось. Хроно-дамон проводника зевнул, выпустив изо рта пиксельный дым, и махнул жезлом, светящимся как бенгальский огонь в уране. Поезд дернулся, игнорируя законы инерции, и реальность за окном смазалась в сплошной поток ASCII-символов.

Они зашли в вагон. В воздухе пахло озоном, дешевыми синтетическими пельменями и чужими подавленными воспоминаниями.

В тамбуре Зинаида Павловна пыталась впихнуть в багажную полку свой чемодан. Чемодан, судя по гравитационным линзам, искривляющим свет вокруг него, содержал как минимум три карманных вселенных и тонну советского фарфора. — Зинаида Павловна, ну сколько можно! — шипел проводник, у которого вместо головы был ретро-телевизор, показывающий помехи. — По регламенту, темная материя сдается в багаж! — А я в ней белье везу, Валерий! — огрызалась бабка, и ее кибер-имплант в глазу злобно пискнул, сканируя проводника на наличие воровского софта.

В купе напротив мигал Степан Граммовесов. Буквально. Его аватар рассинхронизировался с базой данных реальности. Секунду он был в форме гвардейца, секунду — кибер-самураем, еще секунду — просто облаком разумного газа. — Опять у меня откат на 845-ю инкарнацию, — простонал Степан, пытаясь закурить электронную сигарету, которая вместо пара выдавала настоящие, соленые слезы. — Там, в прошлой жизни, я был беззубым троллем-хакером в Нео-Асгарде. До сих пор челюсть чешется, а в логе ошибок висит "Ошибка 404: Клыки не найдены".

Несравненнов (тот еще фрукт, который, по слухам, на планете Ыбыргым был Емелей, но мутировал в отставного мента после плотного контакта с земным бюрократизмом) плюхнулся на нижнюю полку, обитую дерматином, который больно кусался нано-роботами.

— Ладно, — вздохнул он, доставая из кармана гимнастерки нейронный коммутатор, стилизованный под золотую рыбку с USB-хвостом. — Щучье веление, нейронное повеление... Сделай так, чтоб мне проводник чай в подстаканнике принес, и чтоб сахар был, а не этот синтетический тротил.

Аутлуков дернул его за рукав, его оптоволоконный глаз расширился в панике. — Ты спятил, майор? Ты же знаешь, здешний «Демон Исполнения Желаний» работает на кривых смарт-контрактах! В прошлый раз ты попросил «чтоб чай был горячим», и он поднял температуру жидкости до температуры поверхности Солнца. Пол-вагона в плазму ушло, помнишь? А потом писатель из седьмого купе два часа писал заново главу, где мы не обугленные скелеты!

— Да я аккуратнее! — отмахнулся Несравненнов. — Я мысленно добавил уточнение: «комфортной температуры для биомассы, без экзистенциальных угроз и с лицензионным сахаром».

Дверь купе с лязгом отъехала. Вошел проводник с подносом. На подстаканнике, действительно, стоял стакан с чаем. Вот только сам проводник был теперь не человеком с телевизором, а точной копией писателя Артемия Мальцева, который, судя по его безумному взгляду, только что осознал, что его собственный персонаж (то есть он сам) сейчас напишет в сюжете дыру, и все они провалятся в сюжетное небытие.

— Ваш чай, — механически произнес Мальцев-проводник, и из стакана с чаем начала сочиться густая, неоновая жижа, шепчущая на латыни проклятия. — Сахар в базе данных удален за ненадобностью, так как вызывает инсулиновый апокалипсис в 30% альтернативных таймлайнов. Приятной дегустации энтропии.

Аутлуков тяжело вздохнул, доставая свою портативную кофемолку-термос и начиная лихорадочно крутить ручку. Из жерновов посыпались искры, стабилизируя локальный рендер купе.

— Ну всё, поехали, — пробурчал главный инженер, глядя, как чай в стакане начинает пытаться собрать себя в виде миниатюрной гидры. — Крути свой нейронный интерфейс, майор. Если мы не перепишем этот смарт-контракт до следующей станции, этот чай скоро потребует жертвоприношений, а я, как ты знаешь, на жертвоприношения в командировках не уполномочен. У меня только аванс и справка 2-НДФЛ.

Чай в стакане с подстаканником зашипел, выпустив неоновую струйку пара. Из жидкости начала вырисовываться трехголовая гидра, причем каждая голова требовала свою жертву: первая — девственницу, вторая — лицензионный ключ Windows, третья — свежий баг в продакшене.

— Держи локальный рендер, майор! — проорал Аутлуков, вращая ручку кофемолки так быстро, что его биомеханическая рука ушла в невидимость. — Если она материализуется, нам всем придется подписывать NDA кровью!

В этот момент дверь купе с пневматическим шипением отъехала в сторону. На пороге стояла Зинаида Павловна.

— Молодые люди, вы тут не видели моих... — начала она, но не успела закончить.

Из ее гравитационного чемодана, стоящего в коридоре, выпрыгнули два кота. Точнее, выпрыгнул один, а второй одновременно сидел в чемодане, спал на верхней полке и был закопан в саду на даче в Фомске.

— Зинаида Павловна! — взвыл Несравненнов, инстинктивно прижимая к груди нейронную рыбку. — Вы же в декларации писали, что везете только фарфор и соленья! У них же спин нечитаемый!

— Да они у меня в суперпозиции, майор, не суетитесь! — отмахнулась бабка, поправляя кибер-платок. — Один в чемодане, другой на свободе. А пока вы на них не смотрите, они вообще в 1979 году остались. Экономия багажного места!

Коты, которых, судя по всему, звали Барсик и Барсик, лениво потянулись. Один был полностью материальным, рыжим и наглым. Второй представлял собой голографический wireframe-каркас, внутри которого гудели и переливались чужие сны и помехи от старого телевизора. Их мурчание звучало как скрежет модема на 56 килобитах, смешанный с григорианским хором.

Рыжий Барсик, зевнув и показав пасть, в которой вместо зубов маячили нули и единицы, лениво потянулся лапой к стакану с чаем. Он ударил по гидре.

Бдыщ.

Волновая функция чайной гидры схлопнулась. Неоновая жижа мгновенно потеряла энтропию, свернулась в обычный пакетик «Принцессы Нори» и шлепнулась на стол. Рядом материализовалась ложка, слегка пахнущая озониумом.

— Вот видите! — triumphantly заявила Зинаида Павловна. — Они у меня экзорцисты! Прошлый раз в буфете пельмени коллапсировали, так они их обратно в фарш привели.

Аутлуков выдохнул, останавливая кофемолку. Его оптоволоконный глаз мигнул зеленым: System Stable.

— Зинаида Павловна, в следующий раз, когда ваши коты будут жрать чужие вероятностные ветки, оформляйте их как служебных хакеров! — он устало протер виски. — Ладно. Садитесь. Поезд идет.

Несравненнов с подозрением посмотрел на wireframe-кота, который теперь сидел у него на коленях, игнорируя законы физики и проходя сквозь его штаны.

— Слушай, Сан Саныч... А если я сейчас поглажу вот этого, призрачного, мне за это что-то будет?

— Будет, — мрачно ответил Аутлуков, открывая банку синтетической тушенки. — Если ты погладишь его в фазе «мертв», у тебя рука отсохнет. Если в фазе «жив» — он тебя укусит за нервный интерфейс. А если в фазе «спит»... ты проснешься в теле Емеля на планете Ыбыргым. Так что руки в карманы, майор.

Из динамиков под потолком раздался голос, похожий на синтезатор из «Ну, погоди!»:

— Уважаемые пассажиры! Следующая остановка: Платформа «Буфер Обмена». Просьба не забывать свои вещи, сохраненные копии и чужие грехи. Выходящим на перрон — надеть экранирующие шапочки. Поезд стоит три минуты, или вечность, в зависимости от вашего пинга.

Аутлуков посмотрел в окно, где вместо пейзажа мелькали гигантские, светящиеся папки с ярлыками.

— Ну что, майор, — вздохнул главный инженер, зачерпывая тушенку. — Готовь нейронную рыбку. На «Буфере Обмена» нас ждут такие таможенники, что твои вертухаи на вокзале покажутся ангелами-хранителями.

...по прошествии некоторого времени...

Вагон трясануло так, что у Несравненнова зуб с титановой коронкой начал откручиваться, а нейронная рыбка в кармане гимнастерки возмущенно булькнула, требуя внеочередную компенсацию за укачивание и моральный ущерб.

— Сан Саныч! — прозубил майор, мертвой хваткой вцепившись в дерматиновую полку, которая под его пальцами на секунду превращалась то в змею, то в бухту витой пары. — А почему трясет так, будто мы не на фирменном поезде, а на «Ниве» по колдобинам в деревню Гадюкино?!

Аутлуков, не переставая крутить ручку своей кофемолки-термоса, скосил свой оптоволоконный глаз. Из жерновов посыпались фиолетовые искры, стабилизируя гравитацию в купе.

— Потому что хроно-дрыгатели, майор, — крикнул он в ответ, перекрывая адский скрежет, — это не хайтек! Это переделанные моторы от комбайна «Ростсельмаш», которые в девяносто третьем пьяные эльфы-логисты к портальным установкам примотали! Они пространство-время не гнут, как в буклетах пишут! Они его вытряхивают! Как пыль из ковра! Держись за реальность, она сейчас в стратосферу уйдет!

За окном действительно начало штормить. Вместо берез мелькали фрагменты чужих воспоминаний: гигантский светящийся медведь пытался съесть логотип «Пепси», а небо было цвета экрана, на котором завис «Ворд» с несохраненным дипломом.

Коты Щрёдингера отнеслись к тряске по-квантовому. Рыжий Барсик просто зевнул и упал с полки, но поскольку он находился в суперпозиции, он одновременно упал, остался лежать и улетел в стратосферу. Wireframe-кот от вибрации начал глитчить: его полигоны разъехались, и он на пару минут стал похож на низкополигональную жабу из раннего 3D-платформера, издавая звуки 8-битного пуканья.

— Зинаида Павловна! — донесся из коридора отчаянный голос проводника-телевизорника, чей экран теперь показывал «Снег» и иконку «Нет сигнала». — Приберите ваших квантовых зверей! У нас в буфете от дрыгания пельмени в супе начали вспоминать, что они были свиньями, и хрюкать! Клиенты в панике, вегетарианцы требуют перерасчет кармы!

— Да я их прикрою, Валерий, я их прикрою! — огрызалась бабка, и было слышно, как она с грохотом задвигает свой гравитационный чемодан, от чего весь поезд на секунду кренился в левое четвертое измерение.

Несравненнов, наконец, отлепил руку от полки и с подозрением посмотрел на свой подстаканник. Чай в нем из-за бешеной вибрации хроно-дрыгателей не плескался. Он стоял идеальным столбиком, а затем, нарушая все законы физики, начал медленно вытекать из стакана вверх, к потолку, сворачиваясь в идеальную спираль Фибоначчи.

— Слушай, Сан Саныч... — майор ткнул пальцем в парящую чайную спираль. — А это не опасное? Мы же просили «без экзистенциальных угроз».

Аутлуков прищелкнул языком, доставая из кармана халата рунный паяльник.

— Это не угроза, майор. Это локальный баг рендера. От тряски у чая сбился вектор гравитации. Сейчас я его патч налью...

Он чиркнул паяльником по воздуху, высекая искру прямо в парящую струю. Чай с шипением рухнул обратно в стакан, расплескавшись по столу. Из лужицы на столе тут же материализовался кубик сахара, который, однако, был не белым, а прозрачным и тихо шептал: «Я не хочу растворяться, я хочу стать алмазом».

— Ну вот, — вздохнул Аутлуков, убирая паяльник и снова берясь за кофемолку. — Опять твоё «щучье веление» кривые смарт-контракты генерирует. Ешь сахар, майор. И молись, чтобы до Марграда мы не застряли в буфере обмена, а то там контролеры такие, что за безбилетный проезд в четвертом измерении душу забирают, а ты её, я смотрю, уже в нейросеть закачал.

Несравненнов осторожно взял прозрачный кубик, поднес к уху. Кубик перестал шептать и обиженно пискнул.

— Да ладно, прорвемся, — буркнул майор, отправляя сахар в рот и хрустя им, как льдом. — Я в 84-й инкарнации через червоточину на «Запорожце» ездил. Тут хотя бы чай есть. И коты.

Он посмотрел на рыжего Барсика, который теперь сидел на потолке и с невинным видом умывался, игнорируя гравитацию.

— Только, Сан Саныч, если мы в Марграде не найдем нормальный бензин для обратки, я твою кофемолку на металлолом сдам. Хоть рагнарёк отложу, хоть нет.

Поезд дёрнулся так, что у Несравненнова нейронная рыбка в кармане икнула и выдала синий экран смерти. Чайная спираль на столе схлопнулась, превратившись в обычную лужу, а прозрачный кубик сахара с криком «За свободу!» прыгнул в форточку.

— Сан Саныч! — майор вцепился в стол, потому что пол под ногами начал мягко пружинить, словно они ехали по батуту. — Это что ещё за аттракцион? Мы что, в червоточину вошли?

Аутлуков не ответил. Он стоял у окна, прижавшись лбом к стеклу, и его оптоволоконный глаз вращался с частотой турбины, пытаясь сфокусироваться. За окном не было ни звезд, ни неона Марграда. Там было абсолютное, звенящее ничто, которое… изгибалось.

— Хуже, майор, — глухо произнес главный инженер. — У нас гравитационная линза по правому борту. Массой с Юпитер, но не светится.

— И что это значит?

— Это значит, что на нас напал дракон из тёмной материи, — Аутлуков лихорадочно закрутил ручку кофемолки, пытаясь сгенерировать локальное поле Хиггса, чтобы их не расплющило. — Идиоты из «РЖД-Мидгард» проложили маршрут через гало тёмной материи, а мы забыли обновить антивирус от мифических сущностей!

Внезапно в их головах, а также в радиоприёмнике, микроволновке в буфете и зубной пломбе Несравненнова раздался голос. Он звучал как скрежет тектонических плит, наложенный на голос робота из службы поддержки Сбера:

*«ВНИМАНИЕ. ВАШ ПЕРИМЕТР НАРУШЕН. ТРЕБУЕТСЯ ВЫКУП: ОДНА (1) ПРЕКРАСНАЯ ПРИНЦЕССА ИЗ СТРАНЫ ФЕРМИОНИИ. В СЛУЧАЕ ОТКАЗА ВАШИ ДАННЫЕ БУДУТ ЗАШИФРОВАНЫ ГРАВИТАЦИОННЫМ КОЛЛАПСОМ, А КЭШ ОЧИЩЕН БЕЗ ВОЗМОЖНОСТИ ВОССТАНОВЛЕНИЯ. У ВАС ЕСТЬ ТРИ МИНУТЫ ДО ТАЙМАУТА.»*

Несравненнов побледнел, вытаскивая рыбку.

— Принцессу из Фермионии?! Сан Саныч, ты же физик! Что это вообще такое?!

— Это, майор, частицы с полуцелым спином! — заорал Аутлуков, перекрывая вой хроно-дрыгателей. — Они подчиняются принципу Паули! Две одинаковые фермионные частицы не могут находиться в одном квантовом состоянии! Понимаешь, какая она проблемная?! Она ни с кем не сможет жить в одной квартире, спать на одной кровати и даже в одном вагоне поезда! Она физически не сможет шарить свой вай-фай с драконом!

— Да мне плевать на её принцип Паули! — взвыл майор. — Где мы тебе возьмём принцессу из Фермионии? У нас тут только бабка с фарфором, коты в суперпозиции и Степан, который в прошлой жизни был беззубым троллем!

Степан Граммовесов, сидевший на верхней полке, печально кивнул, и его аватар на секунду рассыпался на воксели.

— В 412-й инкарнации я был фермионным герцогом, — донеслось из его стороны. — Это ад, товарищи. Ты не можешь даже обняться с близким человеком, потому что ваши электронные оболочки начинают отталкиваться с силой в триллион джоулей. Я тогда взорвал пол-галактики просто потому, что хотел держаться за руки.

За бортом дракон из тёмной материи нетерпеливо дёрнул хвостом. Поезд кренулся на 45 градусов, и Зинаида Павловна, заглянувшая в купе проверить котов, чуть не улетела в коридор вместе со своим гравитационным чемоданом.

— Молодые люди, вы тут не видели моих… — начала она, но осеклась, увидев панику. — Что случилось-то? Опять пельмени хрюкают?

— Зинаида Павловна! — Аутлуков схватил её за плечи, его глаза горели безумным неоном. — У вас в чемодане, кроме фарфора, соленья есть?!

— Ну есть, — растерянно кивнула бабка. — Баночка огурцов малосольных, помидоры черри, капуста квашеная… А что?

— Огурцы ферментированные?! — взревел главный инженер. — То есть фермионные?!

— Ну… ферментированные, да. По бабушкиному рецепту. С хреном и смородиной.

— ГЕНИАЛЬНО! — Аутлуков выхватил у неё из рук трехлитровую банку, покрытую инеем и светящуюся в темноте слабым радиационным фоном. — Майор! Открывай кормовой шлюз! Несравненнов, крути свою рыбку, чтоб она создала телепортационный туннель прямо в пасть этой тёмной аномалии!

— Ты что делаешь, Сан Саныч?! — орал майор, ползя к двери и пытаясь активировать рыбку, которая возмущённо била хвостом-USB и требовала капчу. — Ты хочешь скормить дракону малосольные огурцы?!

— Я хочу скормить ему квантовую суперпозицию ферментированной клетчатки! — отозвался Аутлуков, выставляя банку в шлюз. — Принцип Паули, майор! Когда дракон из тёмной материи (которая, на минуточку, состоит из бозонов!) попытается сожрать фермионный огурец, их волновые функции войдут в конфликт! Произойдет бозе-эйнштейновская конденсация, и дракон схлопнется в обычную, скучную, классическую физику!

Несравненнов, матерясь на трех языках, включая эльфийский и C++, ткнул пальцем в экран рыбки.

*«Щучье веление, нейронное повеление, открой портал в жрат, да не обложи матом!»*

Шлюз открылся в абсолютную темноту. Банка с огурцами вылетела в пустоту.

Секунду ничего не происходило. А потом раздался звук, похожий на то, как если бы гигантский космический кит хлебнул рассола и тут же осознал всю тщетность бытия.

Тьма за окном начала схлопываться. Тёмная материя, столкнувшись с жестким принципом Паули и агрессивной ферментацией бабушкиных огурцов, начала экстренно переходить в видимый спектр. Дракон, который до этого был лишь гравитационным искажением, вдруг материализовался.

Это был огромный, чешуйчатый ящер, который теперь, к своему ужасу, оказался полностью материальным, ярко-зеленого цвета и пах укропом. Он икнул, выпустив изо рта облако пара с запахом чеснока, и грустно посмотрел на поезд своими огромными, полными экзистенциальной тоски глазами.

*«ВЫКУП ПРИНЯТ, —* слабенько пискнул его голос теперь уже не в их головах, а через обычный динамик поезда. *— НО ОН ТАКОЙ ОСТРЫЙ… У МЕНЯ ТЕПЕРЬ ИЗЖОГА В СИНГУЛЯРНОСТИ. СПАСИБО. Я ПОЛЕЧУ В АНДРОМЕДУ, ТАМ ДИЕТИЧЕСКИЕ КОМЕТЫ.»*

Дракон тяжело махнул крыльями, оставляя за собой след из рассола и квантовой пены, и улетел в стратосферу, нарушая сразу семь аэродинамических законов.

Поезд «Фомич» выровнялся. Хроно-дрыгатели перешли с воя на довольное урчание.

Аутлуков тяжело выдохнул, закрывая шлюз и возвращая банку (теперь уже пустую) Зинаиде Павловне.

— Ну вот, — сказал он, вытирая пот со лба и снова берясь за кофемолку. — Проблема решена. Но Зинаида Павловна…

— Да, Сан Саныч?

— В следующий раз, когда будете консервировать огурцы в Фермионии, делайте их хотя бы маринованными. А то у дракона теперь, небось, спин перевернулся, и он до конца вселенной будет икать укропом.

Несравненнов молча достал из кармана флягу, отпил и посмотрел на рыжего кота Барсика, который сидел на столе и с невинным видом жевал невидимую фермионную молекулу.

— Сан Саныч, — тихо сказал майор. — Если в Марграде нас встретит ещё хоть одна сказочная тварь, требующая, например, Ивана-Царевича с дипломом MBA… я клянусь, я скормлю твою кофемолку этому дракону.

— Договорились, майор, — усмехнулся Аутлуков, глядя, как на горизонте, среди неоновых облаков, начинают проступать гигантские, ржавые башни Нео-Марграда. — Но сначала нам предстоит пройти таможню на «Буфере Обмена». А там, я смотрю, очереди такие, что даже дракон из тёмной матери бы расплакался.

...прошло время...

Поезд «Фомич» дернулся в последний раз, хроно-дрыгатели издали звук, похожий на облегченный вздох уставшего сисадмина после пятничного деплоя, и состав плавно вкатился на станцию «Нео-Марград-Товарный».

За окном материализовался перрон, залитый неоновым светом голографических вывесок, рекламирующих «Свежие драйвера для метлы» и «Эльфийский энергетик — крылья за спиной не вырастут, но похмелье снимет». Воздух на станции пах озониумом, жареными каштанами и слегка — серой от сгоревших транзисторов.

— Приехали, — выдохнул Аутлуков, отключая режим оверклока на своей кофемолке. — Выходим. И майор, убери рыбку в экранирующий чехол, тут зона действия локального Wi-Fi «Глобал-Иггдрасиль», она может начать требовать подписку на премиум-желания.

Они вышли в тамбур. Зинаида Павловна уже бодро тащила свой гравитационный чемодан, который теперь весил ровно столько, сколько весит обычный чемодан с огурцами, потому что дракон своим квантовым иком стабилизировал локальную массу. Коты Щрёдингера, наконец, устали от суперпозиции и коллапсировали в двух обычных, сытых и довольных рыжих котов, которые мирно мурлыкали, идя по шпалам.

На выходе с платформы их ждала таможня.

За стойкой сидел не человек и не эльф, а трехрукий кибер-гоблин в милицейской фуражке и с бейджиком «Стажер Таможенного Астрала». Вместо левого глаза у него был встроенный сканер штрих-кодов, который злобно пищал, считывая ауру пассажиров.

— Декларацию! — хрипло потребовал гоблин, протягивая две руки за бумагами, а третьей почесывая за ухом. —declaring quantum anomalies, unregistered magical artifacts, and... — он сканировал чемодан Зинаиды Павловны и поперхнулся, — ...ферментированные объекты класса «Огурец»? Вы в курсе, что вывоз фермионов без лицензии карается штрафом в три тысячи галактических кредитов?

— Да какой вывоз, сынок! — махнула рукой бабка. — Это на съедение! Дракону скормили, он теперь на диете! А это, — она хлопнула по чемодану, — просто фарфор и носки!

Гоблин лениво махнул stamp-печатью, оставляя на их билетах светящийся рунный штамп «ДОПУЩЕНО В РЕАЛЬНОСТЬ». — Проходите. И не кормите местных троллей, у них метаболизм не поддерживает человеческую еду, они от вашего бутерброда с колбасой могут в камень превратиться.

Они прошли в город. Нео-Марград оказался на удивление уютным. Никаких вам кибер-панковских трущоб с кислотными дождями. Наоборот, чистые улицы, по которым ездили ховер-трамваи на магической тяге, а из окон кафе доносился запах нормального, не синтетического кофе.

Они свернули в переулок и подошли к неприметному зданию с вывеской «НИИ Вероятности и Прогностики. Отдел Сантехники и Мироздания».

— Ну всё, майор, — Аутлуков достал из рюкзака массивный гаечный ключ, покрытый эльфийскими рунами. — Сейчас будем делать монтаж.

Внутри, в подвале, за ржавой трубой, из которой вместо воды текла жидкая матрица кода, стоял локальный Якорь Реальности. Это был старый советский холодильник «Бирюса», обмотанный оптоволокном и примотанный к трубе синей изолентой. Он гудел, мигал лампочкой «Нет связи с сервером» и периодически выплевывал из морозилки кубики льда в форме пентаграмм.

— Ага, — кивнул Аутлуков. — Я так и думал. У них тут рунный маршрутизатор перегрелся, и кулер забился пылью из астрала. Из-за этого у них в городе гравитация по вторникам работает в обратную сторону, а пиво в барах невкусное.

Аутлуков открыл дверцу «Бирюсы». Внутри, вместо продуктов, крутились шестеренки из чистого света. Он достал свою кофемолку-термос, подключил её к разъему на холодильнике через переходник USB-to-Магия и начал крутить ручку.

— Майор, давай синхронизацию! Крути свою рыбку на частоте 432 герца!

Несравненнов достал нейронную рыбку, ткнул в неё пальцем. — Щучье веление, давай пинг до божественного сервера!

Рыбка блеснула чешуей, издала звук dial-up модема и выдала идеальный коннект. Аутлуков крутанул ручку кофемолки в последний раз.

«Бирюса» вздрогнула. Лампочка «Нет связи» сменилась на ровный, спокойный зеленый свет «Онлайн». Гудение стало мягким, приятным, как мурчание кота. Из морозилки вместо пентаграмм вылетел кубик льда идеальной, классической, евклидовой формы.

— Готово, — выдохнул Аутлуков, вытирая пот со лба и убирая ключ. — Деплой на прод прошел успешно. Багов не обнаружено.

Они вышли из подвала. На улице Нео-Марграда стало как-то светлее. Мимо прошел местный орк-бухгалтер, и у него больше не отваливался галстук от локальных аномалий.

— Ну что, Сан Саныч, — улыбнулся Несравненнов, поправляя гимнастерку. — Задача выполнена. Мир спасен. Пиво снова вкусное.

Они зашли в привокзальный ларек «У Шамиля и Гэндальфа». Заказали по кружке нормального, не квантового, не фермионного, а просто холодного пива и тарелку горячих, абсолютно классических пельменей.

Зинаида Павловна, которая уже успела купить себе магическую шаль со скидкой, сидела за соседним столом и кормила котов обычной сметаной из пластикового стаканчика. Коты ели, не глюча и не проходя сквозь стол.

Аутлуков отхлебнул пива, кайфанул от того, что оно не шепчет на латыни, и посмотрел на майора.

— Знаешь, майор... А ведь неплохая получилась командировка. И бензин нам тут не понадобился. И дракон сыт. И реальность на месте.

— Ага, — кивнул Несравненнов, отправляя в рот сочный пельмень. — Главное, Сан Саныч, чтоб обратный билет не потеряли. А то я слышал, на обратном пути «Фомич» идет через Буфер Памяти. Там, говорят, контролеры еще те...

Аутлуков только усмехнулся, доставая из кармана два билета, которые светились мягким, успокаивающим неоновым светом.

— Не волнуйся, майор. У меня всё под контролем. Я даже кофемолку почистил.