0 просмотренных постов скрыто
Самосовершенствование мозга глухого Бетховена. История написания 9 симфонии
7 мая 1824 года. Вена. Театр у Каринтийских ворот. Премьера Девятой симфонии.
Капельмейстер Михаэль Умлауф дирижирует. Бетховен не слышит ничего, стоит у рампы и показывает темп. Оркестр играет. Зал замирает.
Когда музыка заканчивается, он продолжает смотреть в партитуру - не знает, что всё уже кончилось. Тогда одна из певиц берёт его за руку и разворачивает к залу. Люди стоят. Бросают в воздух шляпы и платки - специально, чтобы глухой композитор хоть так мог почувствовать то, что происходит в зале. Многие плакали. От пережитого волнения Бетховен лишился чувств.
Девятую симфонию - одно из величайших музыкальных произведений в истории написал глухой человек.
Как у него это получилось? Рассказываем, что писали современники.
Как композитор потерял слух
Глухота пришла к Бетховену постепенно, давая ему время осознать.
Первые признаки появились около 1798 года, когда ему было 28. Сначала был постоянный звон в ушах, который не давал покоя ни днём ни ночью. Потом высокие звуки начали уходить, а потом и тихая речь стала неразборчивой.
Для обычного человека это неприятно. Для музыканта - профессиональная катастрофа.
К 1801 году он уже понимал масштаб происходящего и начал избегать людей, стыдясь переспрашивать, делал вид, что слышит, когда не слышит. К 1816 году у Бетховина развилась полная глухота.
И именно в этот период великий композитор написал свои самые сложные и новаторские произведения.
Как можно сочинять музыку, если не слышишь ни одной ноты?
К моменту, когда слух начал уходить, у Бетховена за плечами было тридцать лет работы. 30 лет ежедневного погружения в звук, гармонию, структуру, оркестровку. За это время музыка перестала быть просто тем, что он слышит ушами. Она стала системой, которую он видит внутри, как архитектор видит здание ещё до того, как положен первый камень.
Исследователи называют это внутренним слухом. Способность точно представлять звучание без физического восприятия. Бетховен смотрел на партитуру и слышал её. Он буквально слышал внутри головы каждый инструмент, каждый аккорд, каждый переход.
Это не мистика. Это то, что происходит с мозгом человека, который занимался одним делом тридцать лет подряд.
Палочка в зубах
Но Бетховен не просто сидел за столом и писал ноты по памяти. Он искал способы продолжать физически ощущать музыку даже когда уши перестали работать.
Есть задокументированные свидетельства:
он прикладывал ухо прямо к деке рояля, пытаясь поймать вибрацию через кость. Иногда зажимал в зубах деревянную палочку, соединённую с корпусом инструмента — и так чувствовал звук через челюсть и череп.
Он буквально учился слышать телом, тактильным восприятием заменяя то, что перестали давать уши. Вибрация низких нот через дерево инструмента. Резонанс корпуса рояля через кость черепа.
Когда привычный канал восприятия закрывается - мозг ищет другие пути. И находит.
Почему поздние произведения звучат иначе
Если слушать Бетховена хронологически — разница между ранними и поздними произведениями очевидна даже неподготовленному уху.
Ранние работы - ясные, структурированные, логичные. Поздние - сложные, иногда почти трудные для восприятия, с неожиданными решениями и резкими контрастами, которые современники не всегда понимали.
Исследователи давно задались вопросом: случайно ли это совпадает с прогрессией глухоты?
Скорее всего, нет.
Пока Бетховен слышал - он постоянно сверялся с реальностью. Играл фрагмент, слышал результат, корректировал. Внешний контроль держал его в рамках привычного музыкального языка эпохи.
Когда внешний контроль исчез - он начал опираться исключительно на внутреннюю логику. На то, что казалось правильным внутри головы, а не то, что привычно звучит снаружи. Это освободило его от ограничений, которые он сам не замечал, пока они существовали.
Глухота парадоксальным образом дала ему свободу, которой не было, пока он слышал.
Самосовершенствование мозга глухого человека
Современная нейронаука добавляет к этой истории ещё один слой.
У людей, потерявших слух, мозг не просто отключает слуховые зоны - он их перестраивает. Области, которые раньше обрабатывали звук, начинают участвовать в других процессах: память, воображение, пространственное мышление.
У Бетховена это означало следующее: зоны мозга, натренированные тридцатью годами работы со звуком, никуда не делись. Они просто переориентировались - с восприятия внешнего звука на работу с внутренними музыкальными структурами.
Именно поэтому его поздние произведения звучат так, будто написаны не для уха, а для чего-то более глубокого. Потому что они буквально созданы без участия уха.
Та самая ночь в 1824 году
Вернёмся к премьере Девятой симфонии.
Бетховен стоит у рампы. Рядом дирижирует Умлауф. Бетховен лишь обозначает темп в начале каждой части. Он видит оркестр, видит хор, видит движение смычков и открытые рты певцов. Но не слышит ничего.
Когда всё заканчивается и певица разворачивает его к залу - он видит стоячую овацию. Люди бросают вверх шляпы и платки - специально, чтобы глухой композитор хоть так мог почувствовать восторг зала. Многие плакали. Аплодисменты не прекращались дольше, чем по этикету полагалось приветствовать императорскую семью.
Он не слышал ни одного хлопка.
Музыка, которую он написал в полной тишине, опираясь только на внутренний слух и память тела оказалась настолько живой, что заставила зал встать. Звук, которого он не слышал, дошёл до людей точнее, чем многое из того, что писали его современники с абсолютно здоровым слухом.
Бетховен прожил ещё три года после премьеры Девятой симфонии. Умер в 1827 году в полной глухоте, окружённый рукописями, которые он слышал только внутри.
После него осталось девять симфоний, тридцать две фортепианные сонаты, шестнадцать струнных квартетов и десятки других произведений. Примерно половина из них написана человеком, который не слышал ни одной ноты.
Глухота не остановила его, а только усилила.
---
Если бы Бетховен не потерял слух, его поздние произведения были бы такими же или совсем другими, как считаете?
ИСТОЧНИК: https://dzen.ru/a/afXP30K942kHdQTL
Подписывайтесь на мой канал в Дзене, там много интересных статей про искусство.
Показать полностью
2
Вечерняя Симфония Суккуба
Вечерняя Симфония Суккуба
Погрузитесь в мир суккубов, окунитесь в атмосферу ночной симфонии, где тьма обнимает свет.
Показать полностью
4
Дмитрий Дмитриевич Шостакович (1906-1975) - знаменитый советский композитор, педагог, пианист
Избранные произведения Д.Д. Шостаковича: Седьмая (Ленинградская) симфония (фрагмент), фильм-опера (на музыку композитора) "Леди Макбет Мценского уезда ("Катерина Измайлова"), музыка к программе "Интервидение" (заставка на ЦТ СССР), Соната для альта и фортепиано
в последнем в этом году выпуске канала BuganМузТВ на Рутубе (от 18.12)
Д.Д. Шостакович. "Катерина Измайлова" (в главной роли - Галина Вишневская)
Седьмая симфония (Ленинградская) Д. Шостаковича.
Мой канал BuganМузТВ на Рутубе
Канал Bugan. Музыка всех времен и жанров в Телеграме
Сообщество канала BuganМузТВ в ВК
Страница в Одноклассниках (ссылки на выпуски канала)
Показать полностью
2
Сергей Сергеевич Прокофьев (1891-1953) - выдающийся русский и советский композитор
Избранные произведения С.С. Прокофьева: музыка к балету "Ромео и Джульетта" (Адажио), балет "Золушка" (Полночь), "Русский танец" (из балета "Каменный цветок") кантата "Александр Невский" (музыка к одноименному фильму), "Петя и волк" (симфоническая сказка) в выпуске музыкального канала на Рутубе BuganМузТВ от 11 декабря
Адажио из балета "Ромео и Джульетта" (музыка С.С. Прокофьева)
Полночь из балета "Золушка"
Кантата "Александр Невский" (музыка к одноименному фильму С. Эйзенштейна 1938 г.)
Канал BuganМузТВ на Рутубе
Сообщество канала BuganМузТВ в ВК
Страница в Одноклассниках (ссылки на выпуски канала)
Показать полностью
3
"Золотая симфония"
105х120, холст, масло, сусальное золото, медь, патина, Марина Борис, 2025
Ночь в образе таинственной кошки исполняет на флейте симфонию звëзд. А в колыбели спит убаюканная деревня, укрытая осенью, как лоскутным одеялом, сшитым из обрывков дня, запаха хлеба и тихих разговоров...
Друзья, петербуржцы и не только! Наши с Андреем Борис (@AndreyBoris) картины можно будет увидеть на нашей выставке «Были и небылицы двух завзятых фантазёров», которая пройдёт с 29 ноября по 13 декабря в Санкт-Петербурге в Галерее искусств на Ломоносова, 1.
Показать полностью
2
Просто смотри
Вот, смотри. Смотри, как строка струится, словно струйка серебра по тёмному бархату, как она изгибается, не ломаясь, как слова, эти круглые, гладкие, прохладные на ощупь самоцветы, перекатываются из ладони в ладонь, звеня друг о друга тихим, хрустальным, почти неслышным звоном. Ты ведь за этим и пришел, не так ли? Не за сутью, не за солью, не за пошлой моралью, втиснутой в финальную точку, а за самим этим переливом, за игрой света на гранях, за тем, как одна гласная тянется к другой, обнимая её, словно давняя подруга, и как согласные, твёрдые и чёткие, выстраивают для них прозрачные, звенящие дворцы.
Здесь не ищут кладов, здесь любуются картой.
А помнишь, как тягучее, точно патока, полуденное марево плывёт над раскалённым асфальтом, и воздух дрожит, и плавится, и плывут в нём лениво пылинки (эти крохотные, золотые танцоры в солнечном луче, что падает на персидский узор ковра), и сама тишина кажется чем-то плотным, осязаемым, сотканным из жужжания пчелы за окном и далёкого, еле слышного, перестука колёс? Вот и эти фразы — они не для того, чтобы нести весть, о нет; они для того, чтобы быть. Просто быть этим самым маревом, этим жужжанием, этим светом, в котором нет ничего, кроме самого света. Это чистая форма, мелодия, проступающая сквозь туман значения.
И волна идёт, и набегает, и катится, и рассыпается на мириады солёных, сверкающих брызг, и снова отступает, унося с собой песок и гладкие камушки, и этот ритм — вечный, убаюкивающий, гипнотический — он и есть единственный сюжет. Смысл ускользает, остаётся музыка; музыка умолкает, остается след. След на мокром песке твоего внутреннего слуха.
Ты ловишь меня за руку? Хочешь спросить: «О чём все это?» А я отведу взгляд, улыбнусь уголком губ и покажу тебе на облако, похожее одновременно и на лебедя, и на континент, и на пролитое молоко. О чем это облако? Оно ни о чем. Оно — само о себе. Так и здесь. Каждая пауза — это вздох. Каждое длинное, ветвистое, как зимнее дерево, предложение — это попытка удержать мгновение, рассмотреть его под лупой, увидеть в капле росы отражение всего неба. Изящество ради изящества, красота во имя красоты, шелест и шорох шёлка в пустой бальной зале.
Это просто танец теней на стене, за которым ты подглядываешь, приоткрыв дверь в комнату, где никого нет, кроме эха шагов и света, льющегося из окна, света, который лепит из пустоты летучие, мимолётные, ни к чему не обязывающие образы. Это лишь попытка соткать из воздуха кружево, поймать в ладони солнечный зайчик, запереть в шкатулку запах скошенной травы и лиловых июльских сумерек.
Прозрачная сфера, в которой застыл один-единственный выдох.
Больше ничего. И разве этого мало?
Показать полностью
6