Не выражайся!
Чтобы перестать выражаться матом, нужно перестать думать матом. А это задача непростая. Второе условие – отсутствие рядом матершинников. А от этого могли бы спасти только массовые расстрелы.
Сижу, пью чай с одной мадам, которая хочет избавиться от привычки выражаться. И начать говорить красиво, изящно. Лал. Она манагер по персоналу – для нее это невыполнимая задача.
- Говеный рис. Масла, суки, перелили – говорю я про свой, купленный в общепите обед.
- Не выражайся моментально реагирует она.
- С хуя ли?
- Ну вот опять –укоряет она – С тобой я только больше начну ругаться. А я хочу перестать.
- С хуя ли?
- Ну я замуж хочу.
- Знаешь, что я сейчас спрошу?
- Ахахах. Вот. Я собираюсь замуж, поэтому не выражаюсь. И ты тоже не выражайся.
- Я замуж не собираюсь, и твой замуж мне тоже не впился. Внимание вопрос – причем тут я?
- Ну как. Я же леди. И ты тоже.
- А ты пытаешься таким образом набить цену? И за кого ты собралась?
- Еще не знаю.
- Ты ебанько?
- Я – Баева. Перестань, пожалуйста.
- Срочно меняй фамилию - доедаю свой рис и выкидываю кантарку.
Эта милейшая особа уже второй день трет мозг призывали стать культурными, говорить как аристократы на светском рауте. Теперь она открыла причину.
Мадам разваливается в кресле и задумчиво произносит:
- Вот, если бы ко мне пришел кто-то и сделал предложение, я бы наверное, согласилась.
- Кто-то это кто?
- Да кто угодно. Лишь бы уже…
- Вот это тебя распидорасило – комментирую я.
- Ну вот опять!
- Прикинь. Приходит к тебе такой вот жених. Вообще левый – ты его раньше никогда не видела. В разгар рабочего дня, встает на одно колено и говорит: «Ира, выходи за меня замуж!». У наших бабонек глаза на лоб – кто это, что такое. И тут я говорю: «Уважаемый, съебните с дороги, хули раскорячились». Он захлопывает коробочку с кольцом, встает, красный от возмущения и говорит напоследок: «Тут выражаются! Я не могу жениться на женщине из такого грязного места, где нет никакой культуры!». И уходит. Ты встаешь с этого кресла говоришь мне, что я испортила тебе жизнь одной фразой. И убегаешь плакать в уборную. Наши коллеги во главе со старшей слонихой бросают на меня укоряющие взгляды и бегут тебя расспрашивать... то есть утешать. Занавес.
- Так и будет – смеется она – Так что учти, если ко мне придет мужик с кольцом – просто молчи.
- Если с бетонным, например – откидываюсь в кресле уже я – Или с баскетбольным. А лучше с кольцом всевластия.
- Ну ты это… не выражайся.
- Матершинные слова буду я употреблять, блядь.
- Ну ебана. Заебала материться. Я с тобой тоже начинаю.
-Ну ты и матершинница. А еще меня в чем то упрекает. – качаю головой я.
Мы расходимся по своим делам. Да, конечно, то, что я выражаюсь не прибавляет мне интеллигентности и совсем мне не в плюс. И не то, чтобы я делала это только от жизни собачьей – привычка усилилась на подработке, где клиентам улыбались, а друг с другом разговаривали исключительно матом. Там просто не понимали, чего от них хотят, когда говорили «иди» вместо «пиздуй».
После полугода работы там я могла говорить без мата, но только тогда, когда меня не переполняли эмоции. Тут то меня несло по трехэтажным конструкциям, которым подивились бы даже доктора филологических наук. Прошел не один год и, я чую, это уже ничем не выжечь.
Нельзя так же не сказать, материться можно так же красиво. Уместно вплести в свое повествование нецензурное слово или выражение – это тоже талант. Это как приправа в еде, как цветок в петлице. Повествование должно строиться так, чтобы слушатель или читатель ждал, когда же автор выругается. А ругательство должно быть употреблено настолько к месту, что, нельзя было во всех словарях и диалектах языка найти более подходящего слова. Это и эмоция, и точное выражение, и логическое ударение. А мат – очень гибкий набор слов с неограниченными возможностями и разнообразием форм и значений. Только пользоваться надо уметь.
А к этой матершиннице так никто с кольцом и не припиздовал. Ни с обручальным, ни с бетонным, ни тем более, с моей прелестью.