Virginia.Striker

Кирилл всегда приходил домой около семи. Но сегодня рабочее совещание отменили, и он, радостный, решил сделать Лере сюрприз — купить её любимые булочки с вишней и вернуться пораньше.

Он тихо открыл дверь, чтобы не выдать себя.

— Лер, я дома! — прошептал он, но не услышал ответа.

На кухне звенела посуда. Он прошёл туда и замер на пороге.

Лера, его милая жена, была в легком платье до колен, но стояла она не на полу. Она зависла в воздухе, вытянув руку к верхней полке шкафа. Пальцы сомкнулись на кастрюле, и в следующую секунду она плавно опустилась вниз.

Когда она повернулась, заметив его, лицо её застыло в ужасе на мгновение.

— Ты рано... — тихо сказала она.

— Что это было? — выдохнул Кирилл, не двигаясь с места.

— Что именно?

— Ты... Ты летала, Лера.

Лера подошла ближе, всё ещё с кастрюлей в руках.

— Кир, не говори глупостей. Может, тебе показалось? Свет странно падал... У тебя был тяжёлый день?

— Нет. Я... Я в своём уме, Лера. Я видел. Ты была в воздухе! Просто взяла и поднялась.

Она поставила кастрюлю на плиту, повернулась к нему и посмотрела в глаза с такой странной, печальной нежностью, что у Кирилла по спине пробежал холодок.

— Прости, — сказала она тихо. — Я надеялась, что это никогда не случится. Что ты никогда не увидишь.

— Правда что ли? Кто ты такая, Лера?

Она подошла, взяла его ладони в свои.

— Всё то, что ты знал. Всё, что ты чувствовал ко мне, это правда. Я — Лера. Я люблю тебя. Просто я немного другая. Не из тех, кто рождается здесь.

— Ты не с Земли? — Кирилл сказал это с отчаянием, но внутри уже знал ответ.

Она кивнула.

— Я не планировала рассказывать. Мы ведь были счастливы. Я привыкла жить среди людей. Научилась сдерживаться. Становиться «нормальной». Но иногда... — она улыбнулась слабо. — Иногда мне просто нужна кастрюля с верхней полки.

Он сел за стол. Лера всё ещё держала его за руки.

— Значит, всё это время, ты просто притворялась?

—Не притворялась, я просто не рассказала тебе правду, не потому, что не доверяла, а потому что боялась потерять. Ты бы влюбился в девушку, которая может летать?

Он долго молчал. Потом поднял на неё глаза.

— А у вас там в твоём мире тоже есть булочки с вишней?

Лера улыбнулась.

— Нет. И это одна из причин, почему я осталась.

***
Сыну Кирилла и Леры Пете исполнился год, и он уже вовсю пытался говорить. Первыми словами были не "мама" и "папа", а, странно выговариваемое: "туда".

Однажды Кирилл и Петя гуляли в парке. Мужчина держал сына за ручку, пока тот топал по аллее, волоча за собой плюшевого кота.

Потом Петя внезапно замер, задрал голову вверх и уставился на кленовый лист, медленно кружащийся на ветру.

— Лиииииииитик! — крикнул он и поднял руки вверх.

Кирилл наклонился:

— Ну-ка, давай я тебе помогу…

Но не успел.

Петя взмыл над землей. Листик тем временем кружился, а мальчик тянулся к нему в воздухе, счастливо смеясь.

— Петя! — выдохнул Кирилл и бросился следом. Мальчик уже был на уровне веток.

В панике, почти не глядя, Кирилл подпрыгнул, схватил сына за ногу и резко потянул вниз. Петя захныкал от неожиданности. Они вдвоем рухнули на газон. Кирилл судорожно дышал, прижимая сына к груди. Сердце колотилось. В парке было не так уж многолюдно, но кто-то все равно мог его увидеть.

Кирилл схватил сына и коляску и почти бегом понёсся домой.

Дома Лера сидела на диване с книгой, и тут муж влетел в комнату. Она подняла глаза и сразу поняла, что что-то произошло.

— Что?

Кирилл осторожно положил Петю в кроватку, накрыл и повернулся.

— Он летел, Лера. Поле-тел. Сам. За листиком.

Она медленно кивнула. На её лице не было ни удивления, ни испуга.

— Это рано, — сказала она тихо. — Обычно позже. Но так бывает…

— Ты знала?

— Подозревала. У него сильная кровь.

— Почему ты мне не сказала?! — голос Кирилла дрогнул.

— Потому что, Кирилл… Я боялась. Ты ведь и меня не сразу принял. Ты бы стал бояться его…

Кирилл молчал.

— Кто-то мог увидеть, Лер. Кто-то может рассказать. Полиция, учёные, не знаю кто. Ты же не представляешь, что начнётся, если об этом узнают!

— Представляю. — Она подошла ближе. — Но если мы будем прятаться, жить в страхе, он вырастет с этим страхом. А я хочу, чтобы он знал, что он нормальный. Что у него просто дар.

— Дар, за которым могут прийти.

— Тогда мы уйдём. Мы всегда сможем уйти.

Кирилл сжал губы. Он посмотрел на сына, спящего под пледом, как обычный годовалый ребёнок.

— Он просто хотел достать листик, — прошептал он. — И полетел…

***

Малыш летает! — так было написано в заголовке над видео в TikTok.

Кирилл увидел его случайно. Но пока не стал показывать Лере. Хотя становилось страшно.

Через день начались звонки.

— Это монтаж? Или ребёнок действительно летает?

— Можно взять у вас интервью? Мы оплатим.

— Это эксклюзив? Вы подписали контракт?

Он не отвечал. Лера все узнала и отключила городской телефон. А вот на третий день к ним уже приехали не журналисты.

— Мы просим вас сотрудничать, — сказал вроде бы подполковник ФСБ.

— Это в интересах безопасности страны, – продолжал его коллега.

— Мы не верим в чудеса, — сказал первый. — Но мы верим в технологии. И если ваш ребёнок — проект, опыт, результат внедрения... — он пристально посмотрел на Леру, — Нам придётся выяснить правду.

Кирилл сжал кулаки под столом. Лера молчала, лицо у неё было каменным.

Когда они ушли, Кирилл бросился к сыну. Обнял его. Почувствовал, как у него дрожат руки.

— Мы не можем так больше, — сказал он. — Нам надо уехать. Спрятаться.

Лера стояла у окна.

— Уехать? — Она повернулась. — Да. Уехать. Но мы не сможем спрятаться здесь. Надо улетать.

Он замер. Она подошла ближе, смотрела прямо в глаза.

— Кирилл, хочешь пожить в моём мире?

Он молчал. Смотрел, как свет от уличного фонаря ложится на её лицо.

— Это не будет легко, — продолжила она.

— Пете там будет проще…

Он взглянул на сына, тот заснул на полу, уткнувшись в мягкого кота. Всё внутри него кричало: «Беги!»

Кирилл взял жену за руку.

— Я готов.

***
Была тёмная ночь. Лера быстро собрала вещи — самое нужное, ничего лишнего. Кирилл держал на руках спящего Петю. Он не плакал и не капризничал — будто чувствовал, что что-то важное происходит.

Они вышли, сели в свою машину и поехали. Кирилл вел машину молча, напряжённо вглядываясь в зеркало заднего вида.

— За нами кто-то едет, — тихо сказал он. — Серая машина. Держится за нами.

Лера не удивилась.

— Поверни направо, потом сделай круг, как будто едешь обратно. Я скажу, куда дальше.

Кирилл послушался. Сердце у него колотилось. Руки дрожали. Через несколько минут он выдохнул:

— Похоже, оторвались.

— Да, — кивнула Лера. — Я закрыла их взгляд. Они больше нас не увидят.

Он не стал спрашивать, как она это сделала. Просто ехал дальше. Они добрались до леса. Дальше дорога заросла, и машина больше не могла ехать. Лера сказала:

— Мы на месте.

Они вышли. Лес был тихий, темный. Только ветер шумел в ветках.

И вдруг над ними появился свет. Он не был похож на свет фар или фонарей — мягкий, холодный, как лунный. Из-за деревьев спустился корабль. Внизу открылся люк, и оттуда выдвинулся трап. И сверху спустились люди.

Их было трое. Один из них, старик с очень светлыми глазами, посмотрел на Леру и спросил:

— Это они?

— Да, — ответила она. — Это моя семья.

Кирилл крепко прижал Петю к себе. Он смотрел на корабль и чувствовал страх.

— Им точно можно доверять? — спросил он у Леры.

— Да. Они из моего мира. Я им верю. Доверишься мне?

Кирилл посмотрел на сына. Тот всё ещё спал, уткнувшись в его плечо.

Он кивнул.

— Да. Я с вами.

Они поднялись по трапу. Внутри было тихо и чисто. Когда люк закрылся, и корабль поднялся в небо, Кирилл подошёл к иллюминатору. Земля оставалась внизу. Он обнял Леру и Петю.

— Мы летим в другой мир, — сказала Лера.

— Надеюсь, он будет добрее, — тихо ответил Кирилл.

-----

Автор: Вирджиния Страйкер

-----

Понравился рассказ? Жду вас в своём Telegram-канале и в VK:

https://vk.com/virginia_striker

https://t.me/Virginia_Striker

Дар Генри обнаружился совершенно случайно, когда ему было всего два года. Тогда он только начал учиться рисовать. Мама сидела с ним на полу в гостиной, положив перед собой альбом и цветные карандаши.

— Смотри, Генри, вот так рисуют цветочек, — сказала она, аккуратно выводя на бумаге стебелёк, кружочек-серединку и пять лепестков.

Генри, со сосредоточенным лицом и высунутым от старания язычком, старался повторить за мамой. Получалось коряво: лепестки были разной формы и вообще больше походили на картошки.

— Молодец, Генри! — подбодрила мама, — Ничего, скоро получится лучше!

Но тут мальчик моргнул — раз, моргнул — два… И вдруг в её ладонях, точно из воздуха, оказался тот самый кривой цветочек. Точнее, настоящий цветок, но с теми же картофельными лепестками и неровным стеблем.

— Боже! — вскрикнула мама и от неожиданности уронила его на ковёр. — Что это? Генри, это ты?

Мальчик в ответ только захихикал и с гордостью ткнул пальцем в альбом:

— Мой! Цветок!

С тех пор в доме начали появляться странные и смешные вещи. Плюшевый бегемот с крыльями. Огурец с глазами. Кактус в ботинке. Всё было похоже на детские фантазии, но становилось совершенно реальным. Родители были в замешательстве.

— Это он создаёт то, что рисует? — шёпотом спрашивал отец, глядя, как Генри рисует на бумаге неуклюжую радугу с рожицами.

— Видимо, да, — так же шёпотом отвечала мама, — Только бы он не нарисовал что-то страшное…

Однажды, когда Генри было уже четыре, он, как обычно, сидел в гостиной с фломастерами. Родители мирно пили чай на кухне. И вдруг раздался рев. Настоящий, громоподобный, львиный рёв.

— ГЕНРИ! — хором закричали родители и вбежали в комнату.

Посреди гостиной сидел настоящий лев. Лапы как подушки, грива, глаза — янтарные. Лев спокойно уставился на родителей, а потом зевнул.

— Не двигайся, — прошептала мама, хватая сына за плечо.

— Где рисунок? — спросил отец.

— Вот! — Генри радостно показал лист, где коричневыми каракулями был изображён огромный зверь с короной.

Отец, не раздумывая, схватил листок и кинул его в камин. Бумага вспыхнула — и лев растворился в воздухе, как пыль.

— Мы так не можем, — выдохнула мама. — Нам нужен план. Нам нужны правила!

А потом Генри научился писать. Сначала криво, с ошибками, но некоторые слова тоже оживали!

Однажды он нацарапал на листке: "папа играет с Генри".

Отец, который в тот момент чинил в ванной кран, вдруг отложил разводной ключ и с широкой улыбкой вышел:

— Ну что, Генри, во что играем? Лего? Прятки?

— Ты что, с ума сошёл? — спросила мама, появляясь из-за угла.

— Я не знаю, но я должен. Я хочу играть. Нет, не так. Я не могу не играть! — сказал отец с лёгкой паникой, хватая кубики.

Генри захихикал, а потом написал: "папа устаёт". Отец тут же сел на пол, зевнул и уронил голову на подушку.

— Всё, — сказала мама. — Прячем ручки, карандаши, фломастеры, мелки всё! Только по расписанию. И только под присмотром.

***

Чем старше становился Генри, тем больше появлялось правил. Мама их записывала в тетрадь, аккуратным круглым почерком:

1. Не рисовать, если злишься.

2. Не писать, если боишься.

3. Не использовать дар ради веселья и приколов.

4. Не создавать людей. Никогда.

5. Всегда иметь рядом взрослого, если используешь дар.

Генри не спорил. Он понимал, что мама права. Он и сам видел, как рисунки, созданные в порыве эмоций, становились странными. Один раз он обиделся на соседа — и старик внезапно обнаружил у себя во дворе ворчащую ворону с человеческими зубами.

Поэтому Генри учился быть осторожным. Учился думать наперёд. Но однажды все правила пришлось нарушить.

Это случилось в обычный, пасмурный понедельник. Генри уже был в седьмом классе. Урок литературы. Генри сидел у окна, обводя в тетради заглавные буквы, когда в школе вдруг раздался крик. Секунда — и хлопнула дверь в коридоре. Затем — выстрел. Один. Другой. Крики. Паника.

— Быстро, в угол! Под парты! — закричала учительница, побледнев как мел.

Ученики кинулись кто куда. Кто-то плакал. Кто-то не мог дышать. Генри прижался к стене. Девочка рядом, Лена, вся дрожала, уткнувшись в рюкзак.

— Мамочка… мамочка… — шептала она.

У двери раздались тяжёлые шаги. Стрельба была где-то совсем рядом. Генри почувствовал, как холодный пот скатился по спине. Он вцепился в тетрадь. Потом потянулся за ручкой, но она укатилась. Он начал шарить рукой в рюкзаке, получалось слишком громко.

— Нет… — прошептала учительница, заметив это. Она была рядом, тоже спрятавшись за столом, но смотрела прямо на него. — Не шуми, прошу тебя… Не сейчас…

— Я должен, — прошептал Генри. Голос дрожал, но он уже знал: если не сейчас — может быть поздно.

Он прижался к полу, стараясь не шевелить рюкзаком, и, дрожащей рукой, вытащил фломастер, а потом быстро вывел на листке:

«Человек с оружием исчезает»

Пару секунд ничего не происходило. Но потом — выстрелы оборвались. В коридоре раздалось глухое «ух!» — будто кто-то поскользнулся, а потом тишина.

Учительница приоткрыла дверь. Коридор был пуст. Совсем. Лишь на полу валялся пистолет и бумажный клочок — с еле различимой фразой: «он исчез».

Позже всё объяснили как «нервный срыв мужчины с травматом», его якобы скрутили охранники. Но никто в классе в это не поверил. Генри тоже знал: это был не просто срыв, и исчез он не сам.

***

Во дворе школы стояли машины с мигалками, испуганные родители и тихо плачущие дети.

Мама прибежала одна из первых. Увидела Генри, целого, живого, и на миг застыла. Он стоял у стены, обняв рюкзак. Глаза были сухими, но в них был страх и усталость, слишком взрослый у него был взгляд.

— Генри… — выдохнула она и бросилась к нему. Обняла крепко-крепко. — Слава богу… Слава Богу…

Он не ответил. Только кивнул. Молчал всю дорогу домой, глядя в окно. Пальцы по-прежнему сжимали рюкзак.

Дома мама усадила его на диван, заварила сладкий чай с мёдом, принесла тёплый плед — всё как в детстве, когда он заболевал. А потом села рядом и, не глядя ему в глаза, тихо сказала:

— Я ничего не буду спрашивать, если ты не хочешь говорить. Но если сможешь, то расскажи мне, что там было.

Он молчал ещё минуту. А потом что-то в нём дрогнуло. Он отложил чашку, закрыл лицо руками — и разрыдался.

— Я… Я его стёр… — выговорил он. — Он был с оружием. Прямо рядом. И Лена плакала, и учительница… Я знал, что надо. Просто знал. И написал… Написал, чтобы он исчез.

Мама прижала его к себе, погладила по голове. Она ничего не говорила. Только держала. Долго.

— Я не знал, куда он делся, — продолжал Генри уже тише. — Может, умер. А может, просто исчез. Навсегда. Это страшно, но если бы я не…

— Ты правильно поступил, — мягко сказала мама. — Ты спас себя. Спас Лену. Всех. Ты действовал, как взрослый. Не кори себя.

Она встала, подошла к своей полке, достала старую тетрадь с надписью: «Дар Генри. Правила». Несколько секунд смотрела на пятую строчку.

5. Всегда иметь рядом взрослого, если используешь дар.

Медленно она провела по строчке чёрной ручкой. Тонкая линия перечеркнула буквы. А потом, на чистом месте ниже, она написала:

5. Доверяй себе. Особенно когда страшно.

Она повернулась к сыну.

— Ты можешь бояться. Но ты не один. И теперь я точно знаю — ты умеешь делать правильный выбор. Даже когда рядом нет взрослых.

Генри кивнул. Плакать он уже перестал, но руки ещё дрожали. А потом вдруг прошептал:

— Мам, а если этому человеку больно или страшно? Я не хотел, чтобы ему было плохо…

Мама посмотрела на него внимательно.

— Возможно, когда-нибудь ты найдешь способ его вернуть и тогда мы отведем его в полицию. А пока не думай про это. Думай про то, что ты сегодня спас сотни детей.

Он прижался к ней, а мама гладила его по голове. Она гордилась сыном и боялась за него.

-----

Автор: Вирджиния Страйкер

-----

Понравился рассказ? Жду вас в своём Telegram-канале и в VK:

https://vk.com/virginia_striker

https://t.me/Virginia_Striker

Яну было сорок. Он работал грузчиком на пивоваренной фабрике. Часто приходилось выходить на ночные смены, после которых днем он отсыпался. Но бывали дни, когда сон, словно назло, исчезал, оставляя лишь пустоту и раздражение. Тогда Ян, ворча, садился перед телевизором и начинал бессмысленно листать каналы.

Его абсолютным фаворитом были прямые трансляции погонь и схваток со злодеями, а особенно — подвиги местного супергероя по прозвищу Мистер Бомбстер. Каждый раз, наблюдая за его эпичными подвигами, Ян начинал громко комментировать происходящее, неизменно находя недостатки и ошибки в действиях героя.

Вот и в этот раз экран наполнился драматичными кадрами: вооруженный бандит держал заложников в здании местного банка, грозя взорвать всё вокруг. Репортер, взволнованно задыхаясь, сообщал детали происшествия, и вскоре в кадре появился сам герой.

— Ну конечно, куда же мы без пафоса? — фыркнул Ян, почесывая пузо. — Опять приземлился так, будто он Господь Бог!

На экране Мистер Бомбстер спокойно и уверенно шагал к бандиту. Его красный плащ драматично развевался.

— Слушай, дружок, — зевнул Ян, обращаясь к экрану, — а почему сразу в лоб идёшь? Вот он тебя сейчас и шарахнет, герой!

Словно подтверждая слова Яна, на экране бандит открыл огонь, и пули полетели в супергероя.

— О, началось! — поднял голос Ян. — Лови, лови! И не забудь подмигнуть на камеру!

Мистер Бомбстер молниеносно вытянул руку и легко перехватил пули в воздухе, сжал кулак, демонстративно открывая его перед камерой.

— Ну вот зачем это цирковое представление?! — возмущался Ян. — Просто в сторонку шагни, экономней получится. Ну и выпендрежник ты, дружище!

Супергерой тем временем уже обезоружил злодея и выпроводил заложников наружу.

— У-у-у, смотри какой молодец, — издевательски протянул Ян, аплодируя экрану.

Репортёр, подбежав к герою, начал брать интервью, рассыпаясь в благодарностях и комплиментах.

— А вот меня спросили бы, — пробормотал Ян себе под нос. — Я бы рассказал, что герой твой — понторез и позер. Вот если бы мне такие способности дали, я бы тебе показал, как правильно нужно...

Внезапно трансляция оборвалась, экран замигал странными помехами. Ян нахмурился и стукнул по пульту.

— Ну и техника нынче пошла...

Экран снова замерцал, и внезапно на Яна строго и серьёзно посмотрел сам Мистер Бомбстер, словно видя его насквозь.

— Слушай, приятель, — вдруг заговорил супергерой, обращаясь прямо к нему, — а ты чего всё время бухтишь? Думаешь, это легко — постоянно людей спасать?

Ян замер, выпучив глаза, и тихо пробормотал:

— Ну ничего себе телек, теперь ещё и хамит...

— Думаешь, лучше можешь? — продолжил герой, складывая руки на груди. — А может, я в отпуск схожу, а ты попробуешь недельку побегать по городу?

Экран снова погас, и комната погрузилась в тишину. Ян некоторое время сидел, растерянно моргая, а потом вздохнул:

— Да ну тебя, лучше спать пойду. Доигрался уже до глюков...

***

На следующий день Яну было не по себе ещё с утра. Он чувствовал необычную лёгкость в теле, словно всю ночь не ворочался в бессоннице, а проспал крепким сном. На работе странности усилились.

Когда ему поручили переместить поддон с пивными кегами, Ян взялся за край палеты, просто чтобы слегка подвинуть ее, но вдруг одним движением, будто это была лёгкая коробка с ватой, поднял её в воздух.

Коллега, наблюдавший за этим, чуть не выронил чашку с кофе:

— Ян, ты чего там, в спортзал записался, что ли?

Ян с тревогой посмотрел на тяжёлую палету в своей руке:

— Э-э-э… Да вроде нет…

Позже, проходя по складу, Ян вдруг застыл на месте и уставился в стену перед собой. Он ясно видел сквозь неё, словно кто-то внезапно включил ему рентгеновское зрение. За стеной кладовщик Андрей и бухгалтерша Ирина тихо перешёптывались у кофейного автомата:

— Говорю тебе, я видел, как Ян палету одной рукой поднимал! Он точно на стероидах…

— Ой, Андрюш, не выдумывай. Какие стероиды в сорок лет? У него живот больше твоего!

— Не веришь, иди сама посмотри…

Ян отшатнулся, потряс головой и тихо пробормотал:

— Так, ну это уже перебор…

Когда смена закончилась, он пулей помчался домой, стараясь ни с кем не разговаривать и вообще не привлекать внимания.

Дома Ян сел перед телевизором и нервно включил новости, пытаясь отвлечься. Но от новости, прозвучавшей с экрана, ему стало совсем нехорошо.

— … и теперь главное: вчера вечером, сразу после предотвращения захвата банка, наш городской герой, известный всем как Мистер Бомбстер, бесследно исчез. Полиция и экстренные службы просят граждан сохранять спокойствие, но город уже охвачен волнением и тревогой…

Ян в ужасе вскочил с дивана и начал метаться по комнате:

— Да нет… Да не может быть… — пробормотал он, пытаясь взять себя в руки.

Он нервно провёл руками по лицу, затем, внезапно остановившись, пристально уставился на кухонную стену. В следующую секунду он уже видел соседей за этой стеной: пожилой сосед Петрович недоверчиво смотрел на ту же самую трансляцию и качал головой:

— Эх, Мистер Бомбстер исчез, вот теперь точно город к чертям развалится…

Ян со злостью отвернулся и стал кричать в потолок, обращаясь к неведомой силе:

— Эй! Если это шутка такая, то прекращай давай! Мне это нафиг не надо! Слышишь, да?

В ответ раздался звонок телефона. Ян вздрогнул и медленно поднял трубку:

— Алло?

— Добрый вечер, Ян, — послышался глубокий голос из трубки. — Меня зовут лейтенант Селин из отдела по необычным происшествиям. У вас есть минутка поговорить о ваших новых способностях?

Ян побледнел и сглотнул:

— О каких ещё способностях?

На том конце трубки мягко усмехнулись:

— Поверьте, мы в курсе ваших сегодняшних подвигов на складе. Видите ли, исчезновение Мистера Бомбстера весьма необычно совпало с внезапным пробуждением в вас силы. Возможно, нам стоит пообщаться лично.

Ян на мгновение замер, собираясь с мыслями, затем выдохнул:

— Вот чёрт… А отказаться можно?

— Боюсь, уже нет, — с улыбкой ответил сержант. — Машина ждёт вас у подъезда. Добро пожаловать в мир супергероев, Ян.

***

Ян стоял посреди улицы, пытаясь принять хоть какую-то героическую позу. Напротив, в костюме цвета ядовитого апельсина, торжествующе смеялся злодей по прозвищу Апельсинатор, который только что забросал автобусную остановку липкими цитрусовыми бомбами.

— Ну что, ты готов принять вызов, жалкий прихлебатель Мистера Бомбстера? — хохотал злодей, подбрасывая в руках очередной апельсин-бомбу.

— Эй, слушай, может, без этих шуток? — неуверенно проговорил Ян.

Голос Мистера Бомбстера в голове тут же ехидно заметил:

— Ты хоть колени перестань сгибать! Ты что, в туалет хочешь, что ли? Встань прямо, герой!

— Заткнись уже! — вслух в сердцах буркнул Ян.

Апельсинатор на миг замер, смутившись:

— Ты это мне?

— Нет, это я… — начал оправдываться Ян, махнув рукой, но злодей, не дослушав, бросил в него бомбу.

— Лови, герой!

— Прыгай влево, болван! — завопил голос Бомбстера. — Ну влево же!

Ян, растерявшись окончательно, дернулся вправо, споткнулся о собственную ногу и, неуклюже взмахнув руками, упал прямо в мусорный бак, который с грохотом покатился по улице.

— Блестяще! — съязвил голос в голове.

Выкарабкавшись из мусора, Ян отбросил с лица остатки лапши и крикнул злодею:

— Слушай, давай по-хорошему, а? Я первый день как супергерой…

Апельсинатор вновь расхохотался:

— Первый день? Ха-ха! Тогда я буду твоим первым и последним соперником!

— Отлично, сейчас он снова кинет бомбу, — деловито прокомментировал голос Бомбстера. — Поймай её и кинь обратно.

— Легко сказать! — пробормотал Ян, готовясь к броску.

Злодей замахнулся и кинул очередной снаряд. Ян сосредоточился, вытянул руки перед собой и пропустил бомбу прямо в лоб.

— А-а-а-й! — взвыл он, потирая ушибленную голову.

— Ты худший супергерой, которого я когда-либо видел, — тяжело вздохнул в голове Мистер Бомбстер. — Лучше бы я коту соседки способности передал.

Разъярённый Ян, уже не слушая голоса, поднял с земли ближайший мусорный бак и со всей силы метнул в злодея. Тот в ужасе завопил, пытаясь увернуться, но было поздно — злодея накрыло потоком банок, бутылок и старых газет.

— Вот! — торжествующе крикнул Ян. — Получай, фрукт недозрелый!

— О, мусорным баком! Как оригинально! — саркастично подметил Бомбстер в голове. — А теперь гордо вытянись и помаши в камеру. Всё-таки супергерой!

Ян повернулся и действительно увидел, как его снимает на телефон толпа подростков. Он замер, неловко улыбнулся и тихо пробормотал:

— Ну хоть жив остался…

***

После недели бесконечных погонь, нелепых битв и постоянной критики голосом в собственной голове Ян не чувствовал себя ни героем, ни даже человеком. Он доплёлся до квартиры, едва держась на ногах, открыл дверь и с удивлением увидел на своём диване Мистера Бомбстера, развалившегося в халате и тапочках с изображением котиков.

— Наконец-то явился, — лениво бросил герой, переключая телевизор с канала на канал. — Я уж думал, ты опять в мусорке застрял.

Ян обречённо опустился в кресло напротив и махнул рукой:

— Всё, я сдаюсь. Ты был прав, это очень сложно!

Мистер Бомбстер хитро прищурился и ухмыльнулся:

— У меня даже школьники на улице автографы берут только из жалости. Говорят, я самый весёлый супергерой города.

Бомбстер сочувственно покивал:

— Ну, согласен, не твоя стезя. А помнишь, как тебя пельменями в столовой закидали?

— Это была моя самая большая победа, между прочим, — усмехнулся Ян. — По крайней мере, противник сдался сразу.

Оба рассмеялись. Повисла пауза. Наконец Ян взглянул на героя с надеждой:

— Слушай, давай закончим этот цирк. Забери обратно свои способности, пожалуйста. Я хочу нормально поспать, а не слышать, как хомяк соседки по ночам колесо крутит.

Бомбстер встал с дивана и театрально потянулся:

— Согласен, дорогой мой преемник. Что-то затянулся мой отпуск. Пора возвращаться к настоящей работе.

Он торжественно приложил руку к груди Яна. Тот почувствовал, как силы стремительно покидают его тело, и облегчённо выдохнул:

— Спасибо…

Мистер Бомбстер похлопал Яна по плечу:

— Да не за что. Ты хотя бы понял теперь, каково это — каждый день мир спасать?

— Понял, — хмыкнул Ян.

Бомбстер кивнул с улыбкой и направился к выходу:

— На следующий отпуск подмену поищу получше. Может, бабушку с пятого этажа возьму — она хоть палкой метко машет.

Ян проводил героя до двери и уже собирался закрыть её, но вдруг окликнул:

— Эй, Мистер Бомбстер, а тапочки-то верни! Это мои любимые были.

Герой виновато взглянул на ноги и неловко хмыкнул:

— Извини. Героическая привычка — всё забирать себе на память.

-----

Автор: Вирджиния Страйкер

-----

Понравился рассказ? Жду вас в своём Telegram-канале и в VK:

https://vk.com/virginia_striker

https://t.me/Virginia_Striker

Алик снова опаздывал. Часы на экране телефона показывали 08:57, когда он, подпрыгивая на ходу, пересек турникеты метро. Пот струился по спине, рубашка прилипала к телу. Он вбежал на платформу, когда поезд уже подъехал. Люди толпились у края, словно пытаясь протиснуться в вагон задолго до того, как двери откроются.

— Простите, простите, — бормотал Алик, продираясь сквозь плотную толпу.

Двери зашипели и открылись. Люди вывалились из поезда, другие — сразу рванули внутрь.

Алик втиснулся последним, и в тот же миг двери с лязгом захлопнулись прямо за его спиной. Он чуть не потерял равновесие, но кто-то из пассажиров его подхватил.

— Осторожнее, друг, — сказал мужчина с газетой в руках.

— Спасибо, — выдохнул Алик, цепляясь за поручень. Он смотрел в мутное окно, где проносились серые стены тоннеля, и думал только об одном: хоть бы там еще не было начальства.

В офис он вошёл на десять минут позже, чем нужно. Лампы под потолком жужжали. Над ним уже склонилась Лида из приёмной.

— Алик, — строго сказала она, — директор заходил. Сказал, что на столе тебя ждут твои рукописи.

— Понял, уже бегу, — кивнул он и прошёл вглубь коридора.

На столе действительно лежали десять пухлых папок. Он провёл пальцем по корешкам: «Рукопись №41», «Повесть о детстве», «Поэзия. Новое поколение»… Всё это нужно было прочесть, проанализировать, составить заключение. И желательно — ещё вчера.

Он опустился на кресло, уставился в стопку, будто надеялся, что она испарится. Потом встал.

— Нет. Без кофе я не начну.

У кофемашины уже стоял Айк — всегда спокойный, всегда одетый с иголочки, с неизменной кружкой с логотипом их издательства.

— Привет, живой? — спросил Айк, не оборачиваясь.

— Относительно, — буркнул Алик, наливая себе крепкий чёрный кофе. — Опять опоздал. А на столе уже десять пухлых папок…

— Десять? — Айк приподнял бровь. — Серьёзно?

— Серьёзнее некуда. У меня ощущение, что я на каторге. Не работаю с текстами — копаю руду.

— Устал?

Алик кивнул.

— Я не высыпаюсь. Я всё время что-то должен. А хочется — ничего не хотеть. Хотя бы день. Хотя бы час.

Айк молча достал из внутреннего кармана визитку и протянул её.

— Вот. Возьми.

— Что это? — Алик нахмурился.

На плотной, матовой бумаге было написано:

Бюро отложенных дел
Мы подарим вам свободную жизнь.

Он поднял глаза.

— Шутка?

— Ни капли. Позвони. Они делают странные вещи. Но иногда — очень нужные.

— Айк, ты серьёзно?

Айк кивнул, сделал глоток и ушёл, оставив Алика одного, с горячей кружкой и странной визиткой в руке.

***

Алик сидел в странном кабинете. Потёртая кожа кресел, тяжёлые шторы, стол с медной лампой, мерцавшей тёплым светом. На стене висел барометр, стрелка которого дрожала. Дверь заскрипела, и в комнату вошёл человек в сером твидовом пиджаке. Очки на цепочке, седая аккуратная бородка, движения плавные, точные.

— Добрый вечер, — сказал он. — Я профессор Гринман.

— Алик, — кивнул тот, вставая. — Я вам звонил…

— Конечно, садитесь. — Гринман указал на кресло. — У нас здесь всё просто. Вам ведь тяжело?

Алик опустился на мягкое сиденье.

— Да, — выдохнул он. — Знаете, я всё время бегу. Как будто жизнь — это какая-то гонка, а я даже не уверен, какой приз будет.

— И что в этой гонке вы теряете? — спросил Гринман, внимательно глядя сквозь стекла очков.

— Себя, наверное. Утром я — один, в метро — другой, в офисе — третий, вечером просто уже никто. Всё время откладываю жизнь на потом. Отдых —на потом. Радость — на потом. А потом я не знаю, наступает ли вообще.

Профессор кивнул.

— Понятно, — сказал он. — Ваш случай — распространённый. Я бы даже сказал, классический.

Он поднялся и подошёл к стене. Щёлкнул выключателем — свет погас, осталась лишь лампа, тускло светившая в углу.

— Ложитесь, пожалуйста, — кивнул он на кушетку. — Мы дадим вам немного покоя.

Алик с сомнением оглядел кушетку, но всё же послушался. Гринман достал из ящика крошечный флакон с янтарной жидкостью.

— Это не наркотик, — заметил он с лёгкой улыбкой. — Это катализатор. Он просто даст вашему уму шанс вспомнить, каково это — быть свободным.

— А если не выйдет? — хмыкнул Алик.

— Тогда, попробуем что-то другое, — ответил профессор и капнул три капли в маленький стакан воды.

Алик выпил. Жидкость была сладковатой, с еле заметным мятным привкусом.

— Теперь просто закройте глаза. Всё остальное — не ваша забота.

Тьма опустилась мгновенно.

Алик проснулся резко, как будто выпал из сна. Под потолком висела люстра из IKEA. Знакомые обои, запах квартиры, утренний свет. Он был дома. В пижаме. Всё как обычно…

На прикроватной тумбочке лежала визитка — та самая, с надписью «Бюро отложенных дел».

***

С тех пор жизнь Алика изменилась. Он всё так же приходил в офис, кивал коллегам, ставил кружку под кофемашину. Он подписывал документы, писал рецензии, даже получал благодарности от начальства. Только он этого не помнил. Как будто его сознание выключалось каждый раз, когда он входил в здание издательства, и включалось только вечером, на улице, среди людей и городской жизни.

Сначала он испугался. Несколько раз пытался вспомнить, напрягался, сидел с закрытыми глазами, вглядывался в экран монитора на ноутбуке. Но в памяти не было ничего. Только лёгкое ощущение, будто он весь день провёл в тёплой дымке, без тревоги и без усталости.

И вдруг Алик понял, что ему это нравится. Он стал чаще гулять. В выходные ездил за город. Пил вино в маленьких барах с друзьями. Однажды на литературном вечере познакомился с Верой. Она смеялась громко, беззастенчиво, читала стихи каких-то словацких модернистов, носила берет и обожала котов.

У них всё закрутилось быстро: кафе, ночные звонки, спонтанные поездки. Вера жила, каждый день, как последний, и Алик будто подхватил её ритм.

— Ты очень отличаешься от других, — сказала она как-то, лежа у него на плече. — Ты вообще когда-нибудь злишься?

— Уже нет, — пожал он плечами. — Я просто не держусь за то, что разрушает.

Это звучало красиво. Но с этого всё и началось.

Ссоры. Мелкие сначала: кто не помыл чашку, кто не ответил на сообщение, кто забыл купить сыр. Потом — глубже. Вера раздражалась, Алик молчал. Она требовала реакции, а он смотрел сквозь неё, с той же спокойной пустотой, как в офисе.

— Ты просто вычеркиваешь меня из своей жизни! — кричала она. — Ты живой вообще или нет?

И однажды утром он понял: он больше не помнит, когда они начали встречаться. Не помнит их первую ночь. Не помнит запаха её духов, её книги на прикроватной тумбочке, её любимую песню.

— Вера, — сказал он тихо, — у тебя есть ключи от квартиры?

— Что? — она замерла.

— Ты здесь часто бываешь?

Она смотрела на него в полном шоке. Потом бросила ключи на стол и ушла. Навсегда.

Алик сидел в пустой комнате. Он чувствовал себя странно. Внутри было ощущение, будто убрали ещё одну папку со стола. Как на работе.

***

Профессор Гринман сидел за своим массивным столом, на котором аккуратно стояла лампа с зелёным абажуром. Его пальцы сплелись в замок, лицо оставалось спокойным.

— Вы хотели покой, — мягко произнёс он. — Мы просто дали вам то, о чём вы просили.

— Но это не жизнь! — голос Алика дрожал. — Это тишина. Бесконечная, искусственная тишина.

Профессор развёл руками:

— Лекарство блокирует всё, что вызывает в вас тревогу, грусть, боль, скуку… Вы не переносили тяжёлые дни. Вас мучили воспоминания. Вы сами сказали, что откладываете всё — мы просто помогли вам забыть, все то, что вы оценивали, как нежелательное.

— Я не хочу так жить! — закричал Алик. — Я не хочу остаться один, не помнить, не чувствовать!

Гринман посмотрел на него с легкой усталостью, как врач, которому пришлось выслушать уже сотню таких историй.

— Всё, что вызывает у человека эмоции, так или иначе вызывает и страдание. Вы же сами хотели, чтобы их не было. Мы не редактировали вашу память. Мы просто позволили вам больше не застревать в ненужных вам переживаниях.

Он сделал паузу, затем спокойно добавил:

— Но что сделано — то сделано. Вы не можете повернуть всё вспять.

Алик с трудом дышал. Его охватила паника, затем — гнев. Сердце стучало в висках, пальцы сжались в кулаки.

— Ну что ж, — прошептал он сквозь зубы. — Значит, и этого я не вспомню…

И он бросился вперёд. Всё в нём кипело: страх, отчаяние, безысходность, будто последние осколки его личности требовали вернуть контроль. Его руки вцепились в лацканы пиджака профессора.

— ОТДАЙ МНЕ МОЮ ЖИЗНЬ НАЗАД! — крикнул он, встряхивая профессора.

В глазах Алика всё поплыло. Он орал и бил профессора. Он видел пятна крови, но не останавливался. В следующую секунду Алик рухнул на пол, он тяжело дышал. Он понимал, что совершил что-то непоправимое… Но он не успел прочувствовать этот момент. На него упала пелена забвения.

-----

Автор: Вирджиния Страйкер

-----

Понравился рассказ? Жду вас в своём Telegram-канале и в VK:

https://vk.com/virginia_striker

https://t.me/Virginia_Striker

Марго вытянулась на заднем сиденье машины и зевнула, когда отец свернул на узкую дорожку, ведущую к небольшому белому дому. Вокруг дома раскинулся ухоженный сад — аккуратные клумбы, старые деревья с кривыми ветвями, виноградные лозы, оплетающие террасу.

— Вот он, — обрадованно сказала мама, обернувшись через плечо. — Наш отель на неделю.

Папа припарковался на гравийной площадке. Из дома навстречу им уже шли хозяева — пожилая пара с добрыми лицами. Женщина в голубом платье первой протянула руку.

— Добро пожаловать! Меня зовут София, а это мой муж Никос. Очень рады вас видеть!

Пока родители обменивались приветствиями и относили багаж в дом, Марго заметила мальчика, стоявшего в тени виноградной лозы. Он был худым, в свободной серой футболке, его темные волосы падали на лоб, а взгляд был задумчивым и настороженным.

Словно почувствовав её взгляд, он шагнул вперед.

— Привет, — негромко сказал он, почти шепотом.

— Привет, — ответила Марго, улыбнувшись. — Я Марго.

— Алекс, — кивнул он.

Он замолчал, сжав руки в карманах. Марго почувствовала неловкость, но решила не отступать.

— Ты здесь живешь? — спросила она.

— Да. Всю жизнь. — Алекс отвёл взгляд.

— Классно здесь, — сказала Марго, оглядываясь. — Сад очень красивый. И вообще всё как с открытки.

— Мама ухаживает за садом. — Алекс снова посмотрел на неё. — Я помогаю иногда.

Он явно не знал, что сказать дальше. Марго задумалась, как завести разговор, который не оборвался бы через пару фраз.

— Хочешь потом показать мне, что тут есть? Может, какие-то укромные уголки в саду?

Алекс пожал плечами, словно его это не особо волновало.

— Можно. Тут есть пруд. И старая беседка. Но она разваливается.

— Тем интереснее! — оживилась Марго.

Алекс едва заметно улыбнулся. Легкой, печальной улыбкой.

— Хорошо. После обеда?

— Договорились.

И он ушёл, растворившись в садовой тени так быстро, что Марго даже на секунду подумала, а был ли он вообще здесь.

Когда она вернулась к родителям, мама с восторгом рассказывала:

— София говорит, у них тут настоящий семейный рай. И сын у них, такой милый мальчик, — мама кивнула в сторону сада. — Правда, немного тихий...

Марго задумалась. Да, милый. Но с ним явно было что-то странное. Что-то, что она пока не могла понять.

***

Прошла пара дней. Марго уже привыкла к размеренному ритму старого дома. Алекс каждый день появлялся где-то рядом — сначала молча, потом стал чаще оставаться с ней в саду. Они вместе играли в настольные игры в прохладной гостиной, строили шалаш из старых одеял между деревьями, даже один раз ловили головастиков в пруду.

Алекс оживал, когда они были вдвоём. Его тихая улыбка становилась теплее, а в глазах появлялся свет.

Однажды после обеда Марго предложила:

— Слушай, а давай сходим в город? Там, кажется, фестиваль начался! Музыка, палатки с едой, мороженое...

Алекс сразу помрачнел.

— Не хочу, — тихо ответил он.

— Почему? Будет весело! — удивилась Марго. — Мы можем взять велосипед... Или дойти пешком, это же всего минут двадцать!

Алекс покачал головой.

— Мне нельзя. Я лучше останусь тут.

Марго нахмурилась.

— Тебе родители запрещают?

— Нет, — он пожал плечами. — Просто мне лучше здесь.

Она видела, как он сжался, словно её настойчивость причиняла ему боль.

— Ладно, как хочешь, — примирительно сказала Марго. — Может, тогда хотя бы к скалам сходим? Там потрясающий вид на море, я вчера с папой видела!

— Нет, — сказал он глухо. — Не пойду туда.

— Алекс, что случилось? — мягко спросила Марго. — Ты будто боишься выйти за ворота...

Он молчал. На мгновение его лицо стало таким бледным, что Марго испугалась.

— Просто не надо, ладно? — наконец прошептал он. — Пожалуйста. Не зови меня туда.

Она почувствовала странный холодок, что-то здесь было не так.

Марго вздохнула, подавляя в себе обиду.

— Хорошо. Давай тогда придумаем, чем заняться здесь.

Алекс кивнул с благодарностью. Он снова стал собой.

***

Солнце слепило глаза, а каменные улицы города раскалились под полуденным зноем. Марго шла рядом с отцом, в одной руке мороженое, в другой — соломенная шляпа, которую она всё время норовила потерять.

— О, смотри, — папа указал на узкий проход между домами. — Там какая-то лавка. Пойдём посмотрим?

Марго кивнула. Она обожала такие места. Внутри лавки было прохладно и темновато. На полках теснились часы, шкатулки, фарфоровые куклы с потускневшими глазами, медные подсвечники, выцветшие открытки.

Марго сразу увлеклась, перебирая всё подряд: она подёргала старую музыкальную шкатулку, полистала альбом со старыми открытками, потрогала платье красивой куклы. И вдруг её взгляд упал на рамку, стоявшую на самом дальнем столике.

На фотографии был Алекс. Без сомнений — те же черты, тот же задумчивый взгляд из-под тёмных волос. Только одет он был в старомодный костюм: светлый жилет, короткие панталоны, высокий воротник. И позади — сад, очень похожий на тот, где они играли каждый день.

Марго замерла, чувствуя, как сердце забилось чаще.

— Э-э, извините, — окликнула она старьевщика.

— Да, девочка? — старик поднял глаза и добродушно улыбнулся.

— Кто на этой фотографии? — Марго показала на рамку.

Старик протёр очки и, приглядевшись, кивнул.

— О, это сын местного графа. Мальчик по имени Алексис. Его фотография осталась одной из немногих. Грустная история...

— Какая история?

— Он умер, — просто сказал старик. — Сто лет назад. Упал со скал у моря.

Марго сделала шаг назад, едва не уронив шляпу. Она слышала, как за её спиной папа что-то рассеянно спросил о фарфоровых фигурках, но для неё весь мир в тот момент словно замер. Сто лет назад. Упал со скал. Алекс. Тот самый Алекс, с которым она вчера строила шалаш в саду.

***

Вечером Марго дрожащими пальцами поправила шляпку на голове и оглянулась — родители всё ещё сидели на террасе, обсуждая планы на завтра.

Она пошла искать Алекса. Он ждал её у старого, почти обрушившегося забора, где сад переходил в заросли дикого шиповника. Он стоял, опустив голову, словно знал, что Марго всё поймет без слов.

— Алекс, — тихо сказала она, подходя ближе. — Я всё видела. Фотографию. Я говорила с продавцом...

Алекс не поднял головы. Только плечи его чуть вздрогнули.

— Сколько тебе на самом деле лет? — спросила Марго, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

Он долго молчал, прежде чем тихо ответить:

— Мне сто шестнадцать лет, Марго.

Марго замерла.

— Я умер сто лет назад. — голос его был ровным, без эмоций. — Я сорвался со скал во время бури. Мне было тогда пятнадцать.

Марго зажала рот ладонью.

— Но как? — прошептала она.

Алекс наконец посмотрел на неё. В его глазах была настоящая тоска.

— Друг семьи... Он был колдуном. Он использовал старую магию. Очень тёмную. Он вернул меня. Но у этого есть цена…

Марго ощущала, как её ноги становятся ватными.

— Что значит "есть цена"? — спросила она, зная, что ответ будет страшным.

Алекс отвёл взгляд в сторону дома, где горел тёплый свет в окнах.

— Чтобы поддерживать мою жизнь нужна подпитка. Душа. И кровь ребёнка. Раз в несколько лет. — Он тяжело сглотнул. — Сначала он приносил чужих детей. Детей, про которых никто не спрашивал. Потом...

Алекс осёкся.

Марго почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот.

— Никос? — прошептала она.

Алекс кивнул.

— Теперь Никос. Он ученик того колдуна. Они поддерживают магию вместе, чтобы я оставался живым. И чтобы они сами жили дольше. Мои настоящие родители умерли давно... Я видел, как умирали мои сёстры. Видел, как старели и умирали их дети. Я остался один.

Марго почувствовала, что задыхается.

— Но зачем я? Почему я?

— Потому что ты добрая, Марго, — сказал Алекс, и в его голосе вдруг прорезалась искренняя боль. — Ты светлая. И твоя душа сильная. Ты идеально подходишь для ритуала.

Он сделал шаг к ней и крепко взял её за руки.

— Послушай. Завтра полнолуние. Если ты останешься до ночи, они убьют тебя. Я не могу позволить этому случиться. Ты должна уговорить родителей уехать. Завтра утром. Самым первым автобусом, машиной, как угодно.

— А ты?

Алекс горько улыбнулся.

— Я не могу покинуть этот сад. Я привязан к нему.

Он замолчал, не договорив.

Марго чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Я спасу тебя, — прошептала она.

Алекс печально покачал головой.

— Спаси себя. Пожалуйста. Я уже достаточно прожил.

***

Ночью Марго лежала и не могла заснуть. Луна уже поднималась над садом, обнажая в окнах тени лоз и старых деревьев. Где-то далеко за стенами дома завывал ветер. Она знала: если останется, завтра будет поздно.

Стиснув зубы, Марго поднялась и пошла в ванную. Наклонившись над раковиной, она вызвала у себя рвоту.

— Мама! — закричала она, хватаясь за стену.

Через несколько секунд мама вбежала в ванную, в халате, с растрёпанными волосами.

— Марго! Что с тобой? — она бросилась к дочери.

— Мне плохо, — всхлипнула Марго. — Очень...

Отец тоже вскоре поднялся. Поняв, что с дочерью что-то не так, он без раздумий направился к Никосу, который уже стоял в дверях, встревоженный.

— Нам нужно в больницу, — резко сказал отец. — Подготовьте, пожалуйста, машину.

Никос нахмурился.

— Не надо никуда ехать. Это просто пустяки. У нас есть свои лекарства. Успокойте её, дайте отдохнуть...

Отец сердито посмотрел на него:

— Я сказал: нужна машина!

Никос покачал головой:

— Она и шагу не сделает. Она же так слаба! Лучше пусть останется...

И тут Марго, собрав все силы, сделала пару слабых шагов и театрально упала без сознания. В груди у неё бешено билось сердце — от страха и надежды, что ее представление будет убедительным.

Отец успел подхватить её на руки.

— Я сам её отвезу! — коротко бросил он и, не слушая возражений, понёс Марго к гаражу.

София что-то вскрикнула вслед, Никос шагнул было за ними, но отец захлопнул перед ним дверь.

В темноте, под завывание ветра, они выехали с гравийной площадки. Марго, лежа на заднем сиденье, смотрела в окно, где между ветвями деревьев мерцала почти полная луна. Возможно, этой ночью ей удалось обмануть смерть.

Два дня она пролежала в больнице. Врачи видимо поняли, что девочка не так уж больна, но решили подержать ее под присмотром. В день выписки Марго сидела на кровати, ела мороженое и смотрела в окно. В палату зашли мама и папа.

— Как ты, солнышко? — мама бросилась к ней, обняла.

Папа улыбнулся, погладил Марго по голове.

— Всё будет хорошо, — сказал он.

Мама опустилась на стул рядом и тихо проговорила:

— Мы заехали забрать вещи... Поговорили с Софией. Они сказали, что Алекс пропал.

Марго вздрогнула.

— Пропал? — переспросила она, делая вид, что удивляется.

— Убежал ночью, — сказала мама. — Они переживают... Говорят, он всегда был странным мальчиком. Они будут искать его. Может, он ушёл к морю... Или в город...

Марго молчала. Она знала правду. Алекс не убежал. Он был освобождён. Он наконец-то был свободен. Марго посмотрела в окно, туда, где над домами раскидывалось безоблачное синее небо. И тихо, почти незаметно для родителей, улыбнулась.

-----

Автор: Вирджиния Страйкер

-----

Понравился рассказ? Жду вас в своём Telegram-канале и в VK:

https://vk.com/virginia_striker

https://t.me/Virginia_Striker

Ночью в морге было тихо. Старый холодильник гудел, будто напоминал, что всё-таки здесь иногда бывают и живые люди.

Артём сидел в комнате отдыха. Она была маленькая: стол, старый диван, узкая кушетка в углу. Свет тусклый, стены облупились, пахло застоявшимся кофе. Он уткнулся в планшет, но глаза уже слипались.

— Пятнадцать минут, — сказал он себе. — Просто прилечь.

На столе осталась открытая папка — мужчина лет пятидесяти, поступил днём. Инфаркт на улице. Всё стандартно.

Артём зевнул, лёг на кушетку, не раздеваясь, закрыл глаза. Мыслей не было, просто усталость. Он часто работал ночами — так было проще. Меньше людей, меньше разговоров. Здесь, среди мёртвых, он чувствовал себя спокойно.

Парень уснул.

Во сне он оказался в странной комнате. Она напоминала морг, но чище и светлее. Напротив, в кресле, сидел мужчина. Пальто на нём было старое, лицо — не сразу понятно, как будто размытое.

— Привет, — сказал мужчина. — Наконец-то.

Артём хотел ответить, но не мог.

— Ты не бойся, — продолжил тот. — Это просто сон. Тут можно говорить. Пока ты спишь.

— Кто ты? — наконец выдавил Артём.

— Ты знаешь. Я там, в соседней комнате. Лежу у вас. Замёрз, кстати.

Мужчина усмехнулся, но глаза у него были очень уставшие.

— Я ничего не понимаю, — сказал Артём.

— Никто сначала не понимает. Просто слушай. У меня есть дочь. Её зовут Кира. Она осталась с ним. Он плохой человек. Он бьет ее и мучает. А она думает, я не знал. Но я знал.

— Кто он?

— Тот, кто сделал ей больно. Я знал, но не успел помочь. Она должна уйти от него. Если сможет...

Мужчина замолчал. Посмотрел куда-то в сторону. Потом добавил:

— И спасибо, что выслушал. Мы не часто можем говорить. Лишь когда рядом кто-то со способностями

Мужчина начал исчезать — сначала плечи, потом лицо. В комнате стало тише.

— Подожди... — попытался сказать Артём.

— Мы ещё встретимся, — прозвучало где-то рядом, совсем близко.

Артём проснулся резко. В горле пересохло, в висках стучало. Он сел, огляделся — всё как прежде. Свет от лампы, холодильник гудит. На столе та же папка. За стеклом — тело мужчины. Покойник не двигался. Но почему-то у Артёма появилось странное ощущение, будто он все же здесь не один.

Он поднялся, подошёл к двери, посмотрел на тело. Пальцы рук лежали чуть иначе, чем раньше. Или показалось?

***

Сначала Артём решил, что это просто стресс. Переутомление. Сон как продолжение рабочей рутины — мозг выдал картинку на основе дня, и всё.

— Ну и приснилось же, — сказал он сам себе, убирая с глаз волосы. — В морге лежу, вот и снится, что мёртвые говорят...

Он не стал никому рассказывать. На всякий случай. Никто бы и не поверил — максимум посоветовали бы отпуск взять и витаминки попить.

Через пару дней поступила женщина. Возраст — около сорока. Без внешних повреждений. Смерть наступила внезапно, по предварительным данным — тромбоэмболия. Никто из родственников не объявился, личность установили не сразу.

Артём остался в ночную. Работы было немного. Уже ближе к утру он снова прилёг. Сон пришёл быстро. Он снова был в той странной комнате. Но теперь там была женщина. Худощавая, волосы растрёпаны, взгляд — уставший. Она сидела на полу, прислонившись к стене.

— Вы меня слышите? — спросил Артём.

Она подняла голову.

— Да. Ты пришёл. Я ждала.

— Кто вы?

— Марина. Меня нашли в подъезде. Сердце. Но это не главное. Главное — моя дочь. Её зовут Лена. Ей шестнадцать. Она пропала. Уже год.

— Вы хотите, чтобы я нашёл её?

— Нет, — покачала головой женщина. — Просто...Хочу, чтобы кто-то знал, как я ее люблю. Она думает, я бросила. Она не понимает.

— Где мне её искать?

— Я не знаю. Я не видела, куда она ушла. Только письма. Они перестали приходить.

Женщина вдруг накрыла лицо руками. Её плечи дрожали.

— Всё больше ничего не скажу. Я устала. Мне холодно…

И тишина. Сон рассыпался.

На следующее утро Артём проверил всё, что мог. Нашёл дело. Пропавшая дочь действительно была. Лена пропала год назад. Последнее письмо к матери пришло из приюта для подростков, потом связь прервалась.

С той ночи он начал оставаться специально. Выбирал ночные смены, если мог. Засыпал в комнате отдыха, когда в морге были новые тела. Сначала это пугало, потом — стало частью распорядка.

Он завёл блокнот. Назвал его просто: «Сны». Каждому умершему — страница. Дата, имя, что говорил, что просил. Иногда мёртвые просто молчали. Но все же чаще говорили. И каждый раз Артём всё глубже проваливался в их мир.

***

Тело поступило под вечер. Мужчина лет тридцати. Ушибы, переломы рёбер, черепно-мозговая травма. По предварительной версии — попал под машину. Случайность, никто не видел момента столкновения. Скорая вызвана прохожим, личность установили по документам.

Артём пролистал протокол. Всё выглядело стандартно. Но что-то не давало покоя. Может, выражение лица — будто испуг, который отпечатался уже навсегда. Может, синяки, которые будто не совсем от удара машины. Нечто в этих травмах не сходилось.

Он снова остался в ночную. Сначала долго не мог уснуть. Пил воду, проверял бумажки, просто сидел в тишине. В какой-то момент положил голову на руки — и провалился.

Он оказался в той же комнате, что и обычно. Но теперь всё было темнее. Как будто свет выключили, а слабое освещение шло только откуда-то из-под пола.

На кресле — он. Тот самый мужчина. Молодой, худощавый, в чёрной футболке. Кожа серая, под глазами круги.

— Артём, — сказал он, глядя прямо в глаза. — Хорошо, что ты пришёл. Мне нужно немного времени. Слушай.

Артём не удивился, что его узнали. Уже не в первый раз.

— Меня не сбили, — продолжил мужчина. — Это всё чушь. Я не упал. Я не споткнулся. Он меня толкнул. Лицом в бетон. Потом — ногой. Под рёбра. В бок. Он бил, пока я не потерял сознание.

— Кто?

— Ты его найдёшь. Он работает на складе. Там же, где я. Иван Петрович Лыткин. Старший смены. Вечно орал, вечно пугал. Я был не первый. Но я стал неудобным. Хотел написать жалобу.

— Ты уверен?

Мужчина кивнул.

— Он не остановится. Он думает, всё сошло ему с рук. Но ты можешь помочь, ты можешь осуществить правосудие.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Что захочешь, — тихо сказал мертвец. — Но чтоб он не смог такое больше творить.

Мужчина опустил глаза. Комната медленно растворилась.

Артём проснулся. И сразу открыл протокол. Проверил имя — Алексей Рожков. Работал грузчиком на оптовом складе. Через поиск нашёл адрес организации, номер начальника смены — Лыткин Иван Петрович.

В рапорте написано, что «возможно, он споткнулся при выходе с работы». Камера видеонаблюдения «не работала в тот день». Свидетелей не было.

Артём откинулся на спинку стула. Он пока не знал, что ему делать.

***

Артём готовился почти неделю. Проверял адреса, телефоны, старые форумы. Имя всплыло на одной из закрытых групп для тех, кто ищет «альтернативу хоспису». Люди называли его «доктором Лыкиным». Услуги были дорогие. Работа — без документов. "Без боли, без страха", — так писали. Почти никто не жаловался. Он занимался на складе эфтаназией, были у него там свободные площади… Видимо Рожков узнал про это.

Артем нашёл телефон, набрал с купленной в переходе симки.

— Здравствуйте, — сказал. — Мне посоветовали. Сказали, вы работаете с «безнадежными».

— Кто именно советовал?

— Семён. Он говорил, вы помогли его отцу.

Голос замолк, но после паузы продолжил:

— Завтра. Восемь вечера. Адрес вышлю. Без свидетелей. Только вы.

Смс пришло через пару минут. Частный дом на окраине, за городом.

На следующее утро он приготовил всё. Три ампулы. По отдельности — вполне допустимые препараты. В комплексе — несовместимость, вызывающая дыхательную недостаточность, отёк лёгких, а главное — болезненный паралич, при котором человек всё осознаёт, но не может пошевелиться.

Артем решил, что это будет услуга обществу.

Он приехал за двадцать минут до встречи. Дом стоял у лесополосы, за забором — ничего такого: старый сарай, пара окон без занавесок. Свет не горел, но дверь открылась, как только он подошёл.

— Проходите, — сказал мужчина лет пятидесяти. Рост средний, волосы редкие, руки в перчатках. Он не улыбался.

Лицо было знакомым. С фотографии в деле.

— Вы Артём? — спросил он, уже проверяя сумку. — Что у вас?

— Больная мать. Рак. Последняя стадия. Просит сама. Хочет тихо, без больниц.

Мужчина кивнул.

— Вы принесли препараты?

— Да. Всё есть. Только я не совсем про мать.

Мужчина поднял взгляд. И в этот момент в его глазах мелькнуло напряжение. Он понял. Что-то почувствовал.

Артём быстро и точно вколол иглу в вену. Рука была натренирована. Он даже не дрогнул.

— Что ты... — начал мужчина, но не договорил.

Он попытался встать, но ноги уже не слушались.

— Я же... Я тебе помогать хотел...

— Ты же убийца, какая от тебя помощь? — тихо сказал Артём. — Он говорил со мной. Он лежал у меня на столе. Его звали Алексей Рожков. А ты — тот, кто его убил.

Мужчина пытался дышать. Но не мог сделать вдох. В глазах появился страх. Как будто он понял, что это конец — и он не в своей роли. Он упал на пол медленно, почти без звука. Артём смотрел на него, не моргая. Убийца дёрнулся, дважды, и замер.

— Может еще увидимся —сказал Артём, развернулся и ушел.

-----

Автор: Вирджиния Страйкер

-----

Понравился рассказ? Жду вас в своём Telegram-канале и в VK:

https://vk.com/virginia_striker

https://t.me/Virginia_Striker

Макс спал, завернувшись в одеяло, но тут внезапный грохот вырвал его из сна. Стены дома содрогнулись, окна задребезжали, и в комнате мгновенно стало светло, будто посреди ночи кто-то зажёг десяток прожекторов. Парень вскочил, сердце бешено застучало в груди, а дыхание перехватило от страха.

Он инстинктивно бросился к окну, но тут же замер, словно его что-то удержало. Страх сковал его ноги. Тогда Макс осторожно приблизился к занавеске и, дрожа всем телом, спрятался за тканью, чувствуя, как сердце стучит в груди.

Прошла минута, затем другая, и парень, осознав, что ничего страшного не происходит, наконец осмелился осторожно выглянуть наружу.

Ночное небо теперь казалось незнакомым. Оно горело странным мерцающим свечением, мягко переливающимся из зелёного в фиолетовый. Посреди этой удивительной палитры тянулся длинный, дымящийся след, который казался совсем близким и ярким, словно только что над их домом пронеслось нечто огромное, похожее на самолет.

Макс быстро пришёл к выводу, что обычный самолёт так низко не летает. В воздухе пахло чем-то жжёным, неприятным, металлическим, и это только усилило его любопытство. Сон полностью отступил, страх тоже уступал место горячему, нестерпимому интересу. Парень тихо оделся, накинув поверх футболки старую клетчатую рубашку, натянул джинсы и на цыпочках подошёл к окну. Не желая будить родителей, он осторожно распахнул раму и ловко выскользнул наружу, мягко ступив босыми ногами на холодную, влажную от росы траву.

Перед ним раскинулась ночная панорама полей отца, окутанных призрачным свечением. Макс направился прямо туда, куда вел след.

***

Макс осторожно продвигался вперёд. Он не хотел, чтобы его присутствие стало заметным — сердце снова забилось сильнее, и он почувствовал, как в горле пересохло от напряжения.

Вдруг, пройдя ещё несколько шагов, Макс замер от удивления. Прямо перед ним, посреди поля, стоял корабль — явно не самолёт и не вертолёт. Он был похож на серебристый диск с плавными, почти текучими формами, словно отлитый из ртути. У корабля не было ни крыльев, ни видимых двигателей, только мягкий свет по краям, словно он слегка парил над землёй.

Но ещё большее потрясение ждало его, когда из корабля бесшумно вышла девушка. Её фигура была стройной и изящной, движения — плавными. Макс был потрясён: её невозможно было принять за земную — такая красота казалась нереальной, фантастической. Бледно-голубая кожа переливалась в лунном свете, длинные серебристо-белые волосы ниспадали почти до пояса, а огромные, чуть светящиеся в темноте глаза внимательно изучали приборы в её руках. Она проверяла какие-то показатели на небольшом устройстве, из которого исходило тихое жужжание и мягкое мерцание.

Макс, зачарованный, смотрел на незнакомку, забыв обо всём на свете. Но тут, шагнув вперёд, он не заметил сухую ветку под ногами, и она громко хрустнула в абсолютной тишине ночи. Девушка резко вздрогнула, повернулась в его сторону, её взгляд мгновенно стал настороженным и напряжённым. Изящной рукой она стремительно достала что-то похожее на оружие — вытянутый металлический предмет, тускло сияющий в свете звёзд.

Поняв, что скрываться дальше бесполезно, Макс сглотнул и, подняв руки вверх, медленно и нерешительно вышел на освещённое пространство. Сердце бешено колотилось, ноги дрожали от волнения и страха, но и любопытство теперь было сильнее прежнего.

— Я… Я не причиню вреда, — тихо произнёс он, пытаясь улыбнуться и показать, что у него добрые намерения.

***

Девушка напряжённо смотрела на Макса, словно пытаясь решить, опасен он или нет. В её глазах мелькнул страх, но, увидев улыбку юноши и почувствовав, что его намерения добры, она медленно опустила бластер. Затем, сделав несколько неуверенных шагов навстречу, замерла, словно боялась его реакции. Макс не переставал мягко улыбаться, и она решилась приблизиться ещё чуть-чуть. Затем она неловко и медленно поклонилась, явно стараясь повторить какой-то увиденный ранее земной жест.

Макс, приободрившись, начал сбивчиво говорить:

— Меня зовут Макс… Я живу здесь, на Земле. Это моя планета… Я… Мы люди, мы здесь живём, работаем… — слова путались, сбивались, но он старался объяснить всё как можно яснее. Однако девушка замахала руками, показывая, что не понимает ни слова.

На мгновение наступило молчание, затем незнакомка приблизилась ещё ближе, глядя Максу прямо в глаза. Она медленно подняла руки и осторожно указала на свои виски, затем на него, словно спрашивая разрешения. Макс слегка поколебался, но затем доверчиво кивнул.

Девушка мягко, едва ощутимо, коснулась указательными пальцами его висков. В тот же миг Макс почувствовал, как через него пронёсся вихрь образов и воспоминаний. Он ощутил, будто его сознание полностью открыто перед ней. Она бережно и осторожно изучала его воспоминания, мысли, эмоции, словно скачивала всё, что он знал о Земле, людях, истории, культуре…

Но вдруг поток остановился на чём-то тёмном, тяжёлом и страшном. Она наткнулась на войны. Макс сам вдруг снова увидел то, что всегда прятал глубоко в памяти: крики, огонь, смерть, кровь, боль. Он почувствовал, как девушка вздрогнула, тело её сжалось от боли, и она резко отшатнулась назад, хватаясь за голову.

— С тобой всё в порядке? — тихо спросил Макс, беспокоясь о ней.

Она не ответила, но когда подняла взгляд, в её глазах блестели слёзы. Девушка глубоко и тяжело дышала, пытаясь справиться с шоком, который причинили ей эти знания.

Но через мгновение, собравшись с силами, она вновь шагнула к Максу и снова, уже более уверенно, дотронулась до его висков. На этот раз поток мыслей пошёл в другую сторону. Теперь уже Макс увидел её мир, её цивилизацию. Он ощутил удивительное тепло и свет, которые словно окутали его с головы до ног. Перед его мысленным взором развернулось общество гармонии и любви, где не было места войне, насилию и ненависти. Там царили забота, принятие и глубокое уважение ко всему живому. Макс почувствовал, как что-то внутри него отозвалось на этот образ: его сердце наполнилось теплотой и надеждой.

— Как прекрасно, — прошептал он, глядя в её ясные, ещё влажные от слёз глаза.

Девушка тихо улыбнулась и легко кивнула, словно подтверждая: именно таким мог быть мир. Именно таким он был у неё дома.

***

Макс и загадочная девушка ещё какое-то время пытались общаться. Они говорили без слов, жестами, взглядами, улыбками, постепенно привыкая к присутствию друг друга. Но внезапно на запястье девушки тихо запищал тонкий серебристый браслет, покрытый светящимися символами. Она встревоженно посмотрела на экран устройства, и её лицо печально потемнело. Время её визита на Землю подходило к концу.

Она посмотрела на Макса и, словно приняв быстрое и важное решение, жестами стала звать его с собой. Макс мгновение колебался, затем мягко покачал головой:

— Я не могу… Прости.

Девушка удивлённо и вопросительно посмотрела на него, не понимая, почему он решил остаться. Тогда Макс осторожно взял её ладони и нежно поднёс их к своим вискам, пытаясь передать ей свои чувства и воспоминания.

Перед её сознанием проплыли образы его жизни: тёплый семейный дом в канун Рождества, вкус маминого пирога, любимый пёс, радостно бегающий по двору, весёлые репетиции школьной рок-группы, ощущение свободы, когда он мечтал промчаться на мотоцикле по бескрайним дорогам. Он показывал ей всё, чем дорожил, всё, что не мог оставить.

Девушка мягко улыбнулась и с пониманием кивнула. Теперь она знала, почему Макс отказался покинуть Землю.

Она жестом попросила его остаться на месте, затем быстро забежала обратно в корабль. Макс остался стоять неподвижно, не отрывая взгляда от входа в корабль. Через несколько мгновений девушка появилась снова. В руках она держала небольшой кристалл, светящийся слабым, мягким свечением, переливающимся оттенками голубого и серебристого. Она подошла ближе и с улыбкой вложила его в ладонь Макса, крепко сжав его пальцы вокруг своего дара.

Макс с благодарностью кивнул, чувствуя тепло, исходящее от странного предмета. Девушка вновь поклонилась, теперь более уверенно и грациозно, и, слегка помедлив, сделала несколько шагов назад к кораблю. Корабль тихо завибрировал, мягкий свет окутал его, и вскоре серебристая форма плавно поднялась над землёй. Через мгновение корабль исчез среди звёздного неба, оставив после себя только тихий гул и слабое свечение.

Макс смотрел вслед исчезающему кораблю, сжимая в руке загадочный подарок. Он сохранил этот кристалл на всю жизнь. Он верил, как и большинство обычных землян, что это просто его талисман на удачу, не более того. Но на самом деле этот кристалл был наполнен особой энергией далёкой планеты, где жила та девушка, и он действительно притягивал к Максу только добрые и счастливые события. Он стал его невидимым хранителем, символом их короткой, но бесценной встречи, и напоминанием о том, что мир, полный любви и добра, действительно существует где-то среди звёзд.

-----

Автор: Вирджиния Страйкер

-----

Понравился рассказ? Жду вас в своём Telegram-канале и в VK:

https://vk.com/virginia_striker

https://t.me/Virginia_Striker