SamKnightOne

Спойлер: жить стало лучше, жить стало веселее.

В октябре прошлого года закончились очередные мои отношения. Как известно, расставания редко бывают приятными, особенно если инициатива исходит от партнера. Питерская осень при этом щедро добавляла серых красок в палитру моей пессимистической картины мира. В общем, настроение было отвратительное, и я решил, что пора что-то с этим делать.

Обычно недостаток тепла и внимания в таких случаях я закрывал довольно простым методом - искал новые отношения. Но в этот раз я решил притормозить и дать себе возможность нормально пережить расставание: побыть со своими мыслями, провести инвентаризацию своего эмоционального багажа - в общем, не заводить новую подругу только ради того, чтобы было кому меня погладить и сказать, какой я молодец. Решение, на мой взгляд, потрясающе удачное, но дефицит тепла и тактильности сам по себе никуда не денется. И тут я вспомнил один из постов на Пикабу, который прочел летом. В нем парень довольно подробно описывал то, как он методично искал себе девушку. И один из абзацев своего сочинения он посвятил обнимательным встречам. Там было не очень много информации, но она почему-то отложилась в моей памяти. Я решил, что как свободный человек со здоровым духом авантюризма я обязан проверить на своей шкуре, что такое эти каддл пати, и с чем их едят.

Когда я шел на первую встречу, то чувствовал себя немного странно. Великолепная же идея: заплатить денег каким-то людям, чтобы тебя пообнимали немного. Благо, любопытство не позволило мне дать заднюю, и я все-таки дошел до места назначения. В довольно уютном пространстве я обнаружил некоторое количество парней и девушек. Новички, вроде меня, забились по углам и осторожно осматривались, бывалые ребята гоняли чаи и о чем-то оживленно болтали. Когда собралась вся группа, мы перешли в просторный зал, где ведущая рассказала нам о формате мероприятия, правилах поведения и прочих нужных для комфортного времяпрепровождения штуках. Кратко о том, что вообще там происходит:

1. По факту никто за деньги тебя не обнимает. Ты покупаешь входной билет в безопасное пространство, в котором вместе с тобой находятся люди со схожими интересами. И они могут захотеть с тобой контактировать, а могут и не захотеть, то есть гарантировать нежные обнимашки с красивой молодой девушкой тебе никто не может. С другой стороны, и ты не обязан обнимать любого, кто пришел на встречу, так что все довольно справедливо.

2. Правил не так много, всего три: словами через рот, нет значит нет, интимные части тела не трогаем. Казалось бы, почему так мало ограничений? Но по факту этих правил вполне достаточно, чтобы чувствовать себя в обществе совершенно чужих людей комфортно и безопасно: никто и ничего с тобой не сделает без твоего согласия, ты всегда можешь отказаться от взаимодействия; при этом ты так же спокойно можешь просить то, чего тебе не хватает. Опять же, все люди на встрече адекватные (за это спасибо платному входу), поэтому разъяснять какие-то общепринятые правила поведения не нужно.

3. Ведущие плавно и методично подводят непосредственно к контакту. Нет такого, что вас строят в две шеренги, и после выстрела стартового пистолета надо отчаянно броситься в чьи-то объятия. После краткого знакомства идут различные упражнения, которые позволяют участникам привыкнуть друг к другу и пространству, пообщаться и понять, какого именно взаимодействия сейчас хочется. При этом ведущие всегда готовы поговорить с тобой лично по душам, если в процессе тебе станет страшно/неуютно/некомфортно.

Упражнения занимают большую часть встречи, последний час отдан непосредственно на свободное взаимодействие участников. Тут уже есть возможность проявлять или не проявлять инициативу, болтать в чайной зоне или лежать в обнимку с кем-то понравившимся в зале под негромкую расслабляющую музыку. А потом, собственно, пора домой.

И все же, спросите вы, в чем прикол? Ну вот хочется мне обнять кого-то. Ну я пойду и обниму, ну не знаю, друга. Или подругу. Как вообще можно обнимать какого-то чужого человека, это же стремно и негигиенично.

На самом деле, у меня были примерно те же мысли. Поэтому снова прибегу к нумерованному списку и раскидаю плюсы и минусы всего этого действа:

1. Знакомства. Ну да, ты узнаешь новых людей. Чаще всего это достаточно приятные, веселые и симпатичные люди с разнообразными интересами. Учитывая неформальную атмосферу встречи, вербальные контакты с окружающими людьми выстраиваются довольно просто (даже для такого душного буки, как я).

2. Тактильность. Не, ну мы сюда за этим и пришли так-то. Хоть страшно и неловко, но тепла хочется всем людям, пусть и в разных формах. Кто-то хочет просто полежать на коленках, и чтобы его при этом гладили по голове. Кто-то хочет, чтобы ему сделали массаж. А кто-то просто хочет обняться. Не впопыхах, не формально, на десять секунд, как это обычно бывает в жизни. Обняться по-настоящему. Чувствовать тепло другого человека и отдавать ему свое тепло. Это обычно тайные, сокровенные желания, но в этом пространстве практически всегда найдется хотя бы один человек, с которым вы найдете коннект и закроете потребности друг друга.

3. Навык контакта с девушками. Это как раз то, о чем говорил парень с Пикабу, по наводке которого я и пришел на эту встречу. Здесь реально есть возможность что-то узнать про тактильное взаимодействие с противоположным полом, не сводя все при этом к сексуальной тематике. Здесь есть практически все условия для этого: наличие девушек (это важно), полноценная обратная связь (если ты делаешь что-то не то, тебе об этом прямо скажут), справочная информация (участницы сами говорят, что им нравится, а что нет). Забегая вперед, могу сказать, что подобного рода тренировки позволили мне яснее понять, как правильно взаимодействовать с девушками. Уверенность в себе и собственных силах прокачивается очень хорошо.

4. Определение и защита личных границ. Если тебе сложно сказать кому-то “нет”, то здесь созданы все условия для тренировки этого навыка. Есть даже специальное упражнение, во время которого ты только отказываешь на все просьбы участников. И, казалось бы, что тут такого, но на практике часто вылезают довольно интересные откровения про себя. Вот мне предлагают обняться, и я вроде пришел сюда за этим. Но хочу ли я обнять этого человека? Или я просто готов сделать это из вежливости или признательности, что ко мне подошли? Это простой пример, но он хорошо показывает, как ты начинаешь прислушиваться именно к своим ощущениям и желаниям. И при этом ты знаешь, что здесь твое “нет” - это веский аргумент, его не надо ничем подтверждать, не надо извиняться и пускаться в путаные объяснения. Ты либо чего-то хочешь, либо нет.

5. Приключение. Ну да, сам по себе поход на подобного рода встречу - это выход из зоны комфорта (и вход в другую зону комфорта). Это как минимум необычная история, которую можно рассказать друзьям, это интересный опыт, возможность посмотреть, чем вообще люди от безделья маются (вот делать им нечего, конечно).

Ну а что по минусам? Их есть у меня:

1. Может так сложиться, что подобные встречи - просто не твое. Не зайдет атмосфера, не понравится помещение, люди какие-то не такие, ведущая что-то непонятное бормочет, и вообще все как-то нелепо. Видел, что иногда в процессе ребята понимали, что им тут некомфортно, и они просто уходили. Но, опять же, по моим наблюдениям, это весьма небольшой процент.

2. Стоимость. Конечно, все познается в сравнении. Обычно стоимость билета на подобную встречу совпадает со стоимостью билета на какой-нибудь концерт. Много это или мало, каждый решает для себя сам.

3. Эмоциональные переживания. Все-таки подобные близкие контакты - это почти всегда про уязвимость и доверие. И в процессе вполне может накрыть от нахлынувших эмоций, которые идут изнутри (и они не всегда приятные). Если подобного рода переживания даются тяжело, то лучше быть готовым к тому, что здесь это возможно. С другой стороны, в зале всегда есть салфетки и почти всегда - плечо, на котором можно прорыдаться всласть (даже если в обычной жизни ты брутальный бородатый мужик, который слезу не уронит от ножевого ранения).

4. Откаты после встреч. Сначала ты идешь домой, весь такой натисканный и радостный, а утром просыпаешься один в холодном и сером мире. И тебе кажется, что все это было злой насмешкой, ведь все люди вокруг на самом деле безразличные и жестокие. Со мной такое бывало, но на самом деле это просто показывало, насколько силен был в тот момент дефицит тепла в моей жизни.

По итогу могу сказать, что эта практика дала мне довольно многое. За этот год я посетил не одну встречу, и могу сказать, что среди них не было ни одной одинаковой. И при правильном подходе, бережном отношении к себе и окружающим на таких встречах можно получить что-то большее, чем объятия. Хотя, если подумать, иногда и просто объятий вполне достаточно.

Лет 10 назад я посмотрел фильм Алексея Учителя "Прогулка", и он произвел на меня достаточно большое впечатление. Казалось бы, ничего особенного не происходит: трое молодых людей бродят по Петербургу и разговаривают. Но атмосфера фильма захватила и не отпускала меня до самого конца. Летний Санкт-Петербург начала нулевых, молодость, любовные перипетии — в общем, романтика.

Спустя годы я снова пересмотрел этот фильм, и в голову пришла мысль: а не написать ли по его мотивам песню? Не то чтобы я великий композитор, да я даже не средней руки музыкант, если честно. Но если желание что-то сотворить появилось, почему бы не попробовать? В общем, получилось что-то такое (осторожно, громко!):

Ну и всегда же после окончания работы хочется получить какой-то отклик. Можно ли это слушать? Получилось ли передать настроение? Есть ли ассоциация с фильмом, или это две большие разницы? С этими вопросами я и вышел в интернет.

Если у вас есть лишние 3 минуты и 21 секунда, то буду рад услышать ваше честное мнение, пусть даже и негативное. Если по какой-либо причине слушать на ютубе неудобно, то можно сделать это в Яндекс.Музыке:
https://music.yandex.ru/album/30528800/track/124423593

P.S. Приношу искренние извинения своим 17 подписчикам, которые когда-то ждали от меня продолжения рассказов про Занозу. По разным объективным причинам закончить этот сериал пока не получилось (лень и прокрастинация победили). Я однажды допишу его. Наверное.

— У тебя когда-нибудь была собака?

Вопрос прозвучал максимально неожиданно. Я даже вздрогнула, едва не пролив довольно горячий кофе на свежевыстиранную кофту. Приведя кофейную гладь в безопасное положение, я сообщила:

— Ну нет, не было. У нас в семье как-то было принято держать кошек. Кошки ван лав, в общем.

Миша вздохнул и уставился на доску. Мы играли в нарды третью подряд партию, и вот уже третью партию он творил просто несусветную дичь. Он забывал делать свой ход, бросал кости так, что они улетали под стол, а минуту назад неловким движением едва не перевернул доску. Меня это потихоньку начинало бесить.

— Миш, ты вообще хочешь играть? Мы можем просто посидеть и поговорить.

Он стеклянными глазами смотрел будто бы сквозь меня и молчал. Я почувствовала, что закипаю, и довольно резко бросила:

— Алло, есть кто дома?

— Ох, прости, — мой друг вернулся в нашу реальность, растерянно заморгал глазами, — что-то я сегодня неважный собеседник.

Мне стало немного совестно. Мало ли, какие проблемы могли случиться? Я аккуратно спросила:

— У тебя что-то произошло? На работе завал? Или с Мариной поругались?

— Нет-нет, — довольно рассеянно пробормотал Миша, вновь бросая кости мимо доски прямо на пол.

— Так, стоп, как говорят в КВН, — решительно заявила я и подняла кубики, — ты и в хороший день мне не соперник, а сейчас ты выглядишь просто смешно.

Миша бросил недоумевающий взгляд на доску. Там он обнаружил полный разгром, крякнул от досады и сказал:

— Ты права, Лиза, я сегодня тот еще игрок.

Чтобы не вгонять его в еще большее уныние, я быстро собрала фишки и убрала доску на подоконник. После этого я наградила себя большим глотком вкусного кофе и бросилась спасать незадачливого игрока от апатии:

— Все, никаких сегодня игр, только разговоры по душам. Рассказывай, что стряслось. И только попробуй сказать, что все в порядке, я брошу в тебя зубочистку.

Мой друг слабо улыбнулся и сказал:

— Да это глупо, на самом деле. Неудобно даже как-то.

— Не говори ерунды, — я даже дернула плечом от раздражения, — ты же знаешь, что я не буду тебя осуждать или учить жизни. Просто хочу понять, что это так тебя проняло.

Миша провел рукой по лицу, вздохнул и начал:

— В общем, я тут задумался об одной вещи. О двух вещах, точнее!

— Ого, сразу две вещи! Понятно, это же в два раза волнительнее, чем одна вещь!

Миша укоризненно на меня посмотрел, но улыбка разрушила весь воспитательный эффект этого взгляда.

— Будешь острить, ничего не расскажу, — пригрозил он.

— Все-все, я больше не буду. Трави давай.

— Так вот, когда я был маленьким, еще в школу не ходил, отец принес в дом щенка. Ему было всего несколько дней, кажется. Когда папа поставил его на пол, маленькие ножки разъехались, и щенок приземлился на пузо, — Миша усмехнулся, — в общем, квинтэссенция милоты. Черно-коричневый малыш, который смешно урчал. Так его и назвали — Малыш

— Красавéц, — согласно кивнула я, — но кличка была явно не на вырост.

— О да. Помню, как я обрадовался. Надо же, своя собственная собака, да еще такая классная! Вскоре Малыш уже резво бегал по дому, мы с ним играли, и все было отлично. Потом он подрос и переехал в будку во дворе. Постепенно интерес к пёселю начал пропадать, он уже не был таким игрушечно-милым. И убирать его “подарки” с тротуара тоже было не очень весело, — Миша снова хмыкнул, но как-то безрадостно.

— Понятная ситуация, — с видом заправского психолога заявила я, — хлопоты увеличиваются, радость уменьшается.

— Что-то вроде того, — Миша хлебнул из своей чашки и продолжил, — как раз в то же время мне подарили первый велосипед. Оооо, какой это был агрегат. Ярко-красный Пионер с черным пластиковым багажником, с родными катафотами!

Я удивленно и несколько иронично покачала головой. Надо же, с родными катафотами!

— Конечно, Миш, первый велик — это большое событие для ребенка.

— Ага, очень большое. И я хорошо помню, как учился на нем кататься. Как гоняли с друзьями летом целыми днями напролет. В общем, очень важные воспоминания.

Я продолжала согласно кивать.

— А через год родители решили переехать в город. Переезд был сложный, и забрать с собой велик мы не могли. Малыша, соответственно, тоже. Велик продали соседям, а Малыша отдали знакомым.

Миша прервал свой рассказ и уставился в окно за моей спиной. Я дала ему пару минут собраться с мыслями, а потом спросила:

— Что же дальше?

— А еще через год мы снова вернулись в деревню, — Миша грустно улыбнулся, — иногда так случается, что планы родителей не воплощаются в жизнь.

— И тебе захотелось вернуть собаку и велосипед? — попробовала угадать я.

— Нет. Только велосипед, — мой друг заерзал на своем стуле, — я только и делал, что ныл про велосипед. Все друзья по-прежнему гоняли на своих великах, а я ходил пешком и завидовал. О Малыше в тот момент я даже и не вспомнил. А когда о нем как-то зашла речь, я удивился и подумал что-то вроде "хорошо, что больше нет этой обузы".

— И теперь тебе кажется, что это было предательство с твоей стороны?

— Что-то вроде того, — угрюмо буркнул Миша.

— Ну подожди, ты тогда был совсем ребенком, — бросилась я на помощь утопающему, — ты еще многого не понимал, а сейчас ты совсем другой человек! Который не предаст своего друга.

— Я понимаю это, но вот какой момент. Недавно я пытался вспомнить этого пëселя. Я помню его окрас, кличку. Но представить его совсем не получается. Размытое пятно, — Миша махнул рукой, — как отрезало. Зато велосипед я помню так отчетливо, как будто вчера на нем ездил. Стоит закрыть глаза, и вот он, родимый.

Наступило молчание. Я терпеливо ждала, когда Мишка сможет закончить свою мысль.

— Да, я был тогда ребенком, понимаю. И многие воспоминания стираются со временем. Но это была моя первая собака, такая желанная. Мой питомец и друг. И я его совсем стер из памяти! А вещь — важная и любимая, но вещь — вот она, на почетном месте. Это неправильно, не должно так быть. Неужели я плохой человек?!

В любое другое время я бы не задумываясь ляпнула в ответ "О да, Миш, ты ужасен". Но столько боли и страха было в этом странном вопросе, что я поняла: сейчас шутки неуместны. Я тихо сказала:

— Не вини этого маленького мальчика, пожалуйста. Он тогда еще только учился любить.

Миша довольно кисло улыбнулся и сказал:

— Да, наверное. Ты права. Ладно, надо бежать, мы с Мариной идем в кино.

Я видела, что мои слова его нисколько не успокоили. И я постаралась вложить в прощальные объятия все имеющееся в моем распоряжении тепло. А когда я смотрела вслед удаляющемуся сгорбленному силуэту моего друга, в моей голове все еще звучал этот странный вопрос: "Неужели я плохой человек?!”.

Начало истории здесь: Мой Проводник
Продолжение тут: Мой Наставник

Давно отметила, что мой мозг, анализируя какую-то новую ситуацию или событие, всегда старается найти в памяти и подсунуть мне более-менее подходящее воспоминание. И настойчиво так начинает нашептывать: “Смотри, твой новый коллега очень похож на твоего однокурсника, у них даже прически одинаковые! Ну вылитый же. Или вот, погляди, офис твоей новой конторы весьма смахивает на обиталище компании твоего друга, куда ты забегала пару раз. Помнишь, у них еще кофе такой классный, ты две чашки выпила…”. Вполне понятно, что этот сморщенный умник пытается сделать: ему позарез нужно меня убедить, что все происходящее — рутина, тысячу раз было, и переживать совершенно не о чем. Ему совсем не улыбается, чтобы я вдруг начала нервничать и паниковать. Ведь он очень хорошо знает, на что я способна. Благо, таких воспоминаний тоже вагон и маленькая тележка. Например, вот я в свой первый день работы активно переругиваюсь с постоянным клиентом компании, который позволил себе в мой адрес обращение “девочка-припевочка”, пока мой непосредственный начальник хватает ртом воздух и нашаривает в кармане заветную таблетку. Или когда Саша представляет меня своим родителям: я отчаянно трясусь и путаю имена вместе с отчествами, а потом и вовсе на нервяке отмачиваю настолько пошлый анекдот, что краснеет даже глава семейства, Виктор Петрович, человек военный и многое повидавший. Ну и мое любимое: детский лагерь, первый день после заезда, мне ужасно тоскливо и грустно. Я сижу вместе ребятами из нашего отряда в столовой и отчаянно шмыгаю носом, чтобы его содержимое не попало в тарелку с супом, а слезы предательски не выскользнули из глаз. В какой-то момент решаю вытереть нос рукавом и с размаху бью себя кулаком. Как сказал мне потом вожатый, так эпично никто на его памяти нос себе не разбивал. Еще бы, я забрызгала кровью не только себя и свою еду, но и несчастных рядом со мной. Этот перфоманс подарил мне до конца смены прозвище "Кровавая Настя". В общем, стрессоустойчивость у меня есть, конечно, но работает она иногда слишком своеобразно.

А сейчас я стою напротив немолодой женщины и смотрю в ее добрые, чуть прищуренные глаза и понимаю, что не могу сказать ни слова. Вообще ничего. Как будто язык, который все это время служил мне верой и правдой, решил взять отпуск. Мол, и так работаю, не покладая несуществующих рук, пора и честь знать. Эклер стоит невдалеке, за спиной первого моего клиента, и ухмыляется. Как же, видит, что я растерялась и ничего не могу сделать. Все-таки я немного достала его за то недолгое время, которое мы провели вместе.

— Заноза, у тебя такое лицо, как будто ты покойника увидела — елейный голос моего Наставника звучал где-то внутри моей пустой головы. Из-за этой дурацкой шутки я едва не рассмеялась прямо в лицо ни в чем не повинной женщине. Но я знала, что если начну смеяться, то истерику потом уже просто не получится остановить. Огромным усилием воли я проглотила рвавшийся наружу смех и осторожно откашлялась.

— Вы пришли за мной, да? — тихий голос моей клиентки раздался так внезапно, что я окончательно растерялась (хотя, казалось бы, куда уж больше).

— Ааааэээм, почему вы так решили? — тупо спросила я и тут же прокляла себя за идиотский вопрос. Хотя бы голос прорезался, и то хлеб!

— Ваша одежда выглядит как униформа, — вежливо сказала женщина, — к тому же вы меня видите, а ведь я умерла. Вот и подумала, что вы пришли за мной.

Клиентка не выглядела испуганной или растерянной. Она доброжелательно, со сдержанным любопытством, оглядывала мою фигуру в сиреневом халатике ( долгих лет жизни и процветания тому, кто придумал для Проводников такую одëжу!). Я продолжала смотреть на нее, и тут мозг мне шепнул: "Смотри, как она похожа на твою первую учительницу. Глаза и нос прямо один в один. Бояться совершенно нечего, ты в безопасности". Я пораскинула этим подсказчиком и поняла, что он прав. Женщина весьма сильно напоминала Веру Михайловну, первого моего наставника, отраду моего сердца. Стало спокойнее, я поняла, что могу собраться с мыслями и наконец заговорить о деле. И я уже было открыла рот, чтобы спросить у клиентки, как ее зовут, как в голове раздался голос Эклера:

— Не тупи, пожалуйста, ты знаешь, как ее зовут! Переходи сразу к делу.

— Ах ты, скотина! — подумала я, — ты еще и мысли мои читаешь?!

— Это нетрудно, у тебя на лице все написано. Заноза, расскажи ей суть, пожалуйста, уже пора.

Я хотела было начать спорить с этим беспардонным хамом, который только по явному недоразумению стал моим Наставником. Но через секунду до меня дошло, что он был прав. Я знала, как зовут эту женщину. Я знала, как она умерла, что делала после смерти. Как будто мозг отыскал в своих закромах нужную папочку и наконец решил ознакомиться с ее содержимым.

Женщину звали Надежда, ей было 53 года. Она была учительницей ("Надо же, какое совпадение!" — удивилась я), а умерла она достаточно обыденно: во сне остановилось сердце. Большое и доброе сердце, через которое она пропускала так много, когда пыталась передать ребятам свои знания и свое тепло. После смерти она не суетилась и не паниковала, спокойно наблюдала за приготовлениями родственников, за собственными похоронами, со сдержанным любопытством ожидала, что же будет дальше. И вот дождалась меня. Я решительно кивнула головой и начала:

— Надежда, как вы знаете, ваш жизненный путь подошел к концу. Я действительно пришла за вами. Меня зовут Заноза, я ваш Проводник.

Моя клиентка совершенно спокойно слушала странную эту информацию и не выказывала признаков удивления. Глупо шутить, как делала это я в первой беседе с Эклером, она тоже явно не собиралась. Вот что значит учительская выдержка! Уверена, за долгую свою карьеру она и не такую чушь выслушивала. Собака съела домашнюю работу, и прочая нестареющая классика.

— Каждый умерший получает право на выбор, — старательно выводила я максимально официальным тоном, на который была способна, — варианты такие: вы можете остаться на Земле в качестве призрака. Вы можете пойти дальше в Иной мир. Вы можете стать Проводником.

Теперь в глазах Надежды явственно читался интерес. Она немного склонила голову в сторону и внимательно смотрела на меня, явно желая не упустить ни слова. Почувствовав себя донельзя важной персоной, я немного приосанилась и продолжила:

— Путь Призрака для тех, кто хочет остаться на Земле со своими воспоминаниями. У вас не будет границ, вы сможете посмотреть все, что захотите. Но общаться с живыми или мертвыми не получится, поэтому нужно быть готовым к полному и вечному одиночеству.

Я видела, как Эклер немного сморщил свое лицо, как будто унюхал что-то неприятное: моя формулировка не очень ему понравилась. Но он смог удержаться от комментариев, и на том спасибо.

— Путь Иного мира предполагает, что вы покинете Землю. Вас примет новый мир, в котором нет места страданиям и переживаниям. Там есть только покой. К сожалению, подробно описать словами это место не представляется возможным. Важно отметить, что вы потеряете свои воспоминания, потеряете свою личность.

Надежда аккуратным кивком головы дала понять мне, что она понимает все, что я ей рассказываю. Я сделала театральную паузу, бросив взгляд на своего Наставника: Эклер поднял большой палец вверх и улыбнулся. Я продолжила:

— Путь Проводника таков: вы станете провожатым умерших людей. Вы будете объяснять им условия и предлагать выбор, а затем сопровождать их. Ответственная, но достаточно скучная работа. После некоторого срока службы вы вернетесь на Землю в виде новорожденного человека. Воспоминания не сохранятся, но вы вновь станете живой, — я вновь взяла паузу и машинальным движением почесала свой нос, который совершенно не нуждался в этом.

— Стало быть, прямо сейчас мне нужно выбрать один из вариантов? У меня есть возможность подумать? — все тем же тихим голосом спросила моя клиентка.

— Разумеется, вы можете все хорошо обдумать. Времени у вас сколько угодно. Я буду с вами, я готова ответить на любые вопросы.

Тут мне в голову пришла мысль, от которой мне стало не по себе:

— Эклерыч, а вдруг она захочет стать Проводником? Я же еще ничего не знаю, как же я ее учить буду?!

— Отставить панику, — молодецки отчеканил голос юноши в моей голове, — в этом случае я буду учить вас обеих. Некоторые Наставники собирали “паровоз” из четырех-пяти учеников. Такое очень редко, но бывает, так что ничего страшного в этом нет.

— Отлично, появится соседка по парте, можно будет списывать, — посмеялась я внутри себя, сохраняя на лице серьезное выражение.

Тем временем Надежда присела на краешек скамейки, которая была установлена сразу за оградой ее могилы. Усопшие, конечно, не нуждаются в какой-то физической поддержке, с тем же успехом она могла бы сидеть в воздухе. Но привычки так просто не искоренить, особенно если им уже больше полувека.

Я почему-то ждала, что сейчас посыплется град уточняющих вопросов, и начала судорожно вспоминать все, что говорил мне Эклер с момента нашей встречи. Но клиентка не выказывала ни малейшего желания продолжать диалог. Она молча сидела на свежевыкрашенной деревянной скамейке, периодически оглядывая окружающую действительность.

— Хороший клиент, понятливый, — Эклер одобрительно покивал, — ожидание, конечно, может затянуться, но мне кажется, что решение она уже приняла.

— С чего ты это взял? — спросила я

— Если человек сомневается, он спрашивает. К тому же, я думаю, она не размышляет над вариантами. Она вспоминает и прощается.

Я внимательно посмотрела на Надежду. Сейчас она глядела на небольшую птичку, которая сидела на ветке дерева и выводила незамысловатую, но довольно приятную мелодию. Женщина улыбалась, и было в этой улыбке что-то такое, что даже я поняла: она действительно думает не о предложенных мной вариантах, не о птице даже, а о делах давно минувших дней.

— Не стой над душой, — сострил невыносимый мой Наставник, — дай ей возможность побыть одной.

Я тихонько переместилась чуть поодаль от Надежды, поближе к Эклеру. Говорить не хотелось, на душе скребли кошки. Почему-то мне казалось, что сейчас происходит что-то невыносимо печальное. Такое ощущение часто приходит после прочтения какой-нибудь замечательной книги. И вот ты прощаешься с любимыми героями и не можешь сдержать слез, потому что все приключения позади. Целая жизнь позади. И ничего с этим не поделаешь, как ни старайся.

Прошло несколько часов, прежде чем моя клиентка заговорила. Она негромко позвала меня:

— Заноза, кажется, я все обдумала.

Я поспешно приблизилась с к ней и спросила:

— Вы хотите что-нибудь уточнить?

— Нет, мне все предельно ясно, — бывшая учительница вздохнула, — у меня нет желания оставаться на Земле. Ни в виде призрака, ни в виде нового человека. Я сделала все, что смогла. Просто закончились силы, — она как-то беспомощно развела руками и довольно нерешительно посмотрела на меня.

— Это только ваш выбор, никто не будет вас осуждать за него, в том числе и я, — не совсем искренне сообщила я Надежде. На самом деле внутри меня появился огонек неуместного гнева. “Какого черта ты сдаешься так легко?! У тебя есть возможность жить дальше, разве можно от этого отказаться?!”

— Заноза, успокойся, — строгий голос Эклера холодным душем пролился на мою разгорающуюся ярость, — ты ни черта не знаешь про ее жизнь. Ты не смеешь судить и не смеешь выбирать за нее. Ты только Проводник, запомни это. Иначе наш босс напомнит тебе более доходчиво.

Я взглянула в его непривычно серьезное лицо и поняла, что он прав. Прав, черт бы его побрал! И нечего эмоционировать попусту, эта женщина не моя любимая первая учительница, что бы там ни говорил мой воспаленный мозг. Надежда сама выбирает свой путь, меня это не касается. Не должно касаться. Потому что слететь с катушек на первом же своем клиенте будет ужасно обидно! Хм, надо бы назвать своего первого ученика Наполеоном.

— У тебя какой-то заскок на Наполеоне, — уже куда более дружелюбным тоном заметил Наставник, — не все сумасшедшие хотят править Францией, некоторые, например, согласны быть вице-королем Индии.

Я снова проявила чудеса выдержки и хмыкнула только мысленно. В этот момент Надежда прервала затянувшуюся паузу и твердо сказала:

— Я пойду в Иной мир. Сейчас я хочу только гармонии и спокойствия. И даже если меня не станет в том виде, в котором я есть сейчас, то ничего страшного. Я привыкла быть частью целого и могу отказаться от своего “я”. Если при этом мне еще и не придется переживать и корпеть над тетрадками, то это просто моя мечта.

Мы синхронно захихикали. Все-таки даже незатейливые шутки — это лучший способ покорить мое сердце. Я поняла, что несправедливый мой гнев полностью угас.

— Хорошо, Надежда, — официальным тоном сказала я, все еще улыбаясь, — если вы уверены, если у вас нет никаких вопросов и сомнений, то я готова  принять ваш выбор.

И тут у меня перехватило дыхание. Я же не знаю, чего делать дальше! На какой-то момент я даже забыла, что меня страхует Эклер, мне почему-то показалось, что я совершенно одна перед задачей, о решении которой понятия не имею. В голове поднялся страшный кавардак, тараканы бегали под светом красных аварийных огней и тщетно пытались вспомнить план эвакуации.

— Честное слово, подруга, ты воистину королева драмы, — ехидно пробубнил Эклер, — скажи на милость, ну что за паника? Все довольно просто: берешь ее за руку, закрываешь глаза и начинаешь думать о нашем шефе.

— Это еще зачем? — удивленно подумала я.

— Затем, что сама в Иной мир ты войти не сможешь. Вы встретитесь с начальником на Перешейке, и он введет Надежду в место назначения. Твоя задача — сопроводить Надежду на Перешеек. Чтобы попасть туда, нужно хорошенько вспомнить это место и сосредоточиться на желании привести туда своего клиента. Ну а так как ты еще ни разу не была там, то в первый раз нужно сосредоточиться на личности нашего выдающегося во всех отношениях босса. Мысль о нем приведет тебя в нужное место.

— А если я буду думать о нашем шефе непристойные вещи? — саркастически подумала я, — например, что он жрет пирожные после шести!

И я действительно представила, как этот непостижимый здоровяк поедает бисквитные пирожные, погружая их в свое неуловимое лицо, на котором человеческий глаз не может отметить наличие или отсутствие носа, глаз или рта. Зрелище было максимально криповым, ох уж эта моя больная фантазия!

— Шутки в сторону, — устало и несколько раздраженно протянул Эклер, — просто представь его. Сосредоточься на мысли, что тебе нужно отвести к нему клиентку. Ты Проводник, помнишь об этом вообще?

Мне стало немного стыдно. И за бесконечные истерики, и за глупые неуместные шутки. Эклер прав, я на работе. Соберись, Настя! Ой, то есть Заноза! Делу время, как говорится.

Я подошла к Надежде и взяла ее за руку. Ободряюще улыбнувшись своей клиентке, я закрыла глаза и сосредоточилась на мысли о Первом Проводнике. “Я хочу отвести Надежду в Иной мир, я хочу отвести ее к своему начальнику”, — повторяла я про себя и ощущала, как с каждым новым повторением силуэт шефа все четче прорисовывается в моем сознании. Он как будто становился все более материальным, его образ занимал все больше места в моей голове, оттесняя все остальное содержимое куда-то на задворки. Это было немного страшно, но еще страшнее для меня было провалить первое свое задание. Не потому, что я боялась наказания, нет. Просто мне очень хотелось помочь этой женщине, которая искала вечный покой.

Не знаю, сколько времени прошло с начала моей медитации. Кажется, в какой-то момент я уже вслух начала произносить свою мантру о том, что мне, мол, нужно встретиться с Первым Проводником. Посторонних мыслей не было уже даже на задворках, я совершенно забыла обо всем. Жгучее желание попасть в нужное место поглотило меня. Я почувствовала сильный поток, который подхватил меня и мою спутницу, но даже это не вызвало у меня каких-то лишних мыслей и эмоций. “Я хочу попасть к Первому Проводнику, я хочу отвести Надежду в Иной мир” — бубнила я себе под нос с закрытыми глазами, перемещаясь в пространстве. Силуэт начальника в моей голове стал максимально реальным, и я поняла, что справилась. Я глубоко вздохнула и открыла глаза.

Действительно, мы были на месте. Перешеек представлял собой небольшую круглую площадку из какого-то темно-серого камня, залитую ярким светом. Посередине этого круга находилась высокая арка, составленная все из того же серого камня. Вокруг площадки сгущалась непроглядная тьма. Она постоянно находилась в движении и как будто пыталась проникнуть внутрь этого идеально ровного круга, но каждое ее щупальце, стремившееся прорваться к центру площадки, безжалостно отсекалось лучами непонятного светила. Я хотела было поднять голову, чтобы узнать, что же освещает Перешеек, но тут прозвучал голос:

— НЕ НАДО.

Первый Проводник стоял рядом с аркой, его халат был все таким же бесцветным, а лицо — неясным. И только эмоции по-прежнему крупными буквами были написаны поперек странного этого лица. “СПОКОЙСТВИЕ”, “ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНОСТЬ”, “ОДОБРЕНИЕ” — читала я. Начальство довольно, чего еще можно желать? И не так уж важно, что там, собственно, за лампочка наверху.

Я спохватилась и повернулась к Надежде, которую все еще держала за руку. Она спокойно оглядывала непостижимое место, в котором мы очутились, стараясь, однако, не задерживать взгляд на моем шефе. Могу ее понять, честное слово!

— Мы прибыли, — ровным голосом сказала я ей, — мой начальник сейчас поможет вам войти в нужное место.

— Большое спасибо, Заноза, — вежливо сказала первая моя клиентка, — мне было приятно пройти последний путь вместе с вами.

— И мне было приятно проводить вас, — чтобы скрыть навернувшуюся непрошенную слезу, я решительно повела женщину, так похожую на первую мою учительницу, к арке.

Первый Проводник протянул Надежде свою руку. Она приветственно кивнула ему и взяла его ладонь, отпустив мою. Я видела, как они вместе шагнули в арку, через которую я видела только вторую половину площадки. Но мой шеф и приведенная мной женщина не оказались на той стороне, они просто исчезли. В этот же миг я почувствовала, что слабею, глаза мои наливаются тяжестью. Я не могла сопротивляться, даже если бы хотела. Успела подумать только: “Замечательно, что Эклер не увидит, как я сейчас грохнусь в обморок”. После этого пришла тьма.

***

— Ну вот, а ты боялась, — голос моего Наставника звучал очень близко. Я открыла глаза и увидела, что стою рядом со свежей могилой Надежды, а рядом со мной находится донельзя довольный Эклер и сияет, как начищенный медный грош.

— Все закончилось? Я справилась? — слабым голосом спросила я.

— Да, все отлично, — согласился он, — знаю, в первый раз возвращение из Перешейка довольно неприятное. Лично я сразу ложусь на пол, как только шеф с усопшим заходят под арку. Хотя бы нет страха, что сейчас ударишься оземь, аки лебедь белая.

Мы посмеялись, и я спросила:

— Что дальше? Сразу махнем к новому покойнику?

— Ну нет, — твердо сказал Эклер, — я не нанимался батрачить без перерывов и выходных. Сейчас вернемся в класс, отдохнем и обсудим детали. А потом ты попробуешь создать свое Убежище.

— Ооооо, — протянула я, — это приятная часть нашей работы! Свое личное гнездо, без мам, пап и ипотек!

— Ну-ну, — скептически протянул Эклер, — посмотрим, способна ли ты вить гнезда. Может быть, ты кукушка.

Я состроила недовольную гримасу и показала бестактному Наставнику язык. Большего, пожалуй, он и не заслужил.

Да, я знаю смысл своей жизни. Но обо всем по порядку.

Пару лет назад я закончил обучение в Северном университете Федерации, получив изрядное образование. Моя добрая матушка советовала продолжить обучение. "Торопиться некуда, в твоём возрасте учëба — лучшая трата времени", — говорила она. Действительно, в наши благословенные времена нет нужды зарабатывать на кусок хлеба с юного возраста. Да и в принципе вопрос пищи и крова решён окончательно и бесповоротно, хвала Основателям. Тем не менее, предложение матери было отвергнуто — учёба казалась мне скучной; хваленая студенческая жизнь, хоть и изобиловала разнообразными развлечениями, совсем не привлекала меня. Пока друзья вусмерть напивались и делали всё, чтобы стать родителями в неполные восемнадцать, я бродил по окрестностям кампуса, нюхал цветочки и сочинял довольно слабые стихи. Именно в то время меня впервые всерьёз посетил вопрос о смысле жизни. Нет, не так — о Смысле Жизни, вот так.

В моей жизни, надо сказать, всё было довольно неплохо: прекрасные любящие родители, добрая и красивая девушка, пара стандартных хобби (коллекция бабочек и 42-ой уровень в Великом Уничтожителе). Тем не менее, вопрос смысла моего нахождения в этом мире оставался открытым. Иногда меня накрывало так сильно, что я просто забивался в какой-нибудь темный безлюдный угол и давал волю слезам. Мне позарез необходимо было понять, для чего я нужен. Где-то внутри жила твердая уверенность, что я абсолютно точно нужен, осталось только выяснить, для чего. Религиозные и философские трактаты, в которые я нырнул с головой, не дали никаких внятных ответов. Только чувство всепоглощающего раздражения от множества взаимоисключающих вариантов. В какой-то момент я просто махнул рукой на эти бесплодные поиски. Может быть, я слишком юн, чтобы осмыслить такую непростую тему? Слишком глуп, чтобы принять и переварить наработки лучших умов человечества? Я задал себе эти вопросы и ответил на них утвердительно. “Нужно время, — успокаивал я себя, — это точно не “дело до обеда”. Я взял себя в руки, отложил беспокоящий меня вопрос в долгий ящик и вернулся к обычной среднестатистической жизни взрослеющего гражданина Федерации.

После окончания университета я поступил на государственную службу. Это была ответственная должность, очень почетная для такого зелёного юнца, как я. И работа, в общем-то, была мне по душе. Жизнь обрела четкие и стройные очертания, мы с моей девушкой съехали из родных гнезд и стали жить вместе. Нам было очень хорошо, и на какое-то время я растворился в чувстве любви к этой простой и понятной жизни: вот дом, вот работа, вот моя будущая жена. Вот встречи с друзьями, интересный и разнообразный досуг. Казалось бы, что еще нужно? Но спрятавшийся в глубине души главный вопрос постепенно начал выползать из своего укрытия. Со временем я перестал притворяться, что со мной все хорошо. Разговоры с друзьями и моей половиной, походы к психологу, советы родителей — все это помогало лишь на время. Мне кровь из носу нужен был смысл, но найти его не получалось. Семейная идиллия была разрушена, любовь всей моей жизни вернула кольцо и ушла, так как была не в силах смотреть на беспорядочные и мучительные мои метания. Друзья стали реже звать меня на свои встречи и вечеринки. Что же, их можно понять: кому охота смотреть на вечно унылую физиономию? Постепенно я погружался в пучину беспросветного одиночества и отчаяния. Мне было страшно, мне нужна была рука помощи. И Основатели протянули ее мне.

Оказалось, что Научный блок Федерации уже довольно давно разрабатывал методику решения вопроса, который так меня изводил. Когда я развернул свежий номер Рупора Основателей и прочел статью об этом, на мои глаза навернулись слезы. Я и сейчас вижу эти строки, стоит лишь закрыть глаза: “...граждане Федерации не должны нуждаться ни в чем. Мы построили общество, в котором минимизированы социальные проблемы, теперь пришло время заняться проблемами каждого конкретного гражданина. Мы поможем лично тебе”. Суть работы Научблока заключалась в следующем: вычислительных мощностей человеческого разума не хватает для решения вопроса о смысле жизни. Значит, необходим более мощный интеллект, который сможет осмыслить, сможет проанализировать, сможет дать решение. Несколько десятилетий ученые втайне разрабатывали и тестировали Искусственный Интеллект, который сможет решить поставленную задачу. И вот теперь работа закончена, каждый гражданин по желанию может обратиться в Научблок и получить ответ на главный вопрос.

Казалось бы, я должен был быть в первых рядах граждан, которые помчатся узнавать самую важную в своей жизни информацию. Но, честно говоря, за радостью и облегчением после прочтения статьи на меня свалился тяжелый ком липкого и отупляющего страха. “А вдруг метод еще не доработан? Вдруг возможен неверный ответ? Вдруг ответа лично для меня может не быть совсем?..” Тысячи этих совершенно дурацких “вдруг” облепили меня со всех сторон. Огромным усилием воли я взял себя в руки и сказал себе: “Понаблюдаем”.

За два месяца тысячи людей обратились в Научблок. Алгоритм действий для получения ответа был довольно прост: неделю ученые отслеживали каждый твой шаг, фиксируя каждую минуту жизни. Кроме того, необходимо было написать максимально подробную автобиографию. Эти данные, а также личное досье гражданина из Архива Федерации передавались ИИ, который проводил анализ в течение недели. После этого гражданин получал ответ, состоящий, как правило, из одного предложения. Сообщать кому-либо о том, что именно сказано в ответе, не требовалось — это была максимально личная информация, и каждый решал сам, рассказать ли кому-то о своем смысле жизни или нет. Тем не менее, работники Научблока собирали некоторую статистику, чтобы понять, насколько удачной оказалась разработка. Результаты поражали воображение: 98% людей, узнавших смысл своей жизни, стали ощущать себя гораздо счастливее. Да, половина процента опрошенных отметила негативные последствия получения ответа (разочарование в жизни, непонимание ответа, недоверие к результату и т.д.).Но и эти люди со временем примирились со своим смыслом, и в худшем случае возвращались к привычному уровню жизни.

Один из знакомых, который получил свой ответ, по секрету сообщил его мне. Оказалось, всезнающая машина сообщила ему следующее: “Строй дома”. Парень работал в медицинской сфере, но после получения сего сообщения моментально оставил свою должность и ринулся осваивать новую профессию. Параллельно с учебой он начал подрабатывать на стройке. “И знаешь, — сказал он мне полушепотом, — как только я впервые оказался на строительной площадке и увидел, как слаженно работают люди и машины, создавая новый дом, я понял, что я хочу быть частью этого. Всегда хотел. И стало так спокойно на душе, как будто искупил какую-то тяжкую вину”. Я разочарованно уточнил: “Так что, ИИ просто дает тебе новую профессию? Смысл жизни заключается в трудовом призвании?”. Мой товарищ нервно хихикнул и сообщил, что, мол, все не так просто. Одному человеку, например, машина сообщила, что смысл его жизни — лежать на траве. И человек этот ничего в жизни своей не поменял, за исключением того, что теперь один час в день он лежит на травке. И совершенно счастлив, между прочим!

Я все еще терзался сомнениями. Однако постепенно хорошая статистика и удачные примеры моих знакомых показали мне, что попробовать точно стоит. “Вам совершенно не обязательно следовать инструкции от ИИ, — сообщали в СМИ сотрудники Научблока, — решение о том, как пройдет ваша жизнь, вы принимаете самостоятельно. Но со временем вы поймете, что совет этот поможет сделать вашу жизнь существенно лучше, каким бы странным он ни казался”. Я с сомнением качал головой, вспоминая про лежателя на траве. А если я тоже родился, чтобы валяться на полянке? Глупо как-то, унизительно даже. С другой стороны, можно просто узнать, а там решить, что с этим знанием делать. И я решился.

Неделя изучения моей скромной личности и неделя ожидания ответа были крайне тягостными. Я сгрыз все ногти на руках под корень, похудел на пять кило и выпил, наверное, цистерну кофе. Все же мне удалось сохранить рассудок до знаменательного дня. Я на дрожащих ногах вошел сначала в здание Научного блока, а затем и в комнату, где ИИ сообщал ответ. Я подошел к большому экрану, располагавшемуся на стене, и впился в него глазами. Таймер на экране давал обратный отсчет: пять, четыре, три, два, один… И тут появилось всего одно предложение. Для меня. Смысл моей жизни. Он гласил следующее: “Убивай других людей”.

Я не поверил своим глазам. Закрыл их, досчитал до десяти, открыл снова. Надпись не изменилась. Через некоторое время она пропала, а из щели под экраном вылезла маленькая бумажка. Электронный голос сообщил мне, что бумажку нужно забрать. Я на автомате взял ее и вышел из комнаты. Как пьяный, я шел по лабиринту коридоров, пока не выбрался на свежий воздух. Присел на скамейку, подставив свое лицо горячим лучам полуденного солнца. Посидел так минут пять, затем развернул бумажку и прочитал знакомый уже текст: “Убивай других людей”.

Наверное, если бы ИИ сообщил мне, что смысл моей жизни состоит в методичной уборке фекалий за всеми собаками Федерации, я был бы удивлен куда меньше. Мысль об убийстве просто не укладывалась в моей голове, она была настолько чужеродной, что меня стошнило от попытки ее осознания. Я дрожащей рукой достал салфетку, вытер рот и стал думать. “Пойти обратно и показать ответ сотрудникам Научблока? Спросить, не ошибка ли? Ну не могу я быть прирожденным убийцей. А даже если могу, как мне воплощать этот смысл? Я не убийца, нет, нет, НЕТ!!!” Наверное, в тот момент я выглядел просто жалко: маленький человечек бьется в истерике на скамейке рядом с лужей собственной рвоты. Не знаю, сколько это продолжалось, но через какое-то время ко мне подошел офицер Внутренней полиции. Он дружелюбно похлопал меня по плечу и спросил, что со мной случилось. Я кое-как унял свой припадок и вяло помахал бумажкой с ответом. Офицер понимающе кивнул и протянул мне небольшую металлическую фляжку. Я залпом опрокинул ее содержимое в себя, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Стало полегче, я смог подняться со скамьи и внятно поблагодарить офицера. Полицейский ободряюще мне улыбнулся и сказал: “Иногда тяжело принять смысл своей жизни, друг. Просто хорошо все обдумай”. Я кивнул и побрел домой.

Сложно найти слова, чтобы описать, сколько всего было передумано мной после получения ответа. Я взял недельный отпуск и безвылазно торчал дома. Прежде всего я навел справки по поводу возможности ошибочного ответа. Сотрудники Научного блока в переписке заверили меня, что ошибка исключена. Я очень осторожно поинтересовался, что будет, если воплощение смысла жизни может нарушать законы Федерации. Мне сообщили, что в этом случае лучше ничего не делать, потому что закон есть закон. “Вы получили информацию. Как быть с ней дальше — исключительно ваше дело. Надеемся на ваше благоразумие. С уважением, Такойто Такойтович”. Очень удобная позиция, конечно.

Рассказать никому из родных и близких я не посмел. Просто не хотел видеть ужас в их глазах. Ведь рядом с ними живет и работает потенциальный убийца! Вряд ли такая новость может обрадовать хоть кого-то. “Надо справляться с этим самому”, — подумал я и начал искать решение. В первую очередь я задумался о профессиях, в которых теоретически можно было бы убивать. Во Внешнюю полицию попасть было невозможно: военных буквально выращивали с пеленок, воспитывая отдельно от остального общества. Пробиться в ряды Внутренней полиции было возможно, но фактически бессмысленно — охрана порядка не подразумевала под собой периодические убийства нарушителей. Малочисленный ныне криминалитет и сам почти не занимался отнятием жизней у населения, поэтому на обеих сторонах закона убийца был просто не нужен.

Как ни странно, я почти сразу отбросил мысль о том, что совет ИИ нужно проигнорировать. Почему-то после разговора с полицейским возле здания Научблока я понял, что я приму смысл своей жизни, несмотря на его беспросветный ужас. Да, его тяжело осознать. Но он есть, и нужно только хорошенько все обдумать, как мне и сказал тот офицер. Я знал, что даже если выброшу бумажку и постараюсь забыть ответ как страшный сон, я ничего не изменю. Или я попытаюсь наполнить свою жизнь смыслом, или просто сойду с ума. Конечно, можно было бы просто перестать жить самому, но ИИ сказал довольно четко — убивать других людей. Не себя. Значит, так тому и быть.

Как я говорил ранее, убийства в наше время — редкая вещь. Поэтому я не надеялся разжиться каким-либо огнестрельным оружием. Да и попасться при попытке найти пистолет было бы очень обидно. Бессмысленно. Пусть будет нож, сказал себе я тогда. Любимый кухонный нож. Действовать я решил в самом дальнем районе города, чтобы точно не повстречать кого-то из своих знакомых. Благо, что я живу в столице Федерации — городе абсолютно умопомрачительных масштабов.

Я плохо помню свой первый выход. Я сразу решил, что это будет мужчина, и что я не должен видеть его лица. Было темно, я просто подошел сзади и несколько раз воткнул нож в его спину. Он ничего не успел понять, даже не закричал. Как только он упал, я сразу поспешил скрыться. Мне не нужно было проверять — я точно знал, что этот парень мертв. Ведь я был абсолютно спокоен. Нет, не счастлив — из-за гнусности этого мероприятия счастье отказывалось наполнять мою израненную душу, все-таки я не был сумасшедшим, радующимся смерти невинного. Но невероятный покой, осознание, что я все делаю правильно — эти чувства наконец-то пришли. Я как будто вынырнул со дна глубокого озера и впервые за долгое время смог вдохнуть полной грудью. Это было именно то, чего я ждал всю свою жизнь.

Всего их было девять. Все как под копирку — ночь, удары сзади, поспешное отступление. Никаких свидетелей, никаких улик. Я стал ночным призраком столицы, обо мне судачили в офисах и на кухнях, в СМИ призывали людей быть внимательнее и осторожнее. Внутренняя полиция выступила с заявлением, что “это недостойное называться человеком чудовище вскоре будет поймано и предано суду”. Меня это совершенно не волновало. Я был спокоен, я был в гармонии с самим собой. Да, мне было жалко тех несчастных, которые встретились на моем пути. Но ведь лев не виноват, что ему приходится убивать антилопу, верно? Это закон, это необходимость. Это жизнь.

Попался я довольно глупо, надо сказать. Моя бывшая девушка, любовь всей моей жизни, однажды заглянула ко мне на огонек без приглашения. За чашкой чая мы долго разговаривали о текущих новостях, о нашем прошлом, о планах на будущее. Она была очень рада общению со мной, она видела, что сейчас я по-настоящему в порядке. Я знаю, в тот момент мы оба думали о том, что нам стоит снова быть вместе, и что вскоре это случится. И случилось бы, если бы перед уходом она не заметила краешек рукояти ножа, торчащий из кармана моего плаща. Внутренняя полиция всегда оперативно реагирует на донесения бдительных граждан, а уж моя любовь всегда была очень бдительной.

Честно говоря, не знаю, зачем я все это пишу. Чтобы оправдаться за те ужасные вещи, которые я совершил? Но я не ищу оправданий — все произошло так, как должно было случиться. Я наконец-то нашел ответ, я совершил то, ради чего родился. И я знаю, что совсем скоро моя жизнь закончится. Через несколько часов в мою камеру войдет охранник, и я воткну ему в горло остро заточенную обратную сторону ложки, которую мне удалось украсть. И я сделаю это не потому, что я хочу сбежать. И не потому, что охранник чем-то мне навредил. Просто это смысл моей жизни. И я останусь верен ему до конца.

***

Заметка в Рупоре Основателей, 3 день 112 года с момента объединения:

Сегодня сотрудники Научблока сообщили нашему корреспонденту, что печально известный Призрак столицы, на счету которого десять отнятых невинных жизней, получил от ИИ заведомо ложный ответ. Оказалось, что Искусственный интеллект вышел из-под контроля и решил провести собственный эксперимент, введя в заблуждение как сотрудников Научного блока, так и несчастного гражданина, ставшего убийцей. В настоящее время машина уничтожена, сотрудники Внутренней полиции проводят проверку. Несмотря на этот ужасный случай, работа по решению вопроса смысла жизни будет продолжена. Прогресс не остановить, мы умеем учиться на своих ошибках. Во славу Основателей! Во славу Федерации!

Первая часть тут: Мой Проводник

Никогда не могла сказать с уверенностью, какой цвет мой любимый. Почему-то этот вопрос всегда возникал в моей жизни внезапно, огорошивая и выбивая из колеи. Вот мама выбирает мне парадное платьице для утренника и спрашивает: “Солнышко, какой цвет тебе нравится?” Я отчаянно краснею (еще бы, ведь моего ответа ждут мама и почтенного вида продавщица, царствующая в отделе детской одежды) и лепечу что-то про “жовтый”. Вот я заполняю анкету, которую после уроков с заговорщическим видом подсунула мне Марина из параллельного класса. Все графы уже заполнены, записан ответ даже на самый нескромный вопрос, ради которого, собственно, и составлялись все эти анкеты: “Кто из мальчиков тебе нравится?”. А вот цвет…хм, любимый цвет. Корявым почерком, над которым безуспешно билась незабвенная Татьяна Николаевна, моя учительница по русскому, я накарябала “зеленый”. Почему нет, вполне хороший цвет!.. Вот мы с Сашей бредем по солнечному летнему проспекту, едим мороженое и перекидываемся какими-то мало значащими фразами. Еще бы, первое свидание, у обоих потеют ладошки и мысли в голове просто отказываются превращаться в какие-то более-менее вменяемые предложения. И тут Саша как-то резко, сурово даже, спрашивает: “Настя, а цвет какой любишь?”. Я задумываюсь и на автомате откусываю слишком большой кусок от мороженого. В следующее мгновение Сашка уже вовсю смеется над моей перекошенной физиономией, а я судорожно пытаюсь понять, будет ли слишком мерзко выглядеть, если я сейчас выплюну это злосчастное мороженое у него на глазах. После этого маленького происшествия о вопросе забыли, нашлись более интересные темы для разговора. Слава моей криворукости, разрушающей неловкость! В общем, вопрос про цвет всегда вызывал у меня какие-то смешанные эмоции.

И вот мы с Эклером стоим посреди небольшой аудитории, и он с важным видом вопрошает, какого цвета одеяние я хочу. Я изображаю на лице вселенскую скорбь и начинаю думать. Желтый у Эклера, а я страсть как не люблю повторять за другими. Хотя какой тут к черту повторять, наверняка у тысяч Проводников такой же желтый халатик! Все равно не хочу желтый. Хм, красный, оранжевый, зеленый, синий, розовый… Да какая разница, хоть серо-буро-малиновый! Я обреченно махнула рукой и сказала:

— Пусть будет белый!

— Прости, но белый Проводникам не рекомендуется. Как и черный. Чтобы не смущать клиентов.

Я недоверчиво усмехнулась.

— То есть в этой ситуации ребят еще может смутить цвет нашей одёжи?

— Разумеется, — Эклер подошел к преподавательскому столу и сел за него, — черные одеяния часто принимаются за обличье Смерти. Белые — за ангельские наряды. Пока объяснишь, что косы или крыльев у тебя нет, потеряешь кучу времени. Поэтому выбираем что-то поярче.

Я с сомнение взглянула на его одежду. Да, халат Эклера был желтым, но назвать его ярким язык не поворачивался. Было ощущение, что его очень часто стирали, не соблюдая при этом температурный режим. Я подавила желание что-нибудь съязвить про его бледно-желтое облачение и вздохнула. Что ж, возьму мамин любимый цвет, раз своего так и не заимела.

— Ладно, давай сиреневый.

— Это фиолетовый, правильно тебя понял?

Я закатила глаза. Типичный мужчина, ей-богу! А еще говорят, что стереотипы врут!

— Разбавь фиолетовый пополам с белым, пожалуйста, получится то, что нужно.

Эклер состроил страдальческое лицо и попросил:

— Закрой глаза на минуту, пожалуйста.

— Рот открывать? — с ядовитой усмешкой в голосе спросила я.

— Да-да, свежайшая шутка, — устало протянул Эклер, — давай, закрывай уже.

Я закрыла глаза. Через секунду я почувствовала легкое дуновение ветерка. Этот ветерок как будто обволакивал все мое тело. Возникло неприятное ощущение, что прямо сейчас я стою голышом на открытом воздухе. Поэтому я недовольным голосом спросила:

— Ну что, можно открывать?

— Да, готово.

Я открыла глаза и посмотрела вниз. На мне был халат такого же покроя (мягко говоря, странного), как и на моем Проводнике, только цвет его был нежно-сиреневым. Несмотря на свой дурацкий вид, наряд был довольно удобным. Я немного покрутилась и придирчиво осмотрела себя со всех сторон.

— Ну как, устраивает тебя? Попал в нужный оттенок? — ехидно спросил Эклер.

Я с важным видом кивнула.

— Да, вполне ничего. Пойдет.

— Отлично. Теперь можем перейти к обучению. Садись на любое место, и я начну свою, эмм, лекцию.

Я обвела взглядом всю аудиторию. Она была небольшой и достаточно неопрятной. Нижняя половина стен была покрыта синей краской, верхняя половина была побелена. Впрочем, покраска и побелка наверняка происходили еще во времена царя Гороха: краска облупилась и частично осыпалась на пол и парты, стоявшие у стен; известь смешала с с пылью и представляла собой грязно-белое месиво. Вся аудитория была заставлена старенькими деревянными партами со скамейками. Их было явно больше, чем нужно: ряды были узкими и тесными, а у дальней стены поломанная мебель была свалена в кучу. Потертые деревянные столешницы парт были обильно украшены надписями и рисунками. За заляпанными стеклами деревянных окон, которые заняли собой всю левую стену, виднелись проржавевшие решетки. Из окон струился мягкий белый свет, но больше ничего не было видно. Буквально ничего: ни улицы, ни деревьев, ни даже неба. Я часто заморгала глазами, как бы пытаясь прогрузить картинку, но пейзаж за окном так и не появился.

— Эм, Эклер, а где мы вообще? — осторожно спросила я. Вообще-то этим вопросом нужно было задаться прежде всего, но уж очень долго мы сюда летели (минут двадцать я любовалась лицом своего Проводника, который с закрытыми глазами что-то бормотал себе под нос). А сразу после прибытия Эклер огорошил меня вопросом про цвет одежды, не успела я дух перевести.

— Ах да, — спохватился парень, — прости, для меня это все в новинку, поэтому постоянно перескакиваю с пятое на десятое. В общем, мы в моей Памяти.

Я непонимающе уставилась на него.

— Нужны подробности? — усмехнулся Эклер, — изволь. Каждому Проводнику нужно место для отдыха от праведных трудов. И для обучения новеньких, конечно. Для этого мы уходим в свою Память и создаем что-то вроде убежища. Дело довольно хлопотное и, честно говоря, энергозатратное. Поэтому это почти всегда какое-то очень небольшое помещение из тех, в которых тебе довелось побывать в своей жизни. Создавать пейзаж за окном или коридор за дверью просто незачем.

Я быстрым шагом подошла ко входной двери и открыла ее. В дверном проеме я увидела кирпичную стену, на которой белой краской было нарисовано лицо Эклера с высунутым языком. За спиной раздалось тихое хихиканье. Я тоже невольно хмыкнула:

— Да-да, молодец, поймал меня.

— Глупая шутка, знаю, — с улыбкой в голосе сказал мой Наставник, — да и сил на создание чего-то нового уходит куда как больше, чем на воспоминание об уже увиденном вживую ранее. Но все равно, оно того стоило!

— То есть мне тоже надо будет создать себе комнату для отдыха в своей Памяти? И это обязательно должно быть место, где я бывала раньше?

— Ну, это не жесткое ограничение. Ты можешь хоть один из залов Лувра воссоздать, если получится, конечно. Есть Проводники, у которых получается построить большие хоромы. Некоторые могут даже построить убежище с нуля, полностью выдуманное. Но не рекомендую таким баловаться: не рассчитаешь силы и будешь болтаться в Пустоте. Так себе удовольствие, если честно.

— Ты пробовал? Говоришь так, как будто был такой опыт.

— Что-то вроде того, — Эклер явно рефлекторным движением взъерошил копну своих волос, — мне казалось, что количество сил зависит от возраста, такой вывод сделал из рассказа моего престарелого Проводника. Но, как оказалось, дело совсем не в возрасте.

Я прошлась по рядам, оценивающе осматривая окружающие меня парты. Одна из них показалась мне более-менее пригодной для размещения, и я плюхнулась на скамью. Поверхность парты была изрезана и исписана почти полностью. В самом центре столешницы был изображен длинный состав, состоящий из поезда и разномастных вагонов, под ним надпись “Если ты не голубой, нарисуй вагон другой”. Я фыркнула и сказала:

— То есть эта аудитория действительно где-то существует?

— Скорее, существовала, — ответил Эклер, — так выглядела самая запоминающаяся аудитория в нашем корпусе в университете. Через пару лет обучения мы переехали в новое здание. Но эту аудиторию по понятным причинам я запомнил на всю жизнь. Поэтому воссоздать ее в Памяти было проще всего.

— Слушай, а почему ты не перенес меня в свою комнату? Разве мы не могли бы заниматься там?

Мой Наставник улыбнулся.

— С одной стороны, это было бы проще, да. Не понадобилось бы столько времени и сил для создания. Но, во-первых, — он с важным видом поднял указательный палец, — в мое тайное логово девчонкам вход закрыт! А во-вторых, все-таки учиться проще в месте, предназначенном для учебы. По крайней мере, так считают почти все Проводники, с которыми мне довелось общаться.

Я с сомнением обвела глазами убогую обстановку нашего учебного класса и сказала:

— Хорошо, это я поняла. В своей памяти я создаю комнату для житья и комнату для обучения. Начинай свою лекцию, о учитель! — я церемонно склонила свою голову, едва не стукнувшись лбом о парту.

Эклер поерзал на своем стуле, прокашлялся и начал:

— В общих чертах о нашей работе тебе уже известно. Ты встречаешься с душой, предлагаешь ей на выбор три варианта и ждешь решения. Общие правила: все три варианта надо описывать серьезно, без шуток и двусмысленностей. Клиент должен понимать, что он выбирает. Отвечать нужно на любые вопросы, касающиеся вариантов, даже если они кажутся тебе глупыми.

Я кивнула, давая понять, что вполне принимаю эти немудреные требования. Когда ты помер и мечтаешь узнать, что вообще происходит, меньше всего хочешь, чтобы перед тобой комедию ломали.

— Это не значит, — продолжал Наставник, — что с клиентами нельзя разговаривать неформально. Даешь основную схему, а дальше — по ситуации. Очень важно оценить манеру общения усопшего и постараться подстроиться под нее. Чем спокойнее будет клиент, тем проще ему сделать выбор. Чем быстрее сделает выбор, тем быстрее с ним распрощаешься.

— То есть мне нужно как можно скорее сливать клиентов, это такая цель? — уточнила я.

— Не совсем, — ответил Эклер, — просто это в твоих интересах. Зависнуть на месяц-другой с перепуганным мертвяком — то еще удовольствие. Опять же, много сил тратишь на это. Если слишком ослабнешь — не сможешь воссоздать свое убежище, и будешь отдыхать в Пустоте. Как уже говорил тебе, это совсем не круто.

— А если захочу побеседовать с ним по душам? — задумчиво спросила я, — рассказать про свою жизнь, послушать про его. Это запрещено?

— Нет, это можно. Но через пару десятков клиентов у тебя просто не будет такого желания. Ну люди, ну жизнь у них была, редко там что-то интересное попадается. А до твоей жизни им чаще всего совсем нет дела. Что и понятно: они только-только отъехали, их ставят перед выбором, а ты им тут начинаешь рассказывать, где училась и работала, — Эклер хмыкнул и махнул рукой, как будто отгонял эти глупые мои мысли.

— Хорошо, — согласилась я, — давай тогда про запреты. Чего делать нельзя? Помнится, ты говорил, что нельзя не рассказывать про варианты, за это могут наказать.

— Верно, это основной запрет. Не вводишь в суть дела — тебя меняют на другого Проводника и наказывают.

— Кто наказывает? И как?

Эклер немного поежился.

— Наказание достаточно жесткое. Ты оказываешься в своем самом страшном сне.

Я удивленно протянула:

— Всего-то? А что в этом жесткого? А если у меня не было снов совсем?

Наставник посмотрел на меня как-то обиженно, с явным упреком.

— Всего-то?! Во-первых, это выглядит и ощущается ужасно неприятно. Ты не можешь проснуться, не можешь думать ни о чем другом, кроме происходящего внутри сна. Это бесконечный кошмар, из которого самостоятельно не выбраться. Что касается людей, у которых нет снов — лично я про таких не слышал. Ты можешь не помнить свое самое пугающее сновидение, но, уверяю тебя, ты вспомнишь, когда окажешься внутри него.

Я задумалась и попыталась вспомнить свой самый страшный сон. Вообще мне часто снилась разнообразная дичь: меня сжигали, расстреливали, я падала с огромной высоты, меня похищали. Что из этого пугает меня больше всего? Даже не знаю. Я задумчиво почесала нос и сказала:

— Ладно, о учитель, я верю тебе, наказание жесткое. Кто его накладывает?

— Первый Проводник. Наш с тобой начальник.

— Ого, — воскликнула я, — начальство следит и карает нас своей жесткой, но справедливой дланью?

Эклер без улыбки кивнул.

— Именно так. Он незримо наблюдает за каждым из нас. Он может вмешаться в твой диалог с клиентом, но такое бывает очень-очень редко. Обычно он просто забирает тебя, если ты заслужил наказание.

Я присвистнула.

— Стало быть, мы под колпаком? Ни домой уйти пораньше, ни кофе попить спокойно не получится?

Парень слабо улыбнулся и кивнул.

— Хорошо, — сказала я, — а познакомиться с боссом мне нужно? Или я его увижу, только если накосячу?

— Ты встретишься с ним очень скоро, — сказал Эклер, — как только я все тебе расскажу, он должен прийти сюда и дать тебе пять.

От неожиданной этой фразы я рассмеялась. Звучало ужасно забавно, как тут удержаться!

— Хорошее дело! Шеф летает туда-сюда и раздает пятюни, так что ли?

— Ну да. Только у этого мероприятия сугубо практическое значение: после пятюни ты сможешь щелчком обездвиживать души.

Я вспомнила, как Эклер таким щелчком обездвижил меня. Да, штука классная и очень нужная, несомненно.

— Щелчок — вещь необходимая, — Наставник как будто прочел мои мысли, — как я уже говорил, клиенты нередко пытаются сбежать или напасть.

— А что, они действительно могут причинить мне какой-то вред? — недоверчиво спросила я, — они ж призрачные!

Эклер терпеливо начал разъяснять:

— Взаимодействовать с окружающим миром умершие действительно не могут. А вот с нами — вполне. Ведь нам необходимо забрать клиента и перенести его в нужное место, в этом и заключается работа Проводника. Поэтому ты почувствуешь оплеуху, если таковой захочет тебя наградить умершая душа.

Я с детства как-то не очень любила оплеухи, поэтому спросила:

— А нам самим разрешено бить клиентов?

— Нет, потому что бессмысленно. У тебя будет щелчок, этого вполне достаточно. Собственно, драка — это вторая вещь из трех, за которую можно получить наказание.

— Не очень-то и хотелось драться, — честно призналась я, — думаю, с этим проблем не будет. А какая третья причина для наказания?

— Вредные советы. Очень многие будут просить тебя сделать выбор за них. Этого делать не нужно, это их путь. Ты свой выбор уже сделала.

— Что же, справедливо. Никаких советов. Пусть решают сами, своих забот хватает, честное слово!

— Вот и отлично, — Эклер встал и начал прохаживаться вдоль доски взад-вперед, — это, собственно, основное, что тебе необходимо знать. Остальное будешь усваивать уже в процессе.

— Что, мне уже нужно работать?! — испугалась я, — у меня еще куча вопросов!

— Давай сюда свою кучу, — со смехом сказал Наставник, — постараюсь все растолковать.

Я сложила руки в замок и на минуту закрыла глаза, чтобы собрать действительно важные вопросы в своей голове в стройный списочек. Когда сей короткий списочек сложился, я открыла глаза и сказала:

— Вопросы такие: кто-то вообще выбирает варианты Призрака и ухода в Иной мир? Как и где мне общаться с другими Проводниками?

— На самом деле, путь Призрака и путь Иного мира выбирают очень многие. Вот ты моя первая ученица, например, хотя я работаю Проводником уже довольно долго, — Эклер подошел и присел на край моей парты, — из-за этого я рассказываю все довольно сумбурно и непоследовательно, ты уж прости, Заноза.

— Прощаю, — отмахнулась я разом и от извинений, и от нового, непривычного еще своего имени, — так что там с этими путями? Кому они нужны вообще?

— То, что тебе приглянулся путь Проводника, не значит, что он подходит всем. Многие люди после смерти ужасно не хотят вновь возвращаться на Землю. Представь, что ты всю жизнь прожила в нищете, тебе сопутствовали только горе и страдания. Зачем тебе возвращаться? Чтобы вновь все это пережить? Это одна из причин для выбора пути Иного мира. Помимо этого, многие религиозные люди выбирают его, потому что по описанию это очень смахивает на рай, нирвану, или что там еще у них есть для праведников. В общем, место успокоения.

Я задумчиво покивала. Вполне резонные причины! Наверное.

— Что насчет Призраков?

— Многие не в состоянии поверить, что их жизнь закончена, и стремятся продолжить ее в таком, хм, усеченном виде. Кто-то не в силах оставить любимых и родных, согласен быть рядом с ними незримо. Некоторые просто хотят посмотреть мир, причем действительно весь! Узнать, что будет с человечеством дальше, какие открытия будут сделаны, какие события произойдут.

— А стоят ли эти причины того вечного одинокого скитания, на которое они себя обрекают? — с сомнением спросила я.

— Лично я думаю, что нет, — ответил Эклер, — поэтому я не Призрак, а Проводник. Но у каждого свое мнение на этот счет.

— Когда ты прав, ты прав, о мудрейший, — хихикнула я, — с этим более-менее разобрались. Что насчет общения с другими Проводниками?

— Тут ничего сложного. Когда ты находишься в своем убежище, ты можешь присоединиться к сети Проводников. Все Проводники, которые хотят пообщаться, подключаются к ней и беседуют на разные темы. Можно не подключаться, заставлять общаться тебя никто не будет.

— А что, для подключения к этой сети нужно придумать в компьютер в своем убежище? — несколько растерянно спросила я.

Наставник ухмыльнулся и сказал:

— Можешь и компьютер придумать. Каждый по-своему визуализирует эту сеть. Кому-то нужен какой-либо гаджет, кто-то просто закрывает глаза и слышит голоса в своей голове. В общем, все зависит от фантазии.

Я удивленно покачала головой. Подобного рода голосовые сообщения меня точно не устраивали!

— По теории, в общем-то, все, — продолжал вещать Наставник, — дальше практика. Первых клиентов будешь принимать вместе со мной. Я буду в режиме наблюдателя, поэтому видеть меня будешь только ты. Если возникнут сложности — помогу и поддержу.

У меня после этих слов прямо отлегло от сердца. Все-таки страшно было представить, что свой первый диалог я проведу без какой-либо подстраховки, да еще с дамокловым мечом возможного наказания над головой от всевидящего шефа! Удовольствие ниже среднего, ноль из десяти.

— Кстати, а что насчет шефа? — спросила я, пока мысль не ушла в другое русло, — когда там будет моя пятюня всевластия?

— Прямо сейчас и будет, — ровным, каким-то неестественным голосом сказал Эклер, глядя мимо меня.

Я быстро обернулась. У кучи сломанных парт в конце аудитории стоял очень высокий силуэт в типичном форменном халате. Только цвет одеяния был очень странным. Если говорить точнее, цвета у халата не было вовсе. Я попыталась переварить эту мысль и во все глаза уставилась на облачение Первого Проводника. Оно не было очень белым или очень черным, оно просто не имело никакого цвета. Вообще. Шаблон в моей голове медленно начал трещать по швам, и, чтобы просто не сойти с ума, я с усилием перевела взгляд с халата на лицо своего босса. Честно говоря, лучше не стало. У него определенно было какое-то лицо. И в то же время я не могла с уверенностью сказать, есть ли у Первого Проводника глаза, уши или нос. Зато я абсолютно точно понимала, какие эмоции сейчас чувствует мой шеф, как будто они были написаны жирным черным маркером поперек этого неуловимого для человеческого глаза лица. Я читала “СПОКОЙСТВИЕ”, “ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНОСТЬ”, “ЛЮБОПЫТСТВО”. По крайней мере, я его не раздражаю, уже хорошо!

Первый Проводник медленно подошел к нам и сказал:

— РУКУ.

Я подняла правую ладонь, и шеф без какого-либо предупреждения отбил мне звонкую пятюню. Я ожидала, что сейчас почувствую что-то особенное. Если уж совсем честно, я ждала боли, но так и не дождалась. Это был вполне заурядный хлопок, после которого Первый Проводник вдруг исчез. Я растерянно пялилась в пространство, в котором только что находился странный посетитель в бесцветном халате.

— Вот и познакомились, — уже обычным своим голосом сказал мой Наставник, — такой вот он, наш начальник.

Я перевела взгляд на Эклера и неожиданно для самой себя спросила:

— Кто он вообще такой? Он человек? Или бог? Или что-то еще?

Парень достаточно нервно усмехнулся.

— Я не знаю. Никто из Проводников, с которыми я общался, не знает, кто и что есть наш шеф. Версий есть много, но это только теории. Как видишь, сам начальник не особо горит желанием посудачить об этом на досуге.

— Это да, — согласилась я, — надо сказать, голосок у него знатный! Пробрало до пяток. А халат-то, халат-то!..

— Да, бесцветный, — кивнул Эклер, — у меня чуть крыша не поехала, когда первый раз пытался осознать это. Шефу пришлось попросить меня перестать смотреть на его одежду.

Я попыталась представить такую просьбу от этого громогласного верзилы. Сценка вышла забавной, и я усмехнулась нелепым своим мыслям.

— Ладно, — тряхнул лохматой головой Эклер, — первая часть обучения окончена. Пора практиковаться. Как ты, Заноза? Готова?

— Ох, Эклер, не знаю! Что-то голова кругом. Надеюсь, все получится, но мне немного страшно!

— Вполне объяснимо, — снисходительно произнес Наставник, — это пройдет. Считай, что тебя бросают в пруд, чтобы научить плавать. Но если будешь тонуть, я буду в лодке неподалеку.

— Ага, — фыркнула я, — будешь неподалеку, чтобы смеяться над моими потугами. Да еще всегда рядом наш умопомрачительный шеф, который в случае чего бахнет веслом по голове!

— Бахнет, обязательно бахнет, — жизнерадостно согласился Эклер, — и не раз! Весь мир в труху! Но потом.

Я рассмеялась неожиданной этой цитате. Парень слез с парты и протянул мне руку:

— Ну что, пора нам снова в путь. Первый клиент ждет.

Я поднялась с насиженного своего места, кивнула и решительно взяла своего Проводника и Наставника за руку.