Мой Проводник⁠⁠

Терпеть не могу кладбища. Эту их якобы торжественную и скорбную атмосферу, эту дань уважения мертвым телам, которые тихо-мирно разлагаются в личных деревянных ящиках под землей. Ненавижу эти бесконечные оградки, эти разнообразные надгробия, аляповатость и вычурность которых зависит только от фантазии и чувства вкуса безутешных (или не очень) родственников. Эти бесконечные разноцветные венки из дешевого пластика; эту мраморную/гранитную плитку, закрывающую кусок земли, по которому никто не будет ходить. Никогда не считала тишину кладбищ какой-то величественной, достойной восхищения. Короче, вы поняли, от кладбищ меня воротит.

Поэтому когда мое бренное тело обрядили в дурацкое платье и упаковали в гроб, стоимость которого была сопоставима со стоимостью машины, в которой я нашла свою смерть, я была просто вне себя от ярости. Твою же ж мать! Вся моя родня была в курсе, что я хотела кремацию. Хотела, чтобы огонь в последний раз согрел мое холодное тело. Чтобы все, чем я была на этой земле, стало горстью земли. Неееет, им наплевать, им же важно, что скажут люди! “Она, конечно, не одобрила бы, но бабушка так расстроится! И проведать на могилку всегда можно прийти, и как будто повидались…”. Миллионы оправданий, лишь бы не признаваться себе, что главное — это их желание сделать “как положено”, “как у людей”. Ну как же, привычка... Выбесили, честное слово!

Я сидела на самом высоком дереве самого старого кладбища нашего города (ах, какая честь для моей жалкой тушки! Буду покоиться среди элиты!) и активно размахивала ногами. Смотреть на погребение не хотелось, но временами любопытство брало верх. И беглый взгляд давал мне такую информацию: вот моя многочисленная родня копошится возле гроба и свежей могилы; вот этот дурацкий, но так стильно выглядящий ящик медленно зарывают две унылые рожи из похоронной команды; вот эти же рожи ставят свежевытесанный деревянный крест с моей фотографией (ей-богу, ну неужели нельзя было выбрать хотя бы нормальную фотографию?! Какая отвратительная рожа!). Каждый оброненный в ту сторону взгляд разжигал огонь ярости в моей эфемерной груди. Этот огонь выжигал все, даже чувство жалости к маме, слезы по лицу которой струились без какой-либо паузы. Даже чувство жалости к Саше, желваки на почти синем лице которого так ярко выделялись, что я в один момент испугалась, как бы он не раскрошил свои зубы в порошок. Он так и не снял обручальное кольцо, которое я подарила ему в тот вечер. Мой хороший… И ведь даже он согласился, чтобы эта идиотская могила появилась! Знаете, ребята, ну вас всех! Эгоисты чертовы!

Когда я немного успокоилась, все уже уехали. Кладбищенские вороны уныло перекаркивались, кроны деревьев синхронно покачивались под теплым весенним ветром. Я лежала на ветке и смотрела в чистое, без единого облачка, небо. Так странно все это, конечно. Все мечты, все планы теперь не имели никакого значения. Сколько стараний, усилий и лишений, сколько труда, нервов было потрачено на то, чтобы я сейчас просто зависла в нескольких метрах над землей и гадала, что будет дальше. Может быть, сейчас я исчезну? Или сорок дней должно пройти? Я, честно говоря, не очень хорошо знаю все эти религиозные штуки. И уж тем более не знаю, работают ли они на самом деле.

Тихое покашливание прервало мои размышления. Я резко села (в этот момент мое, хм, тело перестало делать вид, что опирается на ветку, сидела я уже просто в воздухе рядом с ней) и огляделась по сторонам. На соседней ветке сидел парень лет двадцати пяти в желтом одеянии, которое весьма походило на халат. Он смотрел на меня своими темно-карими глазами, и при этом все его лицо выражало максимальную скуку. Ветер трепал его густые черные волосы, которые, вероятно, давно не видали расчески.

— Хороший день, не правда ли?

Голос его был тихий, но весьма отчетливый. Должно быть, на лице моем застыло очень глупое выражение, потому что парень лениво усмехнулся.

— Спокойствие, только спокойствие. Да, я тебя вижу и могу с тобой общаться. И да, я тоже не особо живой.

Я приземлила свое тело на обжитую уже ветку. Все-таки парить в воздухе при разговоре как-то странно, неприлично даже!

— Анастасия, — каким-то официальным, механическим голосом вдруг начал вещать мой новый собеседник, — позвольте ввести вас в курс дела. Как вы уже поняли, ваш жизненный путь подошел к концу.

Я невольно хихикнула и бросила взгляд в сторону могилы. Парень терпеливо подождал, когда я снова взгляну на него и продолжил:

— Меня зовут Эклер, я ваш проводник.

Тут уж я расхохоталась вовсю. Вся эта странная ситуация, деловой тон собеседника, и тут — это дурацкое имя! Ну как тут можно было удержаться? Мое призрачное тело сотрясалось от хохота, прозрачные слезы падали с моего лица вниз и тут же исчезали.

— Эклер?! — давясь от смеха, просипела я, — серьезно, Эклер? А что, остальные пирожные были заняты? Макарон нынче в отпуске?

— Да-да, очень смешно, — тон парня оставался все таким же официальным, — с вашего позволения, я продолжу.

Мне стало как-то неловко, истерика прекратилась почти мгновенно.

— Каждый умерший получает право на выбор, — вещал Эклер, — варианты у вас следующие: вы можете остаться на Земле в качестве призрака. Вы можете пойти дальше в Иной мир. Вы можете стать Проводником.

Мое неуместное веселье окончательно прошло, я вся обратилась в слух. Вон какие дела творятся! Оказывается, есть какие-то варианты!

— Анастасия, если у вас есть какие-либо вопросы, можете их задать, постараюсь все объяснить.

— Эм, Эклер, расскажи пожалуйста, поподробнее о каждом варианте. Если про призрака я худо-бедно понимаю, то остальное мне не совсем понятно.

— Вполне объяснимо, — на лице парня появилась снисходительное выражение, но тон его по-прежнему был официально-деловым, — сейчас я вам все растолкую. Если вы хотите остаться на Земле с прежним набором воспоминаний, то ваш вариант — призрак. Плюсы: свободное перемещение везде и всюду, неуязвимость. Минусы: никаких контактов с живыми людьми и другими призраками. Собственно, других призраков вы и не увидите. А с людьми, насколько я знаю, вы уже пытались общаться, результат вам известен.

Я со стыдом вспомнила, как яростно орала на молодого патологоанатома, который небрежно штопал мое синюшное тело после вскрытия. В какой-то момент я попыталась его поколотить, но ничего не вышло. Да уж, зрелище, наверное, было то еще!

— Второй вариант, — продолжал Эклер, — уход в Иной мир. Объяснить человеческими словами техническую сторону вопроса я, увы, не могу. Плюсы: нечеловеческие покой, счастье, умиротворение. Минусы: как личность вы перестанете существовать. Никакого Я больше не будет, воспоминания и эмоции, весь ваш опыт — все это будет отринуто и стерто.

Да уж, конкретики не так много, но я решила дослушать своего ментора до конца, прежде чем задавать новые глупые вопросы.

— Третий вариант: стать Проводником. Вы будете находить души умерших людей и объяснять им, что к чему. Плюсы: после определенного срока службы вы снова сможете вернуться на Землю в виде человека.

Я не удержалась и громко ахнула.

— Минусы: точный срок не определен. На Землю вы вернетесь в виде младенца, воспоминания о старой жизни будут стерты. В общих чертах варианты такие.

Вихрь мыслей заметался в моей голове с огромной скоростью; казалось, что этот смерч сейчас вырвется и утащит мое невесомое тело в неведомые дали. Я попыталась выдернуть из этого вихря что-то адекватное, но сразу сделать это не удалось. Я вновь начала хихикать, как умалишенная. Мой Проводник несколько минут наблюдал за моей реакцией и вдруг сказал обычным, человеческим тоном:

— А ты хорошо держишься. И выслушала довольно спокойно, и сейчас пытаешься разобраться в ситуации. Обычно проблемы возникают уже на стадии знакомства, многие усопшие пытаются на меня напасть. Или убежать. Или просто не хотят меня слушать. Приходится принимать меры, — он как-то неожиданно звонко хихикнул.

Любопытство немного замедлило злосчастный смерч из мыслей в моей голове. Я вполне внятно смогла спросить:

— Это какие же такие меры?

Эклер картинно щелкнул пальцами, и тут я почувствовала, что парализована. Мое призрачное тело одеревенело, я не могла что-то сказать или даже моргнуть. Мысли в голове успокоились и перестали кружиться в бессмысленном танце. Сейчас они просто лениво плавали, как откормленные карпы в городском пруду.

— В таком состоянии люди обычно могут спокойно выслушать меня, — откуда-то издалека донесся голос Эклера, — после этого, как правило, диалог переходит хоть в какое-то адекватное русло.

Он вновь щелкнул пальцами, и я снова получила возможность управлять своим телом. Волнение при этом не вернулось в том же объеме, хотя и отрешенного спокойствия я больше не ощущала. Я тихо вздохнула и спросила:

— Тебя родители назвали Эклером?

Парень недовольно сморщил свое лицо и ответил:

— Проводники отказываются от прежнего имени. Новое имя придумывает их Проводник. Боюсь, я несколько достал своего перед тем, как сделать выбор. Или старикан просто любил сладкое, уж не знаю.

— А халатик тоже он выдал?

— Да, это стандартная форма. Можно выбрать только цвет.

— Да, ребята, за модой ваша организация явно не следит.

Эклер усмехнулся и сказал:

— Через пару десятков лет тебе будет абсолютно все равно, в какое одеяние облачено твое так называемое тело. Эти переживания — прерогатива живых.

Я тряхнула головой, почесала лоб и сказала:

— Ладно, давай по порядку. Призрак. Не совсем понимаю, в чем прикол. Просто летать по Земле и смотреть? Никакого общения ни с кем? Ни с живыми, ни с мертвыми? Никогда?

— Все верно. Просто наблюдаешь. Никаких стен и границ. Можешь зайти в кабинет к президенту, можешь опуститься на дно Марианской впадины. Можешь наблюдать за тем, как леопард охотится — в общем, все зависит от твоей фантазии.

— Звучит. конечно, неплохо, но ведь в какой-то момент может надоесть.

— Все так. Поэтому перед выбором необходимо учитывать эту возможность.

Я представила, как наблюдаю за мамой, которая готовит свою коронную шарлотку. Как сижу рядом с подругами в любимом кафе и слушаю свежие сплетни. Как стою за спиной Саши и какой-то девицы в белом платье и смотрю, как они надевают кольца друг другу на пальцы…Брррр! Меня передернуло.

—Пожалуй, призрак — совсем не мой вариант.

— Быстро ты решения принимаешь, — сказал Эклер, — если что, я буду с тобой тут до тех пор, пока ты не решишь, так что торопиться совсем не обязательно.

— Даже если я буду думать целую вечность? — усмехнулась я.

— Ну, на вечность еще ни у кого терпения не хватило. Насколько я знаю, самый долгий выбор занял около пяти лет. Хвала небесам, это был не мой клиент.

— Да уж, а я думала, что это я слишком нерешительная!

Я снова призадумалась.

— Так, Иной мир. Это что-то вроде рая, правильно понимаю?

— Мы не оперируем такими терминами, — Эклер вдруг вновь перешел на скучный механический тон, — мы можем лишь в общих чертах объяснить преимущества и недостатки такого выбора. Человеческое сознание не в состоянии воспринять, что именно из себя представляет этот мир, поэтому мы пользуемся достаточно общими метафорами.

— То есть никаких возлежаний на облаках, правильно? И родных я больше не увижу?

— Верно. Если очень грубо, то твоя душа растворится в пространстве, в котором есть лишь неземной покой. Сам я этого не испытывал, мне сложно описать подробнее. Поэтому могу объяснить только так.

Я задумалась. Звучит, конечно, замечательно. Но вот это “раствориться”, это “перестать существовать как личность” не особо вдохновляли. Будто бы я курица, которую сварят, и которой предстоит дальше существовать в виде теплого и вкусного бульона. Наверное, это очень даже замечательно и приятно, но мне почему-то всегда хотелось оставаться хоть кем-то. Даже если я — всего лишь глупая курица, которой уже оттяпали голову, а она все еще продолжает бегать по двору.

— Из этого Иного мира не возвращаются?

— Нет, пути назад не будет.

— Тогда и этот вариант не для меня.

Эклер удивленно поднял бровь.

— Эм, Анастасия, ты слишком торопишься. Неужели ты не хочешь попасть в место, где всегда спокойно и хорошо?

— Я просто не хочу попасть в место, где меня больше не будет.

Проводник покачал головой.

— Ох, как ты категорична в своих суждениях. Остается только один вариант — стать Проводником.

— Вот и расскажи о нем подробнее!

Парень встал на своей ветке, оправил нелепый желтый халат и начал ходить взад-вперед.

— Это работа. Не самая веселая и интересная, позволь заметить. В целом, достаточно рутинная. Сначала ты проходишь не очень сложное обучение, а потом только и делаешь, что объясняешь умершим, что и как. Причем вопросы всегда одни и те же. Редко когда попадается что-то оригинальное.

— А кто проводит обучение? И сколько нужно быть Проводником, чтобы, хм, переродиться?

— Обучение буду проводить я. Если ты все-таки выберешь путь Проводника, разумеется. По второму вопросу — никто не знает. Раньше среди Проводников ходили слухи, что нужно обработать определенное количество душ, но это все ерунда.

— То есть Проводники общаются между собой, верно?

— Да, общение есть. Это что-то вроде общей сети, только мысленной. После каждой обработанной души ты получаешь небольшую передышку, в течение которой можешь общаться с другими Проводниками, или просто обдумывать прошедший диалог.

Я задумалась. Звучало, если честно, довольно интересно. Или, по крайней мере, куда ближе к моим интересам, чем все остальное.

— А Проводника могут разжаловать, уволить?

— Нет. Можно, конечно, начать нести ахинею, не вводить душу в курс дела. Только это приведет лишь к передаче твоего клиента другому Проводнику, а ты будешь наказан, — Эклера вдруг передернуло, как будто он съел что-то кислое.

— И какое же наказание?

— Такое, что тебе больше никогда не захочется отступать от протокола, поверь мне!

— Да уж, звучит внушительно. Есть еще вопрос — кто руководит вашей конторой? Есть какой-то старший Проводник? Он определяет наказание?

Эклер усмехнулся.

— Начальство есть. Но рассказать подробнее про него я сейчас не могу. Либо ты станешь Проводником и познакомишься с ним, либо тебе эта информация и не нужна.

Я недовольно хмыкнула. Не люблю такие обороты, уж слишком любопытна. Но диктовать свои условия здесь я не могла, поэтому спросила:

— А почему ты выбрал путь Проводника?

Эклер прекратил ходить по ветке и снова уселся.

— Я просто хочу вновь стать живым. Вновь бродить по траве, греться на солнце, есть вкусную пищу, получать по своему глупому лицу, — ту он улыбнулся, явно что-то вспоминая. Потом он тряхнул лохматой головой и продолжил:

— У каждого свои причины, и ты не должна оглядываться на мои. Если у тебя есть еще какие-то вопросы — спрашивай. Если хочешь подумать — я буду рядом, но не буду мешать.

Я закрыла глаза и попыталась думать. Вот я летаю призраком по всей Земле. Вижу ее красоту, но и уродство тоже вижу. Вижу как рождаются и умирают люди. Вижу горе и радость. Какой-то бесконечный сериал, никакого интерактива. Как долго мне будет это интересно? Не знаю. Может, мое сознание изменится, может, я стану чем-то большим. Или просто свихнусь. Было бы смешно, безумный призрак носится туда-сюда и думает, что он Наполеон. Я фыркнула и постаралась вновь сосредоточиться. Нет, призраком быть не хочется.

Иной мир. Непостижимый, абсолютно другой. Что-то новое, неизведанное. И совершенно чужое. Потерять себя, но стать чем-то большим. Без мучений и страданий, без боли. И все-таки нет, я не могу и не хочу так. Я хочу быть хоть кем-то. Я хочу быть сама, как бы глупо это ни звучало. Наверное, это потому, что я единственный ребенок в семье. Избаловали, ей-богу! Так, Настя, не отвлекайся, пожалуйста.

Проводник. Учеба, работа, четкая цель. Возвращение на Землю, новая жизнь. Общение с душами, реальная помощь. Пусть и негатива будет достаточно, но это безумно интересно! Я почувствовала, что я хочу пройти этот путь. А остальное и неважно.

— Эклер, — сказала я сухим официальным тоном, — я буду Проводником.

— Уверена? — сказал Эклер таким же сухим тоном.

— Да. Я решила.

Проводник вдруг оказался прямо передо мной и положил руку на мое плечо. Я почувствовала его прикосновение, и это было неожиданно. Неожиданно приятно.

— Твое решение принимается, — торжественно сказал Эклер, — я обучу тебя всему, что знаю, и ты станешь Проводником. Теперь ты больше не Анастасия.

— Боже, неужели я буду Ромовой Бабой? — в притворном ужасе воскликнула я.

Парень засмеялся и сказал:

— Нет, я сладкое не особо люблю. Нарекаю тебя Занозой.

Я недовольно поморщилась. Эклер снова рассмеялся и сказал:

— Просто ты мой первый ученик. До сих пор у меня никто путь Проводника не выбирал. И чувствую, что будешь ты той еще занозой в моей, эм, карьере!

—Да-да, карьере, ага, именно это ты и хотел сказать, — засмеялась я.

Эклер подмигнул мне, положил уже обе руки на мои плечи, и какой-то сильный поток подхватил нас. Он уносил нас от такого родного уже дерева, от свежей моей могилы, от якобы торжественной и скорбной атмосферы кладбища. Он нес нас вперед, в мою новую, волнующую, непостижимую и невероятную жизнь.