RosalineFan1712

Я тут написала историю, основанную на "Деле Йозефа Фритцля", который, как мы знаем, 24 года удерживал в плену в подвале родную дочь Элизабет, что родила от него семь детей.

А этично ли это, что эпизод заточения моей героини, Радианы Уотерс, которая провела 28 лет в заточении, почти полностью списан с реальной истории Элизабет, но с некоторыми изменениями?

Вот они:

1. Количество "детей подземелья" не 7, а 12 (по иной версии -16);

2. Подвал - отнюдь не место для хранения овощей и винных бочек, а построенная в готическом стиле настоящая тюрьма, камеры которой, расположенные по обеим сторонам, скрыты за стрельчатыми арками и металлическими решетками, со свисающими с массивных стен кандалами и откидными нарами на цепях;

3. Судьба двойняшек, нареченных Михаэлем и Дэниэлом, более ужасна: один младенец умер и был кремирован в печи для отходов, а второй производил так много шума, что был подан самим отцом, лаброротвейлом Тревором Баркером, на обед в канун Хэллоуина (Самхейна);

4. Когда обезумевшему отцу, наконец, наскучила двойная жизнь и он решает разыграть спектакль "возвращения блудной дочери", план его нарушает родная сестра пленницы, пытавшаяся на протяжении долгих лет ее найти и которая когда-то даже была ранена в живот отцом, дабы та не разоблачила его. Обе пытаются бежать, однако свет для отрезанной от всего мира в течение долгого времени теперь опасен и причиняет нестерпимую боль. В наказание за ослушание и боясь разоблачения, мой главный герой, являющийся собирательным образом готического антропоморфного лабрадора- злодея, заточает и вторую дочь в подземелье, принуждая ее заботиться о детях, произведенных им самим от первой, а домашним рассказывает, будто она уехала в другой город получать высшее образование;

5. Тяжелая болезнь старшей дочери, Катарины, подарившая шанс моей героине на освобождение, обрывает ее жизнь 27 апреля, спустя день после ареста ее отца, который в тот же день совершает побег из тюрьмы. В отличие от своего прототипа, он, не мешкая, сразу поехал с ней в больницу 19 -го числа, предварительно переведя свою пленницу-дочь из подвала на чердак, где на протяжении долгих лет обитала вторая половина ее детей - Элизабет, Харальд, Ульрика, Моника и Джозеф. Кроме того, Тревору почти удалось убедить врачей в том, что их дочь стала жертвой вампира;

6. Стараясь укрыться от правосудия, развратный отец возвращается в свой особняк, но в этот момент начинается страшная гроза. Прибывшие вскоре оперативники увидели странную картину того, как в крышу ударила молния, и с небес на здание спустился безголовый пламенный петух - символ разразившегося в здании пожара, от которого под полыхающими руинами погиб и сам владелец дома. Такое вот своеобразное возмездие...

7. И да, не менее плачевна судьба одной из сестёр Радианы, Марианны Уотерс, вызвавшей частного детектива, дабы найти пропавшую сестричку. Когда частный сыщик, лис Чарльз Диксон поведал Марианне историю криминального прошлого ее отца, сжегшего свою бывшую жену в постели, а ее друга - замуровав в подвале заживо, та нашла ключ к подсказке о местонахождении Радианы и решила обо всем сказать Паоле. По дороге домой они застукали отца вынимающим из лимузина огромные пакеты еды и перетаскивавшим ее в подвал. Тревор сперва пытался убедить их в том, что устроил кладовую и делает запасы на зиму, но  лиса насторожили странные звуки, доносящиеся из подземелья. Ему даже показалось, что он слышит детский смех. Правда, раскрытая сыщиком, шокировала Тревора. Недолго думая, пес перегрыз ему глотку, а дочь Марианну на несколько дней запер в палате для душевнобольных, а семейным сказал, что у нее случился нервный срыв из-за переживаний за завербованную в Братство Нефритового Пламени / Орден Алого Дракона сестру. Спустя пятнадцать лет после освобождения Радианы Марианна была убита в захваченной школе в Багранэ, куда они переехали из Леса Святого Августина. С этого дня Радиана навеки  стала на путь некроманта и стала преследовать волков-террористов в отместку за гибель ее сестры. После чего она использовала свои навыки, дабы отстоять зараженный радиацией лес от посягнувших на него орд демонов Хаоса, за что пожертвовала частью своего внешнего облика, левая сторона которого была нормальная, а правая превратилась в скелет. Точнее, она превратилась в полу-кошкособа - в полумертвеца...

ПёсоКот, которого она жаждала отыскать, имеет очень грустную биографию. Он выглядит как сиамские близнецы ишио-омфалопаги, которых нельзя разделить. После того, как их "любящий" отец отдал безумному эльфу Аланнанару Франкенмеру, зацикленному на создании гибридов, и больше уже не принимал участия в их судьбе, тот проводил в течение долгих шести лет над необычным зверем бесчеловечные опыты. А когда Песокот ему надоел и не представлял научного интереса, эльф продал его в шоу фриков - развлекать публику. Там бедному зверю, приносящему нехилую прибыль, пытались ампутировать хвост, ибо он некрасиво смотрелся, но в одну из ночей Пёсокот совершил побег, да не один, а с частью зверей, пожаловавшихся ему на то, что их здесь угнетают.

Вскоре Пёсокот оказывается в Никуроденском лесу, где знакомится с двуглавой змеей, трехголовой лягушкой и четырехлапым утенком Стампи. В зараженную местность редко кто осмеливался ступить, и шумиха вокруг странного зверя, чье рождение вызвало общественный резонанс, улеглась.

В один день ПёсоКот понял, насколько он одинок в этом беспощадном мире. Жители оскверненного леса сказали ему, что они - вечные изгои среди себе подобных, что их появление на свет шокировало даже отца и мать, и поэтому от них постарались избавиться, дабы не навлечь на себя позор. Поэтому праздники День Родителей, Семьи и верности для них - табу. Они ненавидят эти дни, ибо осознают, что им никогда не познать семейного счастья и родительской любви. Вопреки советам друзей остаться в Никуроденском лесу навсегда, ПёсоКот все же решается отправиться на поиски родных. Жители других городов, увидев странного зверя, либо устремляют вослед косые взгляды, встают в кружок и потешаются над ним, либо стараются перейти на другую сторону улицы, дабы избежать встречи с ним. Продвигаясь к Лесу Святого Августина ПесоКот, согласно одной версии, и встречает свою сестру Радиану, сбежавшую из дома, где не упоминается, что она была заточена в подвал на 28 лет. Сестра ведет своих братьев не к дому, а на кладбище, где ей является призрак лабрадора Кайзера Баркера, бывшего хозяина особняка и прадеда Тревора Баркера, который предупреждает ее о зле, обитающем в поместье, и что оно должно быть уничтожено. Родственники не рады встрече Радианы и ее потерянных братьев, зато остальные, не менее странные братья и сестры, вынужденные всю жизнь прозябать в готическом особняке со спятившим отцом, вместо ночнушек носить ритуальную одежду, черный костюм и траурные платья вместо яркой и модной одежды. С тех пор, как от лучевой болезни скончалась их мать, рыжая кошка Байра, весь дом на сорок долгих лет погрузился в уныние и траур. Бедным детям, от которых отец в начале повествования пытался избавиться, как и от ПёсоКота, нельзя было не только выходить за пределы дома, ибо их могли засмеять из-за странной наружности, но и даже смеяться,  даже элементарно развлекаться. В присутствии отца, избивавшего их за малейшую провинность, нельзя было произносить ни звука. Игры, которыми они были увлечены, тут же прекращались. Из музыки полагалось слушать только траурную и готическую. В семье рыжих кошек Биман и ретриверов Баркер, вынужденных жить вдали от посторонних глаз, даже каждый Новый Год все больше походил на Хэллоуин. И там не было дискотек с песнями и плясками. В семье Тревор был не то что авторитетом, строгим отцом, а настоящим деспотом с потребностью доминировать над другими и унижать их.

Неудивительно, что в тот день, когда Радиана познакомила Пёсокота с остальными членами семьи, и все канемфелы устроили праздник в их честь, Тревор так разъярился, что всех своих детей спрятал в темном чулане, дабы образумить их. Однако Радиане удалось оттуда выбраться. Она пришла в гостиную, где сидевший в кресле-троне ее отец внезапно набросился на нее, а потом стал измышлять, как убить ПёсоКота, дабы положить конец проклятию, довлеющему над их многострадальной семьёй.

Сам же ПёсоКот, чьи настоящие имена - Кэтберт (Фелиниус) и Каниний Уотерс, спорят о том, сбежать им из Дарквуда или остаться. Кот во что бы  то ни стало пытается выяснить причину неприязни родственников к ним, тогда как Пёс, изъявивший о своем желании найти семью и пожалевший об этом, противится и хочет вернуться обратно в лес. В первую ночь их пребывания в готическом особняке Кот замечает бьющуюся в окно гостиницы летучую мышь с кошачьими чертами, и полагает, что в этом доме есть какая-то зловещая тайна. Тем не менее, он одержимо пытается узнать их происхождение, и их сестра Радиана с помощью темпоральной магии переносит братьев в Грот Времён, владения Дракона Времени Темпуса, который нехотя соглашается помочь им, ставя определенные условия путешествия во времени. Радиана переносится в 82 год от сотворения мира, в Никуроденский лес, еще не испытавший на себе действие страшной грядущей Катастрофы, и невольно становится участницей происходивших в тот период событий, тогда как ПёсоКот оказывается в нечто вроде вершины Олимпа, где через портал, как через телевизор, созерцает прошлое их родителей. Радиана ругает себя, что она - Мэри Сью, вынужденная наняться в гувернантки к серому полосатому коту и думает о том, что она скажет, если в доме появится настоящая гувернантка. Кроме того, она и жители того периода замечают ее невероятное сходство с ее ныне покойной матерью, Байрой Биман, а в те времена - счастливой невестой.  Свадьбу переносят на пятницу 13-е в связи с затонувшим лайнером и Днем Траура, объявленному по этому случаю 12 июля. В тот день все плохие приметы сбываются с несказанной точностью, но больше всего угнетало то, что молодожены, отправляясь в церковь, переехали дорогу похоронной процессии, шедшей навстречу, что и спровоцировало целую цепь драматических событий, расстроивших свадьбу серого полосатого кота Вальтера, превратившегося вскоре в вампира и рыжей кошки Байры. Радиана знала, что 23 -го числа произойдет Катастрофа, но не могла о том сказать. Завет, данный Дракону Времени - ни в коем случае не пытаться изменить ход истории, все же был нарушен: гуляя по городу, Радиана набрела на Астральную Электростанцию, где увидела несколько демонов и террористов, что-то устанавливающих там. Конечно, забыв предосторожность, она старалась предупредить о грядущем жителей города, но ее сочли сумасшедшей. Более того, всех напугала ее кошаче-собачья внешность, когда с лап сорвали белые перчатки. Несчастную хотели судить, как ведьму, но на самом пике казни она стала исчезать и вновь перенеслась в тот день, когда она провела свой ритуал. ПёсоКот вернулся назад чуть позже.

Вторая версия гласит, что ПёсоКота встретила сестра Радианы, Паола, пока та томилась в подземелье. Когда вскрылась вся правда об ее отце и инцестуальных детях-хандкатах, канемфелы восстали против него и дали показания на суде. После разрушения Дарквуда они нанесли визит безумному гению, где встретили как межвидовых гибридов, так и гибридов зверей с людьми типа русалок и кентавров, вынужденных работать в качестве слуг и сражаться друг с другом за Кубок Мутантов на потеху публике. Второй раз ПёсоКоту удалось собрать их всех и восстать против их "породителя". Безумный эльф Аланнанар пал от лап своих же творений, а Зверолюды разбрелись по всему Дракониану и стали родоначальниками известных нам рас.

А канемфелы, отстояв зараженный лес от орд демонов, стали думать, как возродить его. ПёсоКот сыграл в этом немаловажную роль.

Как вам такой сюжет истории?;)

История начинается с того, что император Василий со своею семьёй наносит визит Морскому Царю. Даже спустя тридцать один год во дворце царит траур по умершей Русалочке Марине. Императору и его детям приходится в знак уважения и скорби носить черные (белые) ленты на одежде.

Больше всего тоскует по Русалочке ее паж, дельфин Фрик. Именно к нему призрак Русалочки Марины, поющий знаменитую песню "Matteita Hito" на японском языке, и приводит одну из дочерей императора Василия, семилетнюю Розалину.

Розалина проводит ритуал возвращения в прошлое:

Розалина преображается во время окончания ритуала. Портал закрывается, и они оказываются...

... В том самом месте, в тот самый день, когда Русалочка не смогла убить принца Фьорда, и теперь ее ждет смерть...

Но Фрик не может позволить своей лучшей подруге погибнуть! По совету Розалины он со всех плавников мчится к кораблю и умоляет Русалочку не делать этого, уверяя ее, что знает другой способ, как снять заклятие: УНИЧТОЖИТЬ ВЕДЬМУ!

Но тут появляется сам принц Фьорд...

Русалочка все же бросается в волны... Но на этот раз принц прыгает за ней с корабля... Дельфин указывает ему, где Русалочка...

Принц спасает ее и признается ей, что она - та единственная, что спасла его. Теперь он все понял! Забрезжили первые лучи рассвета, но не тронули Фьорда и Марину. Русалочка была спасена!

Однако Ведьма в гневе, что все пошло не по плану! И проснувшиеся с восходом солнца родители принцессы Суоми тоже против брака! Принца снова пытаются разлучить с Русалочкой, бросив обоих в трюм, но в разные каюты. Неужто все потеряно?

Розалина объявляет войну Ведьме и убеждает Морского Царя и сестёр Русалочки сразиться с ней, дабы спасти её. После чего она лишь наблюдает за развитием событий, не имея права больше вторгаться в ход истории, так как она знает, что будет выглядеть, как Мэри Сью, и предпочитает для всех оставаться в тени.

Скоро, совсем скоро часы пребывания в прошлом истекут, и ей с дельфином нужно будет срочно возвратиться в свое время, пока не стало слишком поздно!

Смогут ли главные герои устоять перед испытаниями?

Об этом вы узнаете в следующий раз.

Ну, как Вам такой сюжет?;)

Тревор Баркер ( полное имя - Трэвис Колор Киллингворт Борадор Кампбелл Баркер) - золотистый ретривер, ( по иной версии - метис голден лабрадора и ротвейлера) - владелец трехэтажного готического поместья Дарквуд, породитель и основоположник сразу двух новых рас кошаче-собачьих гибридов - канемфелов и хандкатов, причем первые появились на свет... случайно...

Родился Тревор 9 апреля 55 г. от Сотв. мира в Акиофорде, что близ Сильвании. Его отец - лабрадор Стенвейз Колор Купрос Баркер по прозвищу "Полярный Шторм". Откуда произошло это прозвище - достоверно неизвестно, но есть версия, что оно досталось лабру в результате крепкой дружбы с Лесным Эльфом Тракосом. Его мать, ротвейлер Ксенобия Бренда Хокинс, родила его только для того, чтобы доказать, что она не стерильна. Оба его родителя стали жертвами помощника одного одержимого созданием гибридов безумного гения эльфа, Аланнанара Франкенмера, по злой иронии судьбы под власть которого вскоре попадет и сам Тревор. Когда Стенвейз узнал об этом, то дабы избежать позора и не испортить родословную, бросил Ксенобию и тут же поспешил обзавестись новой семьей. Тоже самое сделала и Ксенобия. Она спихнула Тревора на воспитание деду, а когда тот отбросил копыта, держала Тревора в ежовых рукавицах, иногда даже била его, покуда тот, по его словам, не "падал на пол и начал истекать кровью". Отношения со сверстниками у него не сложились из-за специфической внешности. Единственной подругой детства была рыжая кошка Байра, с которой он вскоре и сблизился.

Из Акиофорда юному Тревору пришлось уехать в Сильванию, где он делал ювелирные украшения из лабрадорита. В Никуроденский лес пёс поехал лишь в 82 году, и то в качестве друга невесты. Примерно 10 июля должна была состояться свадьба серого кота Вальтера Фишера и рыжей кошки Байры, но в тот день из-за шторма затонул круизный лайнер "Хунгария", и торжества пришлось отложить, да и сама невеста появилась лишь на следующий день... В пятницу, 13 числа, когда День Траура прошел, было решено возобновить свадьбу. Именно этот день и стал роковым для главных героев: счастливые молодожены так спешили, что не заметили идущую навстречу похоронную процессию и не уступили дорогу. А затем появился безумный эльф и налил в бокал Тревора и Байры любовного зелья. Чары подействовали.

Узнав об "измене" Байры, серый кот Вальтер вызвал Тревора на дуэль, но не попал в него. Зато Тревор смертельно ранил кота в ответ. Тот умер в тот же вечер, когда в его комнату случайно влетела летучая мышь и укусила его. Байра вечно разрывалась между Тревором и Вальтером, восставшим из могилы как вампир. Виновником последующих драматических событий стал именно Тревор, которого обвинили в том, что он увел законную супругу у Вальтера. А затем нагрянула катастрофа в 86 году, из-за которой, произведя на свет странных детей, Байра спустя 9 месяцев скончалась от острой лучевой болезни.

Бедный Тревор помутился рассудком и начал видеть супругу в своей дочери, что была, как две капли воды похожа на Байру. Остальных детей он ненавидел, пытался избавиться от них, никогда не позволял им покидать пределы дома. Он управлял хозяйством железным кулаком, и все ему беспрекословно подчинялись. В 108 году он заточил в подвал свою дочь Радиану, объяснив всем, что та примкнула к секте некромантов. Однако её сестры не поверили ему и стали проводить свое расследование, за что и поплатились: Паолу Тревор пырнул ножом, а Марианну, после того, как та от частного сыщика узнала о том, что в прошлом он сжег супругу в кровати, а ее друга замуровал в подвале, упрятал в лечебницу на неделю, объяснив ее состояние сильным переживанием за сестру Паолу.

Подвал, в котором Тревор Баркер заточил свою дочь Радиану - отнюдь не место для хранения овощей и винных бочек, а построенная в готическом стиле настоящая тюрьма, камеры которой, расположенные по обеим сторонам, скрыты за стрельчатыми арками и металлическими решетками, со свисающими с массивных стен кандалами и откидными нарами на цепях. Также там можно было увидеть скелеты нескольких зеков в традиционных полосатых робах. Вход в подземную темницу вскоре был оснащён восемью отдельными массивными дверями, на которых были установлены смертельные ловушки в виде ядовитого слезоточивого газа или провода с высоким напряжением на случай, если пленники решатся сбежать, хотя это и так не представлялось возможным.

"Подвал в моем доме принадлежал только мне. Это было мое королевство, доступ в которое имел только я!" - сказал он позже сыщикам в первый день ареста.  И в его жестоких словах была доля правды: он держал несчастную Радиану на привязи в течение шести месяцев, и, по мере того, как возрастало в нем непреодолимое желание доминировать, контролировать и владеть другими, он полностью подчинил дочь своей воле, как маниакальный Бог. Так, Тревор однажды уже пробовал себя в роли тюремщика - для своей матери, которую запер на чердаке и заложил окна кирпичом, дабы та более не могла видеть Свет...

Вскоре стали появляться в подвале и дети - Хандкаты. Черты их морды так сливались воедино, что не было понятно, кошка пред тобой или собака. Всего, за долгие двадцать четыре года плена бедная Радиана произвела на свет четырнадцать особей, двое из которых приказали  долго жить. Двойняшек, которые родились в 120 году от Сотв. мира, были наречены Микаэлем и Дэниэлом.  Один умер во младенчестве, и Тревор кремировал его в камине, а другой производил так много шума, что был подан на семейный обед в канун Хэллоуина (Самхейна).

По мере того, как росли и рождались дети, Радиана была вынуждена помогать отцу расширять владения своей темницы. Но ему это наскучило, и с момента рождения седьмого странного чада он просто переселил часть выбранных им детей на чердак, уступив место новым, в комнату, где они могли видеть то, что творилось за окном. Видеть, но не ощущать...

Радиану он по-прежнему продолжал называть именем своей жены и даже считал, что она - её реинкарнация. Но сломленной в тот миг  Радиане это было безразлично: она была готова быть кем угодно для него, лишь бы избежать тех мучений, что он ей доставил. Лишь когда ее шерсть стала тускнеть и седеть, а поразительно красивые говорящие глаза - впадать, происходившие с ней метаморфозы пугали обезумевшего Тревора, который не хотел, чтобы "его сокровище" утратило былую красоту. Измученная бесконечными родами, Радиана уже не верила в спасение, которое неумолимо приближалось.

Наконец, Тревору то ли наскучила двойная жизнь, то ли силы покидали его, он решил вскоре выпустить свою дочь из подземелья, предварительно придумав историю, будто он сам вызволил ее из Братства Нефритового Пламени, которое "плохо обращалось с ней", и разыграть спектакль "возвращения блудной дочери". Но его планам не суждено было сбыться.

Старшая сестра Радианы - Паола, долгое время пытавшаяся найти ее, зашла в подвал, который Тревор по рассеянности забыл закрыть, и случайно обнаружила преобразившуюся исхудалую Радиану. Обе пытаются сбежать, однако слабость и долгое пребывание во тьме дали о себе знать: свет теперь опасен для отрезанной от мира всего Радианы и причиняет ей нестерпимую боль. На крик прибежал и Тревор. Недолго думая, он запер и Паолу вместе с ней, заставив ее ухаживать за оставшимися детьми, коих Паола не заметила раньше, объяснив перед этим домашним, что Паола уехала получать высшее образование.

Страшная тайна вскрылась лишь в 132 году. Ключом к спасению послужила тяжелая болезнь старшей дочери, 19 - месячной Катарины. У нее начались судороги и она кусала губы до крови. Врачей, осмотревших пациентку, смутило не только критическое состояние больной, но и ее необычная внешность. Они потребовали Тревора, который сразу поехал с ней в больницу, не мешкая, дать разъяснения. Поначалу отец все отрицал, мол, нашел ее у порога собственного дома без сознания. А затем стал утверждать, что странное состояние вызвано нападением на Катарину вампира, о чем свидетельствовали две колотые раны с правой стороны ее шеи, скрытые слоем шерсти. Однако врачам потребовалось увидеть ее мать.  Тем временем сыщики навели справки на упоминаемую Тревором секту, но никаких следов Радианы там не обнаружили. Слова оперативников подтвердили и сами члены Братства.

26 апреля Тревор был застукан старшим сыном Габбасом, когда он выпустил семь своих детей из подвала, а остальных восемь оставил прозябать там до следующего дня, а сам с Радианой поехал в Блэкуотер. Сыщики буквально набросились на нее с допросами, Тревор устроил дебош и был заключен под стражу. Через три часа настойчивых убеждений, что она в безопасности, Радиана и поведала полицейским свою историю. Шокированы были все.

На следующий день Лес Святого Августина облетели две страшные новости: Катарина скончалась, не приходя в сознание, а Тревор Баркер сбежал из исправительного учреждения. Искали незадачливого пса весь день, а ночью поднялась страшная гроза. Это был один из тех дней, когда духи стихий бесчинствовали, земля буквально уходила из-под ног, ветер срывал крыши, а дождь заливал улицы. Напрасно Тревор Баркер старался скрыться в своем собственном поместье: прибывшие за ним оперативники наблюдали невероятную картину: в крышу ударила молния, и с неба на здание опустился безголовый пламенный петух, трансформировавшийся после в гигантского демонического змея, обвивая своим хвостом одну из башен Дарквуда. Начался невероятный пожар. Вместе со своим домом сгорел заживо и захваченный в огненную ловушку и сам Тревор.

Как вам история?

Плачь, Мельпомена, о проклятом событии, вписанном

Навеки черными красками в историю Новейшей России.

Плачь о том дне, жизнь навсегда изменившем и многие судьбы сломавшем

О дне злополучном, что лет восемь назад бедствий немало

Принес на землю татарскую, обрушилось страшное горе.

Нет ни единой семьи, кого б не коснулось несчастье.

Про гибель людей, расскажи, Мельпомена, ужасную гибель!

Что алчностью на себя навлекли, деньги считая в карманах,

И безалаберностью, на русский "авось" понадеявшись,

Беспечностью своей, лишь маленьким детям присущей,

Сами себя наказать бы должны, но где же в мире справедливость?

Плачь, богоподобная Муза, о дне летнем, июльском.

Дне, возвращенья домой навсегда пассажиров лишившем.

После обеда, когда в многомятежный бушующий шторм

В трех километрах от брега, мирного селения Сейки

В одно мгновение двухпалубный пошел ко дну теплоход

В давние времена, в верфях воздвигнутый Чехословакии, гордо

Бороздил он речные просторы великой Иделии. "Украины"

Название прежде носил. Издавна у мореходов поверье было:

Ни при каких обстоятельствах судну негоже

Имя менять. Все же, табу вопреки, наречен был позже корабль

В честь государства древнего, в бассейне Камы основанном

Прежде Казанского Ханства. А до того времени, ранее

Служил он плавучей гостиницей для размещения тех,

Кто самоотверженно вступал в борьбу с кошмарным исходом

Катастрофы, исторгнувшей наружу врага невидимого жутким взрывом,

Мирный советский град превратившей в Зону Отчуждения...

После сего происшествия судно обязано было незамедлительно

В утиль отправиться, впитав в себя летальную дозу

Однако судьба распорядилась иначе: под благозвучным

Названием новым оно в плавание вторично пустилось.

Но проклятие, над ним довлеющее с этих пор, стало сбываться:

Постоянно рейсы срывались, в пути поломан, неисправен

Корабль был, походя поломку чинили, и даже единожды

Сел на мели теплоход, экипаж припасов и денег лишился.

Не остановить вовек тех, в ком Маммоны дух обитает

Для Светланы Инякиной, туристической фирмы владелицы,

Чья за период недолгий душу леденящими слухами

Уже обросла, не существует преград для достижения

Поставленной цели заветной. Корабль с большим перевесом

С причала всегда выходил, один раз рекорд был поставлен:

До пятисот человек в среднем в новый круиз отправлялись.

Никто и представить не мог, чем плавание обернется!

Сколько великих скорбей принесет оно за собою!

Ты о событии том злополучном, Мельпомена, еще раз

Поведай нам,печальную песнь начни, с чего хочешь.

Помнишь ли день тот, когда у причала Казанского

Собрался народ, Гелиос лучезарный сиял над главами

Людей земнородных, палящие его лучи мерцали

В стеклах Казанского порта. Корабли белокипенные

Величием своим лебедям были подобны. Внушительны

Размеры их были. Звонкий смех и рукоплескание

Раздавались вокруг, когда они от причала отходили.

На самой реке - полный штиль. Жизнерадостные дети

Улыбаясь, махали вослед рукой, единодушно твердили,

Что также, как они поплывут... "УРА! Поздравляем! С приездом!"

Отовсюду, смеясь, раздавались голоса многозвучные.

Но, как известно, судьба иначе распорядилась...

Наконец, и их час пришел. Обладатели путевок счастливые

Встали дружно в ряд, детей к себе прижимая, в ожидании

Застыли они. Поверив рекламе заманчивой, предвкушали

В воскресное утро благостный отдых, море впечатлений,

Чтобы затем, утомленными жарким солнцем, на следующий день

В землю родную, вернуться, на Родину, многое сведав.

Раздался гудок, и из порта прибыл долгожданный

Теплоход. Взглянули на него пассажиры и онемели...

Что же увидели? Просторный, изящный корабль

Рухлядью старой оказался, медленно, шаг за шагом

На правый борт ощутимо кренясь, приближался к Казанскому порту.

Вздохнули пассажиры в разочаровании глубоком, да нечего

Делать уже, по каютам своим разместились. Капитан

Дал прощальный гудок, тысячи рук на причале

Взмыли к небесам, не смолкал смех и говор.

Дети на палубу вышли, в Волгу - царицу глядя, над ними

Кружили чайки, клубами пена вздымалась, рассекая

Водный простор. Вот уж вдали храмы-городища

Града древнейшего были видны. По иронии

Злосчастной судьбы Болгара носившего название.

Целого дня наутро причалив, в путешествие

По местам святым люди стопы свои направили.

Вот обеденный час приближался. Тяжелые, плотные

Черные тучи возникли. Выбрызнул дождь. Попутный

Легкий Зефир сменился порывистым ветром. Волны

Реки многошумной волнение, словно на море

Подняли. Дико ветер завыл, возвещая о приближении

Сильнейшей грозы. Сам капитан многомудрый от плавания

Воздержался бы, да на том настояла владелица фирмы.

Не остановить вовек тех, в ком Маммоны дух обитает.

Как оказалось, Светлане возражать было бесполезно.

Шварт отдавая, судно в обратный путь пустилось.

А за его окном все мощней и неистовей бушевала

Гневом владыки пучины, наводящая ужас стихия.

Вот уж корабль, наперекор мчавшийся в казанскую

Землю отцов, в Камское устье, крупнейшее в мире

Входил. На борту его пассажиры не чуяли

Гибели близкой. Кто-то справлял день рождения,

Кто-то танцевал. Всех детей в музыкальном салоне

Собрав, развлекали их играми взрослые. Между тем

Многомятежную бурю воздвигнув, метали разящие

Молнии в потемневшую воду, вздымалась клубами пена.

Раскаты громкогремящего грома сопровождали волны,

Что, разрушаясь, брызги, как хлопья, бросали, тем самым

Ухудшая обзор, бились в неистовом бешенстве о борт.

Видя жуткое положение дел, капитан старался лавировать.

Сильная зыбь увеличила крен, а до желанного берега

Было рукою подать. Попытки выровнять судно

Были бесплодны. Как и шансы остаться в живых,

Равнялись нулю. Между тем от сильного напора

Лопнуло стекло, вода же, как лев разъяренный,

Хлынула внутрь, собой заполняя коридоры и трюмы.

С шипением грозным змеиным круша и метая

Все на пути, неистовый мчался поток, детей малых,

Женщин, под сердцем носящих, вырывал бешено

Из рук матерей и отцов, молодых, с собой увлекая в пучину.

С грохотом жутким с потолка падала мебель,

Кверху дном перевернулся корабль. С шумом

Со всех столов и шкафов упала и раскололась посуда.

Как на беду, капитан приказа не отдал главенствующего

Задраить иллюминаторы, что вопреки всем правилам

Открытыми оставались во время булгарского странствия.

Про гибель людей, расскажи, Мельпомена, ужасную гибель!

Сто двадцать два пассажира, из них - в положении женщины,

Под сердцем носящие плод, ликующие новобрачные,

Дети, их двадцать восемь числом, играли в музыкальном салоне...

Жизни практически каждого нить неотвратимая остригла Антропос.

Вода вглубь прошла, накрывая с головы до пят. Стремителен

Поток ее был; нес за собой разрушенье и гибель. Так человек,

Погруженный в океан, но лишенный способности плавать

Часто дыханье берет, ртом воздух жадно хватая. Когда его силы иссякли,

Вода через нос и рот альвеол заполняет просторы, разрывая

На части их под давлением, образуя мелкопузырчатую пену.

Так теплоход шел ко дну, люди снаружи барахтались,

Били стекла ногами, с завязками тугими мучились. Жилеты надев,

Кинулись прочь из каюты, добраться тщетно пытались

До верхней палубы. Всех их бездыханными затем обнаружили.

Счастливы те, кто в данный момент на палубе оказался

Их просто смыло волною.Но что делать тем, кто в саркофаге

Каменном остался навек замурованным заживо? Дикие крики

О помощи заглушала веселая музыка. Лишь два плота

Раскрыть удалось, но свирепые многошумные волны

Вырвали их из рук, а шлюпок на всех не хватило.

За что так своих детей ты караешь, досточтимая Волга?

Зачем изливаешь свой гнев непомерный, жестокий?

В чем, ответствуй, провинились мы пред тобою?

Холодным молчанием рябь на воде мне откликнулась...

Опрокинулся на правый борт корабль, не в силах бороться с стихией.

Носом волну рассекая, под водою стремительно скрылся.

Тут же огромная, круглая, невероятных глубин

Воронка возникла, поглощая растекшееся, черное

Пятно мазута, здесь воды обширное лоно, испещренное

Тысячью встречных потоков, кипела, вздымалась,

Крутясь непрерывно, с неудержимой быстротой уносилась.

Несколько мгновений спустя вся поверхность сделалась гладкой.

С трепетом утренней зари ожидали люди появления.

Второй день за собой принесла розоперстая вестница утра.

А между тем на плотах и шлюпках продрогшие экстренной

Помощи ждали они. Пришла она лишь на рассвете.

У тех, кто в момент злосчастный находился в каюте,

Остаться в живых ни единого шанса не было. Казалось,

Спасения нет, но тут же, волну рассекая, шли мимо

Два или три корабля. Один - танкер "Волганефть",

Сине-голубой. Он же, возможно, "Дунайский".

Другой - сухогруз "Арбат", буксир с тяжелою баржей.

Люди махали руками и криком грудь надрывали,

Старались внимание привлечь, но усилия их были тщетны.

Капитан же, плоты увидав, в катастрофе остался несведущ.

Судна продолжили путь, несмотря на мольбу и отчаяние.

Третий корабль вдали показался. То был скоростной "Метеор".

Из всех судов последний подошел он к борту "Арабеллы".

Величественный теплоход в то время шел следом

За ними. И был единственным, кто пришел на помощь

К терпящим бедствие людям. Числом семьдесят девять

На борт приняли их и в порт Казанский доставили.

Едва розоперстая вестница утра явилась, как у пристани

Начал народ собираться. Число их было немеряно.

С замиранием сердца глядели в безбрежную

Даль, уповая на ближнего скорое возвращение.

Многие время в порту провели в ожидании тщетном.

ПЕСНЬ ПЕРВАЯ

О, Каллиопа, поведай, песни времен героических в книге хранящая,

Нам о герое, из всех знаменитейшем, великую славу ахейцев.

Пой, прекрасногласая Муза о любимце всесильных богов!

О многоопытном муже скажи нам, который единым из смертных

Был чести великой с согласья блаженных богов удостоен -

На светлый Олимп многохолмный со своим бессчетным семейством

В сам Кронидов чертог светозарный совершить восхождение.
Словно новый бог,был он радостно принят в обитель. Подобно

Гераклу, могучему сыну Зевеса, на колеснице златой был доставлен

Самой светлоокою девой Палладой. Встречал их всех у порога

Весь Пантеон, но среди всех Олимпийцев к нему благосклонны

Были и сам Громовержец Зевес, верховный владыка Кронион,

И в особенности - Посейдон, черновласый Земли Колебатель, который

Относился к Василиосу и ближним его с глубочайшим почтением после

Того, как ослепленный Лаэртидом циклоп Полифем богоравный

Зрение вновь обрел. Оттого и обратный путь их был светел.

Грозные бури и штормы всегда стороной обходили, и лишь дуновение

Зефира, мягкого из всех ветров, сопровождало царскую яхту.

Муза, расскажи нам о многохитром герое, что в битве кровопролитной

Выступал против Тенебруса Злобного, позабытого вечностью, единоутробного

Сына Гадеса Скотия, недр  Преисподних земель властителя, и Персефонеи

Прекрасной, младой, хлебодарной Деметры любимейшей дщери, который

Неукротимою жаждою власти пылая, обнаружил в владеньях отцовских

Древнейший Сосуд первозданного Хаоса, мощный

Сила его безграничная столь велика, что любого из смертных

Разума и воли лишает при малейшем к нему приближении.

Задумал, безумец, души всесильных Богов, могучих и славных героев

Воле своей подчинить. Грезил в мечтах на земле о из мыслимых всех наивысшей Должности. Желал Тартаром мрачным, Олимпом и всем, что меж ними находится,

Повелевать. Совсем лишившись рассудка,завладел  оружием грозным, пред которым Разум меркнет и истощаются силы даже средь Небожителей. Сам Царь Олимпийцев Молнийный, Тучегонитель Зевес Кронид, верховный владыка бессмертных

Первою жертвою пал, ощутив смертоносную силу Сосуда.

Вестник всесильных богов, аргоубийца, Гермес быстрокрылый

Мчался с небес со всех сил, героев на жестокую битву сзывая,

Дабы вернуть процветающим землям величие былое и безмятежный,

Царящий до сих пор покой. А дерзкого, пылкого юнца навеки низвергнуть

В мрачную бездну, где вечно томятся титаны. Скипетроносцем себя возомнивший
С мрачных глубин темный лорд возвещал Олимпийцам:

" Вскоре взойду я на Олимп светлый, многовершинный, и в  его поднебесных высотах

Стану блистать даже лучше, чем лучезарный Гелиос средь прочих

Мерцающих звёзд. Выше них вознесу свой престол, и в сонме блаженных

Великих богов восседать в заоблачной выси тринадесятым я стану.

Вы же не успеете моргнуть даже глазом, как с данною силою мной обнаруженного

В отцовской обители Сосуда,  владычествовать буду я в глубинах подземного царства

Отца моего, Преисподних владыки Аида, а также в высотах Поднебесных, на светлых селениях горних, и в бренном земном мире меж смертных людей.В ближайшем мгновении И небесно-лазурная высь, и океана течение, и неукротимые волны морей многошумных,

И земная твердь подвластны мне будут, и с этих пор в достижении не воспрепятствует

Успеха заветного мне ни одна живая душа! А кто воспротивится, тот пусть испытает

Всю неодолимую мощь гнева,  падет ниц предо мною! В скором

Времени вы все сложите оружия, и как верховному владыке бессмертных

Блаженных богов, почести мне воздавать станете, и впредь никто не осмелится

Стать у меня на пути! " Так он вещал, обезумевший жаждою власти.

Речи безумной внимая, слушали его Олимпийские Боги.

От дерзких слов полубога замерло их милое сердце.

Напрасно старался его вразумить Аид, Властитель земель Преисподних.

Краскою гнева зарделось лицо светлоокой Паллады

ПЕСНЬ ДЕСЯТАЯ
"Вскоре причалили мы на плывущий по морю остров

Тот, что ныне зовут Липарским, но, как и прежде, нерушимой

Медной стеной окруженный, берега же утесом отвесным

Возвышаются из морских волн. Края эти вечно окутаны дымом

Вулканов глубинных, извергающихся здесь непрерывно.

Рожденные взрывами подводных гор острова на поверхности моря застыли Разноцветными сгустками лавы. Могут тяжелые тучи в любой момент налететь,

И тотчас же нежный, попутный, легкий Зефир переменится шквалистым ветром, Метающим клочья пены морской, разбивая их о прибрежные скалы.

На острове том обитает благородный, чтимый меж богов, знаменитый

Внук управителя ветров Гиппотида, Энеем в честь деда нареченный.

Того самого, что в стародавние времена Улисса в путь снарядил, вручив ему напоследок Сшитый из кожи быка мех с заключенными в нем ветрами.Дал он наказ на прощание:

Мешок не развязывать, покуда не достигли Отчизны, повелев лишь Зефиру попутному

Дуть в паруса. Но Эолов завет был нарушен.Ослепленные жаждою золота,

Исторгли, безумцы, ветра буреносные, многомятежную воздвигнули бурю.

Одиссей же был изгнан с великим позором. Сюда и наш путь лежал.

По иронии судьбы всевластной сыном Арны был он, беотийцев

Положившей начало истории, она же - Меланиппа, и темновласого Гиппия,

Земли сотрясателя. Лишь к нам он был благосклонен.

Как сын его зрение обрел, так и путь наш обратный был светел.

Сам обратился  Посидаон к Эолу, чтоб тот буреносные ветры

Смог обуздать, лишь Зефир денно и нощно наш флот провожал, угощал б нас радушно. Теплый прием оказав, дал бы возможность благополучно по морю,

В землю отцов возвратиться, и в доме счастье сыскать, Благая весть об исцелении

Сына нимфы Фоосы, средь прочих киклопов сильнейшего,  сорокой весь мир обошла,

а потому владыке пучины морской повиновался Эолай. Вместе с семьею

Он вышел на брег, завидев наше приближение. Встали

Шестеро его сыновей по обе стороны залива и поочередно

Меховой мешок раскрывать с заключенными ветрами стали. Было дано испытание нам: Ежели вдруг на мели судно окажется наше, то гостеприимства вовек нам не ждать.

Но если удержимся на плаву, то уважение до скончания века

Будет питать к нам властитель ветров .--- Мы готовы! - произнес невозмутимо Василий.

Тут же в ответ по собственной воле своей Астретид велел сыновьям приготовить

И затем развязать тугие мешки, дабы выпустить ветры на волю.

Открыл первый сын Эола сосуд, и тут же порывистый, холодный

Борей дохнул, и воды вмиг потемнели.Сила его столь огромна, что с ног любого сбивает,

И поезда кверху дном, и здания лежат в руинах. Но Эол взмахом руки лишил его силы.

И устояла яхта императора Василия пред великою мощью стихии.

Захлопнулась затем крышка.Следующий сын отворил, и за ним следом восточный

Волтурн с дождем проливным обрушился на наш корабль.Но флот все -же устоял, и тогда Третий сын мохнатый мешок развязал, и тотчас же южный, влажный и теплый

Нотос подул, принося за собою туманы.Молочно-белая пелена, поглотившая все звуки,

Кроме плеска волн, у любого вызовет ужас, и качка

Лишь усугубляла положение, поглотить яхту стараясь.Справились мы и с этим, тогда Эол поднял руку. Ветер тут же затих, и туман рассеиваться начал.Небо прояснилось, и лишь когда водная гладьСтала ровной, в наступившей тиши раздалсяГлас властелина ветров, зовущий в свою обитель.Около десяти дней мы пировали, наслаждаясьБлаговонным запахом яств и звуками флейт благозвучных.После чего в залах просторных ко сну отходилиНа ожидавших в тихой прохладе,Дорогих кроватях, резьбой дивно узорной украшенных.Наконец, пробил час нам домой возвратиться.Согласился Эол, видя, что все ОлимпийцыК нам благосклонны. В дар от него же был дан музыкальныйИнструмент многострунный, арфу, именем его нареченную.Приятный и нежный звук издавать благодаря дуновениюВетра попутного могла она, шевелящего тонкие струны. Весь путь сопровождала мелодия нас, напеваемая Зефиром.Все учредил царь Эолай, чтоб мы беспрепятственно прибылиВ землю наших отцов, благодарение ему свое воссылая,Долго плыли мы, наслаждаясь Арфою Духов, и вскоре причалилиУ брегов Ламосы, страны лестригонов исполинов. БыстроногийВестник богов Гермес дал нам знак, чтоб мы поскорей убиралисьПодальше отсюда. Но младший племянник Матфей ведомыйЛюбопытством, отправился в путь, чтоб узнать, кто же здесь обитаетВзобрался уж он на утес и громко отцу он крикнул. На тот самый крикОтозвалась громким возгласом дочь царя Антипатея. Мы поднялись на вершину,Чтобы непослушному, непутевому чаду урок преподать и несколько бранныхСлов произнести, но языки наши тут же заплелись, когда к нам навстречуРинулась дева громадного роста, очевидно, побежавшая на позывныеГласа мальчишеского. --- "Кто у вас тут правит? Что вы за народ?" -Вопрошали царские разведчики. Отвечала дева громогласно,Так что нас от каждого произнесенного ею словаВетром уносило прочь. Пришлось нам держаться за дерево.--- Дочерью я прихожусь владыке лестригонов Антифату, что обитаетВон в том доме, - на здание высокое она указала рукою, и наши разведчикиС нею в бухту пошли, но назад более уж не вернулись. Ибо на вертел, как рыб,Как жаркое, нанизав, отнесли гиганты их на съедение. Из них лишь одномуСпастись удалось, дал нам знак, чтоб скорее возвращались на яхтуС превеликим трудом получилось тот остров покинуть. Вослед нам бросалиТяжелые камни с утесов, но, к величайшему нашему счастью, ни одинЦели своей не достиг, с шумом падая в воду. От ужаса онемевшиеПуть продолжали мы свой, и прибыли к гроту Цирцеи. Дщерью лучезарномуГелиосу приходилась она и нимфе Персеиде. В точности, как и МедеяЧародейкой слыла меж людей, служившей великой Гекате. Согласно легендеИменно она помогла аргонавтам очиститься от смертоубийства Апсирта,Убиенного сводной сестрой, а также завлекши обманом спутников Одиссея хитроумного, всех их в свиней обратила ударомДлинного жезла, и лишь наставленье Гермеса спасло ихОт гибели неизбежной. Сюда же и наш путь лежал.Вышла из мирных покоев своих навстречу нам Кирка.Крепкокогтые волки и львы как собаки, у ее ног распростерлись.Назвав по имени нас всех поочередно, пригласила войтиВ дом свой из каменьев отесанный. Дружелюбным жестомК столу позвала, полному изысканных блюд. И, посадив на богато украшенноеКресло, питье поднесла в золотом кубке. То было вино сладкоеС соком волшебной травы, что она подмешала тайно. Всех тут же сморилГлубокий сон, один лишь император, вкусивший чудодейственного корняИ дщерь его Ангелина чарам были неподвластны. Жезлом ударив и их,Хотела парнокопытными сделать и в хлев свой отправить навечно.Но император обнажил меч свой, а дочь ухватилась за горло,Смертью богине грозя. Вскрикнула громко Кирка, изумившисьЧто и на них яд совсем не подействовал сильный. Хоть перед неюИ не Одиссей хитроумный стоял, но все жеСвирепо глядя богине в глаза синеокая дочь приказалаЧары с родных и слуг снять, и отпустить восвояси. Но преждеВелел император поклясться, что ни ему, ни семействуНе причинит вреда. Нерушимою клятвой всесильныхВодами Стикса поклялась она, что ничего не замыслитПротив него. Жезлом своим Цирцея коснулася каждогоИ пробудились все ближние, после чего началсяСладостный пир и веселье до зашествия солнца. Двенадцатый деньЗа собой привела розоперстая Эос. В путь отправляя нас дальнийБогиня так наставляла: "О, любимец богов, Василакис благородный!

Прежде всего повстречаете вы сирен сладкозвучных,Дщерей Форкиса, бурного моря властителя и матери их, Мельпомены. Чарами песен неизбежными они путников обольщаютИ разбивают о скалы корабли, тела же раздирая в клочья.Но в пении все же они не сильны по сравнению с Пиреидами,С коими посмели они вступить в состязание, за что перьевБыли они лишены и удалились на Анфемоэссу, что ныне зовется Миноа,Отведенную специально для них Громовержцем. Иль это был небольшойСкальный остров Эс-Ведра, расположенный от брега Ивисы.Там предстоит вам услышать их голос. Как Лаэртид многомудрый,Так же и ты, заклеивши уши родным мягким медосладкимВоском, а также плотно затворишь окна и двериКают, дабы ни единого звука не долетало до вас. Если желаешь послушатьГлас роковой, то вели привязать себя крепко и туго. Когда же остров позадиОкажется, предстанут пред вашим взором два пути, который из них безопасныйЯ не скажу. Своим рассудком должны вы это решить. Зато описать я посмею:Страшно рычащая, обитает в глубокой пещере Скилла. Шесть голов у нее,И у каждой в пасти три ряда черных, острейших зубов. Шарят по гладкой скале их шеиЛовят они рыб, дельфинов и без числа населявших в подводном дворце АмфитритыМорских обитателей, жадно глотают они. Ни один с кораблем мореходецНе мог невредимо пройти: разинув зубастые пастиПо шесть человек хватает она и в пучину навек завлекает. Там и другая скалаРасположена чуть пониже. Дико и одиноко на вершине скалы за ней произрастаетСмоковницы куст с листвою пышной. Там под нею обитает Харибда.Три раза в день она поглощает и извергает бушующиеПод нею темные воды. На поверхности внутренней огромнойКруглой воронки глубины невероятной совершенно гладкие стеныС головокружительной быстротой вращаясь, устремляются в самые недраНеведомой бездны. К ней приближаться не смей! Ибо тогда и сам ЗемледержецОт гибели верной вас всех не избавит. Ближе к Скилле держитесь.Мимо корабль свой быстроходный ведите как можно скорее!Отраднее шесть мореходов потерять, чем всем вместе жизни лишиться!Вскоре Тринакрия окажется у вас на пути. Издавна там в изобильиПасется тучных быков и баранов - священных стад лучезарногоГелиоса Гипериона, по пятьдесят числом в каждом. Вечно стерегут их прекрасноволосые нимфы.Имя одной - Фаэтуса, другая зовется Лампетией. Берегитесь, если на них наложите руку!Предвещаю вам гибель неминуемую. Если воздержитесь руку поднять,Вскоре вернетесь домой, да хранят Вас всесильные боги!Так сказала нам Кирка. Воздав ей благодаренье, в путь вновь отправились мыПо маршруту хитроумного Одиссея. Ветер, посланный Эолом, внезапно утих. Впереди показался уж остров. Быстро уши залепив, разбрелись мы по каютам. Одна лишь Розалина у носа с формингою встала и, глядя в бесконечную даль,Клубы тумана увидела, что сгущались и испарялись, когда звонкогласая песнь зазвучала."К нам, Василакис, многославный, величайшая гордость Олимпийцев!К нам, Восходитель направь корабль свой быстроходный!Ибо никто из мореходов нас не минует, не услыхав на нашем лугуИз уст, как мед, льющихся песен сердцеусладных, и не вернувшисьВ дом свой родной, выходя на рассвете, не уставая с дороги.Мы многое знаем, и то, что в Троянской земле приключилось,И про гнев неуемный Тенебруса, что Олимпийцам и смертнымТысячи бедствий соделал. Знаем и то, что на лоне жизнедарнойЗемле происходит." Так нас они призывали. Влекомый сердцемРезко встал император Василий, пытаясь себя развязать. Но ударила Розалина о струны. Тотчас чистый, благородныйПодобный жемчужности колокольчиков глас в тиши раздался.Словно Орфей, заглушила она Сирен, пев прозрачно и проникновенно.Так пела Розочка им, и заслушались сами Сирены.Чтоб без обеда птицедев не оставить, повелела слугам РозалинаТринадцать тучных быков за борт в их сторону кинуть. Кинули мы им быков, Сирены их жадно схватили.Пока они голод свой утоляли, покинули мы остров волшебный.