Radaslava

Чем ближе компания из трёх мужчин и хрупкой девушки подходила к дому, тем тревожнее становилось на сердце у Анны. Нехорошее предчувствие скребло изнутри.

Она знала, что мать не одобряла её связей с милицией по поводу избиений. Она никак не могла понять, что это неправильно.

На вопрос дочери:

— Почему надо терпеть?

Отвечала:

— Так всегда было, женщина терпит многое. Такова женская доля.

— Ещё скажи: бьёт — значит, любит, — возразила дочь матери.

— Какая любовь, доченька? Просто женщина должна прилепиться к мужу и жить с ним. Негоже супротив главы семьи идти. Любовь — она только поначалу бывает, до свадьбы.

— Тогда уж лучше всегда одной, — ответила тогда матери Анна. — Чем вот в таких отношениях.

— Да как же можно, доченька? Женщине одной негоже быть, её порченной посчитают. А разведёнку и подавно.

Аня тогда задумалась над словами матери, пытаясь понять, откуда такие установки. Ведь и время‑то не дремучее. И женщины уже давно работают наравне с мужчинами. Вон и в космос летали. А тут в голове родительницы какое‑то средневековье.

Около квартиры родителей Аня позвонила в дверь. Не хотелось врываться, хотя ключ у неё имелся. После третьего звонка Евгений спросил:

— Дверь будем выламывать?

— Ключ есть, — ответила серьёзно Аня, доставая его из кармана.

Руки тряслись, и она не могла попасть в замочную скважину.

Евгений отобрал у неё ключ и открыл дверь. В квартире было тихо, но, когда они вошли внутрь, увидели в проходе между коридором и комнатой лежащую на полу женщину в позе эмбриона.

— Мама! — вскрикнула Аня и подбежала к женщине. — Она тёплая, — Аня с надеждой подняла глаза на Евгения.

Мужчина молча подошёл и попытался прощупать пульс.

— Я думаю, надо вызывать милицию, — сообщил он. — И скорую, чтобы они констатировали смерть.

— Как смерть? — на глаза Анечки навернулись слёзы, она привалилась к стене, мир уплывал куда‑то в сторону.

— Думаю, Аня, твоей маме уже не помочь, — Евгений подсел к девушке. Два его друга топтались в проходе, чувствуя себя немного неловко в данной ситуации. Они готовы были поддержать в трудной ситуации, но вот к такому повороту оказались не готовы.

Дальнейшее Аня помнила как в тумане. Приехавший наряд милиции, скорая, которые подтвердили, что мать умерла. Соседка, прибежавшая на шум и сообщившая, что хозяин ещё совсем недавно тут бушевал, только уверили Анну в том, что она предчувствовала беду и знала, откуда её ждать.

— Я его засужу, — поднялась Аня с пола, со злостью сжимая кулаки. — Я постараюсь сделать всё, чтобы он сел надолго.
Отныне она вычеркнула своего отца из своей жизни навсегда.

Третью ночь Анечка засыпала под тарахтение Маруси. Кошечка, видимо, посчитала своим долгом гнездиться на груди у девушки и убаюкивать.

Первую ночь после смерти матери Аня думала, глаз не сомкнёт, но размеренная «песня» Маруси сделала своё дело. Она успокоилась и будто провалилась куда‑то в бездну. Утром ей показалось, что вчерашний день ей приснился. Маруся приятно грела голову, примостившись на подушке.

Оказалось, что всё случившееся сном не являлось. Неотвратимость навалилась на девушку, но и решимости у неё не убавилось.

А потом потянулись тяжёлые дни, казалось, просвета уже не будет.

Встреча с отцом в оперативном отделе была тяжёлой. Аня смотрела на этого мужчину и не могла понять: «За что?» За что он бил мать, за что её детство превратилось в сплошной страх?

Самым страшным было то, что он не считал убийство жены чем‑то предосудительным. Он так и заявил оперативнику:

— Моя жена воспитала плохую дочь. Она заслужила.

Выяснилось, что мама умерла от сердечного приступа, не сразу после нанесённых побоев. Её можно было спасти, но у отца и мысли не было помогать жене. Он напоследок пнул женщину и покинул квартиру. Ему надо было проветриться и снять напряжение.

Милиционеры задержали его достаточно быстро, да он, собственно, и не скрывался. Был удивлён задержанию и не сразу понял, что случилось.

А ещё Аня поняла, что не знает, как связаться с бабушкой. Всё‑таки стоило сообщить родственнице, что её дочь умерла. Она даже не знала, поддерживала ли мать с ней связь.

Вообще странная у неё была семья. Только сейчас, вырвавшись из кокона собственного страха, в котором она пребывала всю жизнь, девушка поняла, что мир другой. Отношения между людьми могут быть очень душевными и тёплыми. Аня оглядывалась на себя и думала о том, что она, как дикий зверёк, сидела в своей норке и даже не выглядывала из убежища, которое казалось относительно безопасным. Именно казалось — безопасным оно не было.

Адрес бабушки она нашла в документах матери, телефона для связи не нашлось, и пришлось ехать. Дорога ей показалась утомительной и длинной, хотя в детстве она думала, что вроде и недолго добирались.
На самом деле отделяло их всего каких‑то семьдесят километров. Это, видимо, время само по себе тянулось сейчас очень медленно.

Она немного медлила, прежде чем позвонить в квартиру своей родственницы, которую она почти и не знала.

Всё‑таки решилась и, надавив на кнопку звонка, вскоре услышала шаркающие шаги за дверью.

— Здравствуй, бабушка, — сказала она тихо, когда дверь распахнулась и перед ней предстала щуплая женщина, так напоминающая мать, только старше.

Оказалось, что дедушка умер ещё полгода назад. Аня даже удивилась, что мама этого не сообщила. Хотя она как раз тогда готовилась к свадьбе, может, поэтому и не стала ставить в известность об этом.

Дома теперь было чисто и достаточно уютно, и хоть мебель была старенькая, это не мешало чувствовать себя в этой квартире хорошо.

Бабушка показалась Ане немного не в себе. Она спокойно приняла известие о смерти дочери, а вот стоило ей начать рассказывать о своём муже, как глаза становились мокрыми.

Анечке это было удивительно: она знала, что жизнь бабушки особо ничем не отличалась от той, которая была у её матери. Муж её гонял, пока мог, да и потом, будучи без ног, покоя не давал. А теперь она вспоминала только хорошее, и можно было подумать, что недавно ушедший в мир иной тиран — на самом деле был белый и пушистый.

Вся история тут

— Анечка, не расстраивайся. И ничего не подписывай. Судья, если не разведёт тебя сегодня, сделает это в следующий раз. Если один из супругов не желает мириться, брак всё равно расторгнут. Больше времени пройдёт — и всё, — быстро сообщила Ольга Петровна. — А завтра мы сходим в милицию и узнаем, как там твоё дело.

Хорошо, когда есть такие люди — готовые помочь в трудную минуту и поддержать морально.

Милиционер немного расстроил Аню. У Сергея имелся диагноз, по которому он мог получить условный срок и принудительное лечение.

— Всё так плохо? — взволнованно спросила Ольга Петровна.

— Насколько я разбираюсь в таких делах, то, скорее всего, так и будет. Но в стенах больницы ему придётся находиться долго. Мне вот другое интересно: Анна, вы знали, что у вашего мужа есть заболевание психического характера?

— Нет! Меня в известность не поставили.

Пообещав подумать, чем тут можно ещё помочь, милиционер попрощался с женщинами.

— Ну вот, — грустным голосом произнесла Анечка. — Может, зря я писала на Сергея заявление. Его же всё равно не посадят.

— Ты неправильно рассуждаешь, Аня, — серьёзным голосом произнесла Ольга Петровна. — Ты в этой ситуации думаешь только о себе, что, конечно, понятно, но… Представь: ты с ним развелась спокойно, а потом он так же спокойно женится ещё на другой тихой девушке. Да, собственно, если бы ты это дело сейчас не завертела и не узнала бы, что твой муж не совсем здоров и может вот такое с женщиной вытворить. А теперь это скрыть не удастся. Он отлежится в больнице. Вполне возможно, будет уже более заметно его состояние — всё‑таки его там будут усердно лечить, а бесследно такие лечения не проходят. И плюс время пройдёт. Тихие молодые девушки, конечно, всегда найдутся, но, по крайней мере, в ближайшее время он не женится и не покалечит кого‑то ещё.

Аня задумалась. В свете происходящего она действительно думала только о себе. Мыслить шире она не умела, так как вся её жизнь крутилась вокруг её внутреннего мирка, в котором она могла спрятаться в книжку и прожить яркую жизнь с главными героями. Выныривать во внешний мир, где тускло и уныло, а от безысходности хочется только выть, совершенно не хотелось.

А вечером того же дня Ольга Петровна принесла домой котёнка — маленького и пушистого рыжика.

— Я давно хотела взять, у меня раньше была кошка, — сообщила хозяйка квартиры. — Вот ждала, пока у соседки подрастут. Теперь нам надо придумать имя этой рыжей красотке.

— Это девочка? — Аня восторженно взяла на руки это пушистое чудо, любопытными глазками смотревшее на мир.

Она в детстве всегда рвалась погладить какое‑нибудь животное, но отец, мало того что строго запретил подходить к уличным животным, так и неоднократно пинал ногой попадавшихся на пути. Анечка тогда решила, что лучше уж она не будет обращать на них внимания, чтобы лишний раз им не досталось.

— Да, я больше люблю девочек, — с улыбкой ответила Ольга Петровна, принимая в руки своё рыжее сокровище, которое Аня предложила назвать Жемчужинкой.

— Длинновато, хоть и красиво, — прокомментировала предложенное Ольга Петровна. — Пусть Марусей будет.

Маруся к своему имени отнеслась равнодушно, блюдце с молоком её интересовало больше.

Ольга Петровна смотрела, как Аня возится с котёнком, и радовалась, что так вовремя подросла эта малышка. Она понимала, что рядом с этим пушистым рыжиком отогреется детское сердечко Анечки, у которой никогда не было любимого существа, кому она бы могла подарить свою любовь. Котёнок был спасением именно для той маленькой Анечки, у которой фактически не было детства.

К суду мать Сергея немного притихла и уже почти жалобно скулила, уговаривая невестку отказаться от претензий.

Как потом узнала Аня, они немного переиграли свои показания, так как милиционер (хороший дядька) сообщил матери, что она может пойти соучастницей преступления — как скрывшая проблемы сына от своей невестки.

Аня не знала, только припугнул он их или действительно можно было что‑то выкрутить, но цель была достигнута: угрозы от свекрови в сторону Анны прекратились, и Сергеем были подписаны все бумаги на развод.

Отец Ани тоже пришёл на суд Сергея, перед этим сообщив дочери:

— Как ты посмела замахнуться на святое? Мало того что позоришь меня разводом, так ещё и мужа в тюрьму упечь решила. Если не перестанешь настаивать на своём — ты мне больше не дочь!

Аня смотрела на своего родителя и ужасалась этому монстру. Много вечеров в разговорах с Ольгой Петровной, которая донесла до девушки, какая должна быть семья и отношения в ней, не прошли для неё даром.

— Ты мне и так не отец. Отцы своих дочерей любят, а не в страхе растят. А ты ещё и терпеть побои предлагаешь?

— Муж, если ударил, значит, по делу, — заявил отец. — Твоя мать подтвердит, я ни разу её попусту не бил.

— Я видела это всю свою жизнь, — почти выкрикнула Аня, благо они находились на улице. — И свою правоту только неандертальцы кулаками доказывают.

Отец чуть не захлебнулся собственной слюной, услышав смелый ответ дочери. Аня ему опомниться не дала, просто развернулась и ушла в здание суда.

Суд признал Сергея вменяемым, и он получил срок — пять лет. Свекровь тихо сидела недалеко от сына и растерянно смотрела на происходящее. Она до последнего надеялась, что Анна передумает и скажет что‑то в пользу мужа. Но чуда не случилось. Со стороны истицы был адвокат, который очень быстро доказал, что и как случилось. Предоставленные выписки из больницы были решающим аргументом.

Адвоката буквально за неделю нашла Ольга Петровна. Это оказался какой‑то её знакомый, взявшийся помочь в этом деле за символическую плату. Предварительно он ознакомился с документацией по делу и решил, что шанс выиграть очень большой.

А вот защитник ответчика был не особо квалифицированным, как оказалось.

Из зала суда Аня выходила в приподнятом настроении, и неожиданная повторная встреча с отцом не сразу её напрягла:

— Ты мне больше не дочь! — громко проорал этот мужчина. — Не смей даже на порог являться, выгоню. Больше у тебя нет семьи.

Мать, стоявшая чуть позади, грустно глядела на дочку, но молчала. Аня, взглянув на неё, пообещала себе, что, как только устроится сама, сразу заберёт её подальше от отца.

я добавлю сюда всю историю, но интернет бывает редко, в вк ссылка, кто хочет прочитать всю историю сейчас.

Мать Анечки вечно молчать о жизни дочери не могла, а после звонка свекрови мужу на работу ещё и дома нарвалась на скандал — с уже привычным мордобоем и обвинением в том, что вырастила дочь‑проститутку.

Дома у Ольги Петровны телефон имелся, туда и прилетел звонок отца.

— Где моя дочь? — первым делом спросил мужчина, услышав в трубке голос незнакомой женщины.

— А вас здороваться не учили? — поинтересовалась Ольга Петровна.

— Я с содержателями притона не здороваюсь, — очень громко сообщил отец Анечки. — Позовите Анну.

— В таком случае вы ошиблись номером, — ответила хозяйка квартиры и повесила трубку.

Аня в этот день была ещё на работе, где отрабатывала последний день. Дома она узнала о звонке отца и с ужасом посмотрела на Ольгу Петровну:

— Я вам проблемы создаю.

— Какие такие проблемы? — пожала плечами эта добрая женщина. — Если он надумает поднять на меня руку, то однозначно окажется за решёткой, а ещё и от Евгения получит, не сомневайся.

Аня улыбнулась на слова Ольги Петровны. Ей тоже хотелось быть такой храброй и независимой.

В ситуации с родными Аню успокаивало лишь то, что она так и не сказала матери адрес проживания. Хотя, конечно, отец бы мог по телефону узнать адрес его хозяйки. Только Аня не знала, есть ли у отца такие возможности.

После получения расчётных Ольга Петровна порекомендовала своей подопечной приобрести телефон.

— Да кому мне звонить‑то? — удивилась Аня.

— Я тебе могу позвонить, вдруг что, — уговаривала женщина Анну. — Женька вон мой купил себе недавно, теперь можно всегда созвониться. Он и мне хочет мобильник купить, да мне‑то вот он зачем, у меня домашний есть. А вам, молодым, надо.

И Аня купила. Они сходили вместе с Ольгой Петровной в магазин и купили, выбрав недорогой, но удобный вариант.

Ленка, увидев на работе у подруги мобильник, удивилась:

— Ань, ты модной становишься. Я тоже собираюсь себе купить, вот подкоплю немного и куплю.

С выходом на новую работу у Ани наступило время спокойствия. Она даже маме не сказала, где теперь её можно найти. Адрес Ольги Петровны тоже никто из родни не знал.

Вся история тут

— Ань, ты чего разводишься? — спросила начальница смены, наслушавшись разговоров, гуляющих по заводу.

— Вы же уже со всеми меня обсудили и вынесли вердикт, — грустно ответила Аня. — Оправдываться смысла нет.

Она уже успела несколько вечеров подряд проговорить об этом с Ольгой Петровной, которую благополучно выписали из больницы. И та ей посоветовала просто игнорировать ситуацию.

— Другого нашла? — было ощущение, что начальница цеха её ответа вообще не слышала.

В ответ Аня кивнула и решила, что надо искать другую работу. Тут её заклюют. К Сергею все относились очень хорошо, считали его основательным и серьёзным. Доказать она вряд ли что‑то сможет.

После того как все медицинские показания были подтверждены и Сергея признали виновным (пока ещё на этапе оперативной разработки), его закрыли в СИЗО.

Тут уже по хлебозаводу поползли другие слухи, но всё равно не в пользу Анечки. Кто‑то решил, что она изменила мужу, и он её ударил — виновата, конечно же, Анечка. Потом другие придумали свою версию: будто она напилась, и муж её пьяную в чувство приводил. Это при том, что Анечку в подпитии никто никогда не видел.

В общем, Аня после работы заглянула к подруге Лене в кондитерскую.

— У тебя тут на работу никто не требуется? — поинтересовалась она.

— А откуда ты узнала? — удивилась Лена. — У нас Наталья в декрет уходит через неделю.

— А меня к вам возьмут? — спросила Аня.

— Тебя? — Лена удивилась ещё больше; она помнила, как подруга радовалась устройству на работу по выпечке хлеба. — А как же хлебозавод?

— Я хочу уйти оттуда. И пирожные у меня получались не хуже, чем у тебя, — заметила подруге Анна; она ещё не успела поставить её в известность о своём разводе.

— Сейчас я сбегаю к заведующей и спрошу.

Заведующая кондитерской, Вера Павловна, познакомившись с Анечкой, деловито её осмотрела и предложила в выходной прийти и показать своё мастерство.

Ольга Петровна посоветовала Ане уволиться сразу, даже не дожидаясь испытательного дня в кондитерской.

— А вдруг меня не возьмут? — встревоженно спросила Анечка.

— Другую работу поищешь. Тебе всё равно придётся две недели отрабатывать, тебя же там поедом есть будут. Женщины любят быть солидарными за обиженных мужчин.

Директор хлебозавода не очень поняла причину ухода.

— Хорошей работой из‑за мужиков бросаться — глупо, — прокомментировала она.
Аня на это промолчала, но решения не изменила.

Самой трудной оказалась встреча со свекровью, когда та поджидала Аню после смены.

— Аня, забери заявление. Так же нельзя, — заявила невестке женщина.

— Не заберу, — Аня вскинула подбородок и посмотрела свекрови прямо в глаза, поймав себя на мысли, что перестала бояться её до дрожи в коленках.

— Он твой муж, ты не можешь так поступить, — гнула своё мать мужа.

— А когда он меня бил, он мог? Вы считаете это нормально? — голос Ани даже немного повысила.

— Ох ты ж! Голос прорезался, коготки выпустила. Да не ожидала, что ты ротик‑то откроешь, — свекровь развернулась и ушла.

История целиком тут

— Ох, доченька, — вздохнула мать Анечки. — Отцу я пока не скажу, пусть лучше не знает, а то несдобровать нам обеим.

На работу выходить было страшно. Аня знала, что рано или поздно придётся столкнуться с Сергеем, и очень обрадовалась, узнав, что тот приболел и пока на больничном. Она не знала, по какому поводу он не на работе, да её это мало волновало теперь.

После работы она вечерами стала ходить на тренировки по боксу. Их теперь оказалось четыре девочки в группе, но бить Ане нравилось только грушу. Она пока не могла себе представить, что двинет кулаком в перчатке в лицо человеку. Евгений её не торопил, понимая, что всему своё время.

Встретиться с Сергеем всё‑таки пришлось. На работу он вышел ровно через неделю после Аниной выписки.

За эту неделю Аня уже несколько раз побывала в милиции и подала на развод.

— Аня, — Сергей подошёл к своей, пока ещё жене, совершенно неожиданно, прямо в пекарский цех. — Возвращайся домой.

Развернувшись на голос мужа, Аня впервые испытала желание двинуть кулаком в лицо — вот в это спокойное и не замутнённое переживаниями.

— Я подала на развод, — спокойным голосом сообщила она. — А также написала заявление о нанесении тяжких телесных повреждений.

— Уже приходили, только твоё заявление ничего не даст: меня признают невменяемым, в состоянии аффекта. Мама подтвердит, что у меня было пограничное состояние, — всё это Сергей тихо цедил сквозь зубы. — А тебя все будут считать дурочкой. Так что не дури и возвращайся. Мама сказала, что выхода у тебя другого нет.

— Уходи, — почти крикнула Аня. — Нам не о чем больше разговаривать.

— Завтра зарплата, думаю, бухгалтер не откажется отдать деньги мужу. И посмотрим, как ты запоёшь без денег, — ухмыльнувшись, заявил муж и, развернувшись, удалился.

А Аня поверила в его угрозу и побежала в бухгалтерию, отпросившись у начальницы смены.

— Ирина Васильевна, — постучала Анечка в окошко кассира.

— Здравствуй, Аня, — поздоровалась женщина, открывая окошко для выдачи денег. — Ты чего сегодня? Зарплата же завтра.

— Я попросить хотела: вы мою зарплату мне лично в руки отдавайте, пожалуйста, — быстро сообщила девушка.

— Я тебе её всегда отдаю, — удивилась такой просьбе кассир. — Почему сейчас может быть иначе?

— Ирина Васильевна… — Аня замялась, а потом решилась сообщить. — Я развожусь с мужем и уже ушла от него. А он решил, что имеет право на мою зарплату.

— Не переживай, — махнула рукой женщина за окошком. — Я твою зарплату выдам лично тебе в руки.

Аня выдохнула, успокоилась и вернулась на своё рабочее место.

История целиком тут

Тут я продолжаю выкладывать, но интернет бывает редко.

Аня немного робела перед мужчиной. И ей было удивительно видеть такое участливое отношение от противоположного пола. Она привыкла, что папа всегда требовал, но никогда не интересовался женскими делами совсем. Мать никогда не делилась своими мыслями и переживаниями, всё носила в себе. Аня, собственно, тоже не рассказывала о своих чувствах никому — не умела. Ольга Петровна была фактически первым человеком в жизни, кому она рассказывала о своей жизни, и очень много.

После магазина Евгений уходить не стал, а, раздевшись, помог освоиться на кухне и уже за едой начал серьёзный разговор:

— Анюта, ты уж извини мою маму, но она вкратце обрисовала твою жизненную ситуацию. Я с ней согласен, что тебе надо заняться какой‑нибудь борьбой. Это поможет поверить в себя. Это я тебе как тренер говорю. Предлагаю сегодня вечером сходить на первую тренировку. Заниматься не надо, просто посмотришь.

— Ой, — Аня растерялась. — А это удобно?

— Ты об удобстве не переживай. Я тренер! Я тебя приглашаю! Этого достаточно.

В вечерней группе у Евгения оказалось три девушки, немного младше Ани. Они были целеустремлёнными и смелыми. Анна даже позавидовала, так как считала, что сама такой смелости не имеет. Когда высказала своё предположение Евгению, то услышала ответ:

— Ты думаешь, они всегда такими смелыми были?

— Нет? — удивилась Аня.

— Нет, конечно, — Евгений улыбнулся девушке и подбодрил: — Всему можно научиться. У тебя получится. Я в тебя верю.

Позже, когда он провожал её до дома, она всё крутила в голове эти слова: «Я в тебя верю», — звучавшие как музыка. Она в свой адрес никогда такого не слышала. И она боялась теперь уже не оправдать надежд этой самой веры в неё.

Второй день после выписки Аня потратила на то, чтобы сходить к милиционеру, рекомендованному врачом, написать заявление на мужа и ответить раз пять на вопрос:

— Вы точно не передумаете?

Может быть, не окажись рядом людей, готовых помочь, Анечка в итоге бы смирилась и даже вернулась к мужу. Но в этот момент она, поддерживаемая посторонними людьми, воспряла, нашла в себе силы противостоять.

— Нет! — твёрдо отвечала она. — Только вот не знаю, куда идти подавать на развод.

— Просто я хочу вас предупредить: давить на вас будут все. Родители мужа в первую очередь. Обвинять будут во всех грехах, орать на каждом углу, какая вы плохая и подлая, и виноватой сделают вас, — пояснил милиционер.

Аня задумалась, понимая, что к этому давлению присоединятся ещё и её родители — вернее, отец. Мать, как обычно, будет молча стоять в сторонке.

— А что лучше — всю жизнь бояться и терпеть или пережить всё это и забыть? — неожиданно даже для самой себя спросила Аня.

— Лучше пережить, просто это сложная борьба. Сил хватит?

— Я буду стараться, — пообещала Анечка.

Она себе уже определила: чем больше она таких обещаний даст, тем больше у неё будет сил противостоять давлению. И с каждым новым человеком, готовым ей помочь, силы только прибавлялись.

Вся история тут

— Я ухожу. Живи один и не приходи больше в больницу, — после этих слов она развернулась и ушла, чувствуя, как жжёт спину взгляд мужа.

Предложение Ольги Петровны было принято, правда, нарисовалась ещё одна проблема. Вся одежда Ани была в квартире мужа. А купить сразу весь гардероб она не смогла бы по финансовым соображениям. Ей даже из больницы было не в чём уходить.

— Анна Викторовна, зайдите ко мне в кабинет, — попросил Анечку врач.

— Что‑то случилось? — спросила девушка, присаживаясь на кушетку.

— У меня к вам несколько вопросов, которые уже нельзя игнорировать. Первый: вы собираетесь обращаться в милицию?

Аня немного помедлила, а потом кивнула.

— Я вам выдам все документы, по которым ваш муж однозначно сядет, так как вы потеряли ребёнка благодаря его действиям. Я могу сразу сказать: вам будет нелегко. Все будут на вас давить, даже ваши родители. Мне периодически звонил ваш отец, и его совершенно не интересует здоровье собственной дочери, его волнует только то, как скоро вы сможете вернуться к мужу. Анна Викторовна, вам есть куда идти? — участие доктора удивляло и вселяло надежду, что не все мужчины такие, как её отец и муж.

Аня рассказала о том, какую помощь ей предложила соседка по палате.

— Хорошо, — кивнул Игорь Владимирович. — Но я хотел бы вам оставить свой телефон. Я приду в суд, чтобы лично подтвердить свои заключения. И если вам некуда будет пойти, смело звоните — я что‑нибудь придумаю. А ещё я хотел порекомендовать хорошего милиционера, который действительно поможет в вашем деле. Главное, чтобы вы не передумали.

Аня удивлялась: вот уже второй человек предлагает ей помощь.

— А в данной ситуации можно передумать? — удивлённо спросила Анечка.

— Многие женщины сначала подают заявление на побои, полученные от мужа, а через некоторое время мирятся со своей половиной и приходят забирать заявление. Думаю, если вы не доведёте дело до конца, сделаете себе только хуже. Ваш муж и свекровь при звонках мне интересовались только тем, когда после потери ребёнка вы сможете опять беременеть. О вашем здоровье не спросил никто, — серьёзно глядя на пациентку, сообщил доктор. — Хотя нет, мама ваша звонила и спрашивала, как вы себя чувствуете. Правда, не всегда. Ваш отец бил мать?

Аня кивнула. Отвечать не хотелось, но она понимала, в какие моменты мать интересовалась её здоровьем, а в какие нет. Она была совершенно уверена, что при отце она спрашивала только то, что тот велел. Про здоровье она интересовалась только тогда, когда была одна.

— Я очень рекомендую вам прийти ко мне на приём через месяц: я сделаю все анализы и понаблюдаю динамику.

— Прямо сюда, в больницу? — предложению Аня удивилась: она думала, её направят в консультацию.

— В консультации, скорее всего, от вас отмахнутся. Осмотрят в плановом режиме. А мне бы хотелось, чтобы в будущем вы могли иметь детей.

— Могут быть проблемы? — встревожилась Аня. Чувствовала она себя уже хорошо и не особо знала, какие могут быть последствия произошедшего.

— У нас принято считать, что женский молодой организм восстанавливается быстро и последствий не бывает. Но мы, врачи, многого не знаем. Поэтому я бы хотел быть уверенным.

Аня с благодарностью смотрела на врача, и в душе разливалась тихая радость и удивление. Удивление от того, что за неё чужие люди волнуются больше, чем родные.

— А когда меня выпишут? — спросила она.

— Я планирую послезавтра, но если вам есть куда идти, я вас отпущу завтра.

Аня нахмурилась, а Игорь Владимирович пояснил:

— Вы уже здоровы, насколько это возможно в данной ситуации. Ваши родственники звонят и спрашивают, когда вы вернётесь домой. Думаю, будет лучше, если вы уйдёте на день раньше, чтобы не было проблем при выписке. В больничном я поставлю послезавтрашний день. Лишний день вам, чтобы вы пристроились на новом месте, освоились, не помешает.

— Спасибо, — Аня улыбнулась.

— Вы улыбаетесь, и это уже хорошо, — кивнул Игорь Владимирович, улыбаясь в ответ.

Сына Ольги Петровны звали Евгением, и сначала Аня немного побаивалась этого высокого и какого‑то большого мужчины.

Выписывали Аню в будний день. Евгений по просьбе матери принёс с собой немного вещей — благо, по комплекции женщины были похожи. После больницы они заехали в квартиру девушки, где она жила с мужем. Аня быстро собрала вещи. Она всё время поглядывала на часы, боясь встречи с Сергеем.

Она собирала только одежду. Денег своих у неё не имелось, так как финансы были в руках мужа и отдавались ему в день зарплаты и аванса ещё на работе. Он же выдавал ей на покупку продуктов определённую сумму. Вещи они пока не покупали, так как Аня имела одежду на ближайший год — вплоть до трусов и носков.

Она даже порадовалась, что вещей не так много и она смогла быстро собрать сумку. Уже выходя из квартиры, она столкнулась с Зинаидой Григорьевной, которая неодобрительно глянула на мужчину, сопровождавшего соседку, и на сумку, свидетельствующую о намерениях Ани.

— Зинаида Григорьевна, спасибо вам огромное, — поблагодарила её Анечка. — Если бы не вы, я бы, наверное, умерла.

— А куда ты? — вместо ответа спросила соседка.

— Куда‑нибудь подальше, — Аня улыбнулась с такой грустью в глазах, что соседка больше спрашивать не решилась.

Она только гадала, что же произошло между молодожёнами в тот день, но по привычке считала, что Анечка тут даже очень виновата. А мужчина, пришедший с молодой женщиной, явно свидетельствовал только в пользу измены со стороны женщины.

— Мужу‑то изменять негоже, — всё‑таки буркнула Зинаида Григорьевна в спину удаляющейся Ане.

— А почему вы решили, что я ему изменила? — девушка развернулась. Ей почему‑то стало жизненно необходимо обелить себя.

— Ну, ты же с мужчиной из дома сбегаешь? — искренне ответила пожилая соседка.

— Этот мужчина — сын доброй женщины, согласившейся приютить меня. Я с ним познакомилась только вчера, когда он приходил навестить мать. А благодаря мужу я потеряла ребёнка, — ответила Аня и свернула за угол к лестничному пролёту.

Больше говорить о случившемся ей не хотелось. Пусть соседка, теперь уже бывшая, думает всё, что ей в голову взбредёт.

А у Ани будет другая, новая жизнь…

вся история тут