PelagiyIV

Я очнулся и открыл глаза. Кругом была полнейшая тьма. Голова гудела, словно в ней засел разъяренный осиный рой. Я попытался пошевелить руками и не смог: они были привязаны. Паника ударила даже быстрее, чем мне удалось это осознать. Я начал извиваться всем телом и напрягать мышцы.

«Помогите!» — проорал надорванным голосом. Прошептал. Или же нет? Я чувствовал, что говорю, понимал, что произношу слова, но совершенно не слышал их. Ничего, кроме бесконечного гула, который, казалось, только усилился от моих стараний.

Помню, что была авария. Кто-то громко кричал. Может быть, я.

Мне показалось, что я издал нервный вздох. Темнота и тишина. Будто жизнь занесла меня в свой черный список, ограничив просмотр и прослушивание реальности. Наконец, мои старания принесли успех, и я высвободил левую руку. Очень осторожно, будто прикасаясь к кровоточащей ране, я ощупал глаза и уши. Никаких повязок, никаких наушников. Стало очевидно, что нет ничего, способного мешать мне видеть и слышать. Проблема крылась в ином.

Новая волна отчаяния обрушилась на меня девятым валом, захлестнула и обдала холодом. Этот страх был самой правдивой попыткой принять неизбежный факт, который было просто необходимо принять. Осознание, что весь мир продолжит существовать так же, как и прежде, и только ты из него навсегда выбыл.

Да и что есть существование без существующего вокруг? Разве могу я сказать, что существую, если в моем мире не осталось никого, кроме меня? Без возможности контакта люди ощущаются не ярче, чем далекие планеты. Они, конечно, еще остались где-то там, далеко, вне досягаемости, но без возможности увидеть их и услышать они перестали быть понятны. Мое сознание разбилось в бесконечную анфиладу вопросов и ответов, где я – строгий судья — раз за разом обрекал на смертный приговор жалкого себя.

Каков он, мир вокруг? Существует ли он? Или все это иллюзия, которую сейчас развеяли и я оказался один с тем единственным, что всегда было реально: с бесконечной пустотой, из которой мы происходим, которая сопровождает нас бок о бок всю жизнь и наконец погружает в себя после смерти. Я никогда раньше не задумывался об этом. Да и зачем мне было это делать? Когда ты каждый день живешь со способностью видеть и слышать мир вокруг, это не кажется тебе удивительным. Мир кажется цельным, незыблемым для нас, и невозможно поверить, что однажды его для нас не станет. Мы связаны с миром вокруг тонкой ниточкой нервных волокон, и, чтобы ощутить их эфемерность, мне было необходимо их утратить.

Сознание в очередной раз вывернулось наизнанку и все мысли поплыли в общем бессвязном потоке. Дышать было очень трудно, казалось, каждый вдох преодолевал сотни световых лет, прежде чем достигал моей груди. Я уже не понимал, что делаю, и крупно дрожал всем телом.

Внезапно, я почувствовал что-то теплое и мягкое на своем плече. Мой мир, вобравший в себя звездную пыль и сжавшийся в единую напряженную точку, взорвался. Я вздрогнул всем телом и замер.

Человеческая рука. Человеческая рука! Она коснулась моей холодной ладони, и я сжал ее, ощупывая длинные ровные ногти, глубокие прожилки, чувствуя исходящее от нее тепло всем своим существом. Я сжимал ее и плакал.

Я почувствовал, что вторая рука гладит меня. Это были очень мягкие и нежные прикосновения, будто материнские. Сознание стало постепенно возвращаться в осмысленность.

Но как же мне связаться с этой рукой? Ведь я навеки потерян, я ведь погряз в собственной реальности… Голос! Я все еще могу говорить!

«Кто ты?» - спросил я. Я не понимал, говорю я громко или нет. Мне показалось, что я это едва заметно прошептал, и поэтому повторил еще громче. Только после этого ко мне пришло осознание бессмысленности моего вопроса.

Я попытался снова:

«Я попал в аварию?»

Державшая меня рука крепко сжалась и разжалась. “Это значит Да” - подумал я взволнованно и продолжил:

«А теперь я в больнице?»

Мою руку снова сжали.

«Я смогу видеть и слышать? Когда - я вдруг начал заикаться и плакать, и слова мои, скорее всего, прозвучали неразборчиво. - Когда-нибудь?»

На этот раз рука не сжалась. Вторая рука робко меня погладила. Последняя искра надежды окончательно погасла.

Это продолжалось еще долго. Я плакал, а теплая мягкая рука меня держала. В конце концов, слезы высохли, я смог успокоиться. Позже пришли другие люди, они стали трогать меня со всех сторон, прижимать холодный стетоскоп, затем усадили и вложили в руки поднос, на котором нащупал тарелку с кашей и ложку.

Мое сознание стало моей тюрьмой. Окружение перестало иметь логику, перестало приносить что-то осмысленное и стало враждебным. Но оставалось еще кое-что, что не утратило своего значения.

Спустя много месяцев, уже в другом месте, в одной комнате со мной поселили такого же человека, каким был я. Я не мог рассказать ему, как пережить происходящее. Я не мог ничего показать и объяснить. Но я подарил ему то единственное, на что был всегда способен: я крепко сжал его руку. Тепло.

Однажды случилось так, что один человек споткнулся об низенький забор и упал. Его друзья тут же захохотали и начали его фотографировать, отчего человек совсем смутился.

— Да не виноват я! - горячо кричал он. - Это все забор! Я об него уже не в первый раз спотыкаюсь, а все потому что он стоит здесь неправильно, да еще и зеленый. Ну правда, кто делает зеленые заборы? Они же сливаются с травой!

Его друзья вдоволь насмеялись и забыли об этом. Как и всех людей, всерьез их занимали только они сами, чужие ошибки проносились для них быстрее и ярче падающих звезд. А сам он еще долго думал о своем позорном падении.

Вечером, пока пожар эмоций продолжал полыхать в его душе, он зашел на один очень популярный форум и создал новую тему. Он выплеснул туда весь свой гнев на заборы, на их неправильное расположение и их безмерно зеленый цвет, маскирующий среди травы опасных врагов человечества.

И, как ни странно, его манифест вызвал бурную реакцию среди участников того форума. Все начали делиться своими трагичными историями встреч с заборами. Не все из них были о низких заборах, тем более, не все они были зелеными. Но это было не так важно: особенное, прекрасное в своей сути единение душ было установлено и люди смогли хотя бы на короткий миг всецело друг друга понять.

Человек с удовольствием обсудил все свои проблемы, связанные с заборами и получил море поддержки. После этого, он еще несколько раз заходил в свою тему, чтобы ответить на некоторые комментарии, а затем и вовсе забыл об этом случае.

***

Старый мужчина возвращался на работу с обеда. В этот раз он решил прогуляться подольше, а потому свернул на более длинную дорогу. На своем пути он увидел странную демонстрацию самых разных людей в разгар рабочего дня. Не сумев побороть любопытство, он подошел к одному из демонстрантов.

— А о чем пикет? - спросил он.

— Мы выступаем против заборов! - с чувством ответил демонстрант, яростно вращая в руках плакат с рисунком железных прутьев.

— Против заборов? - изумился он. - А что же плохого в заборах?

— Заборы угнетают наши возможности. - крикнула ему одна активистка.

— Здесь заборы, там заборы! Мешают мне ходить! Мешают проезжать мне! - поддержал ее второй.

— Заборы причинили вред моей семье и семьям моих друзей. - с болью ответил демонстрант с плакатом. — Мы хотим, чтобы никто больше не стал их жертвой.

Неосведомленность старого мужчины задела их. Уже несколько месяцев тысячи людей по всему миру боролись против заборов. Сначала это была борьба с зелеными неправильно установленными заборами. Со временем, зеленый цвет куда-то потерялся, а те люди, которые отстаивали важность запретов именно зеленых заборов, перестали считаться лидерами движения: остальные члены протеста заблокировали им доступ к широкой общественности.

После того, как о проблеме заговорили многие знаменитости, последователей движения стало больше в сотни раз. Они не задумывались про зеленые неправильно установленные заборы, сама эта мысль не могла прийти им в голову, потому что они никогда ее не слышали. Они, конечно, могли бы и сами говорить про зеленые заборы или про их неверную установку с нарушением всех технических правил, но тогда получилось бы, что они говорят о чем-то другом, о чем-то, что не поддерживает все их окружение. А потому такие мысли закономерно были отнесены к чему-то постороннему, о чем заявлять вслух было бы постыдно.

***

Спустя полгода движение по борьбе с заборами стало насчитывать много миллионов последователей. Все они любили делиться своими историями о том, как заборы испортили их жизнь. Любые заборы признавались общественной угрозой, к ним стали относиться с большой опаской. Не важно, как был установлен забор, при каких обстоятельствах он стоял и для каких целей предназначался: любой забор есть угроза человеческому достоинству и его свободам. Логически, с этим было сложно поспорить: заборы ведь действительно нужны для ограничений. А потому все, кто пытался воспротивиться этому, были заранее преданы анафеме в глазах активистов. В конце концов, есть непреложная человеческая мораль, обтесанная всеми великими умами философии. Не будет же кто-то всерьез спорить с такими основополагающими истинами.

Когда число последователей движения против заборов перевалило за сотню миллионов, а об их позициях рассказали уже все СМИ, которые хоть немного следили за действительно важными и интересными тенденциями в мире, начались гонения против тех, кто создает заборы. Сотни заводов, изготавливающих заборы, вынуждены были прекратить свое производство. Более того, они стыдились того, что когда-то их создавали.

— Мы создаем, двери, решетки, металлические балки, для нас не зазорно изготовить ворота на заказ. Но заборы? Боже упаси! Никогда!

Они открестились от всех своих разработок в области заборов, порвали и сожгли все фотографии историй своих компаний, где встречались ненавистные ограничители свобод. Любое упоминание заборов внутри этих компаний каралось штрафами, а затем и увольнениями. Если сотрудник заявлял, что, вообще-то, всего-то двадцать лет назад он изготавливал сотни метров заборов, его тут же вычеркивали из жизни компаний.

Со временем, это стало касаться и совершенно посторонних людей. Если кто-то признавался, что его дом когда-то окружал забор, его старались страшно осудить. Буквально изжить отовсюду, где он мог бы причинить свой вред, высказать свою ересь, порочить честь достойных добрых людей. Их все еще не могли посадить в тюрьмы (а этого горячо хотели многочисленные последователи движения!), но забыть, вычеркнуть, отменить? Это запросто.

Начались обвинения в постройке заборов. На самом деле, мало кто мог доказать, ставил когда-то человек забор или нет. Всё упиралось в рассказы свидетелей тех лет. Но это было и неважно. Одного обвинения было достаточно, чтобы все поняли: просто так этого быть не могло. В самом деле, если кто-то утверждает, что этот человек ставил заборы, разве он может делать это по какой-то другой причине? Разве могут личные выгоды, желание мести, зависти, амбиции заставить кого-то говорить на столь важную тему, как заборы? Разумеется, нет.

Произошла смена культурной парадигмы. Не интересоваться проблемой заборов стало просто вопиющим признаком бескультурности. Все так или иначе ознакомились с тезисами активистов и поняли: да, они правы. Проблема существует, она не надумана, не специально подсунута им вездесущими пропагандистскими СМИ, это действительно та тема, которую можно и нужно обсуждать. Все больше людей, которые почти не сталкивались с заборами в своей повседневной жизни, стали горячо поддерживать движение. Эта мысль не могла быть им внушена, поскольку они пришли к ней своей и только своей головой.

Корпорации довольно быстро адаптировались под новую реальность. Заборы тут же заменили на живые изгороди, в моду вошли лужайки, камеры наблюдения стали покупаться чуть ли не каждой уважающей себя компанией и ставиться тут и там. Деваться было некуда: заборы ведь запрещены. Перестройка системы потребностей не могла их не радовать: они были в огромном плюсе. А потому, они продолжали и продолжали вливать свои деньги в распространение движения, поддержку его активистов и мероприятия, посвященные отмене заборов. Больше половины всех денег, которые тратились на популяризацию движения, инвестировали те компании, которые раньше являлись первыми в мире по производству заборов. Но этого старались не замечать, а впрочем, может и не хотели. Годы шли один за другим в новое, великое будущее.

***

— Да, я выступаю против заборов! Да, я думаю о собственной свободе, хоть мне всего 12 лет! - горячо вскричала девочка, окруженная стайкой подружек.

— Какая ты молодец! Я тоже борюсь против заборов!

— Не зря ведь мы подруги! Знаете, я только одного не пойму. А что такое заборы?