Алексей Толстой - За Советскую Родину! || "Правда", 23 февраля 1942 года
Да здравствует 24 годовщина Красной Армии, героически защищающей честь, свободу и независимость нашего Отечества от немецко-фашистских захватчиков! Ознаменуем 24 годовщину Красной Армии новыми победами над врагом! Под знаменем Ленина-Сталина вперед, на разгром немецких захватчиков!
Прошло восемь месяцев войны, — срок, в который созревает человек в утробе матери. За восемь месяцев в тяжелых испытаниях и муках в Советской России созрел, закалился человек борьбы, — смелый, выносливый, переимчивый, бесстрашный в ярости — русский воин, гордый сын народа, уверенный, что — какие бы ни поставлены были перед ним трудности, — придется их преодолеть и он преодолеет...
Славную армию, суровую в своей нравственной высоте, создал и воспитал товарищ Сталин и орлята его высокого ленинского гнезда... Трудна и тяжела ее задача — выбивать немцев из укрепленных и минированных узлов, из блиндажей семиметровой глубины, окружать фашистские дивизии, которые хорошо обучены трудному искусству отступления, разгадывать все немецкие хитрости, все дьявольское коварство врага,..
Но русский человек таков, что, если поставлена перед ним нравственно-высокая задача, — именно высоконравственная, — то уж пятиться он и не может, — стыд для него страшнее смерти. Со стыдом жить нельзя, а кто бы в наше грозное время и захотел жить со стыдом, — все равно жить не будет, как тот двадцать девятый под Москвой, казненный своими же товарищами-гвардейцами.
Красная Армия — гордая армия. Гордость русского человека — без шума и лишних слов.
Донские казаки, те, что по возрасту еще не были мобилизованы, — увидели, что немцы творят на Дону, — наточили клинки, выпустили чубики из-под смушковых шапок и сели на коней...
Гордость русского человека — скромная. Он без толку вперед не полезет; он знает, что черед все равно до него дойдет, — и тогда, засучив рукава, гвоздь вобьет крепко.
Надо было подсобить Владимиру Ильичу Ленину — установить власть Советов наперекор всем чертям, — установили. Надо было выгнать из Украины и Донбасса полумиллионную оккупационную армию немцев, — выгнали. Надо было в пятнадцать лет, понастроить заводов, перегнать Европу, — перегнали... Надо лететь через полюс, — полетели. Надо, умываясь в кровях, cшибиться и опрокинуть величайшую в мире немецкую армию, — опрокинули; надо удвоить производство оружия, — утроили. Надо спасти человечество от фашистской заразы, — спасаем… Хоть иной раз и честят нас, русских, советских, что мы смокинга не надеваем, садясь в избе ужинать, и крыши все еще соломой кроем, — ничего, это все придет. Мы — народ гордый, рабочий, выносливый и, раз взявшись за дело и рассердясь, доведем его до конца.
Зимнее наступление Красной Армии происходит в невыразимо тяжелых условиях. Сорок градусов мороза есть сорок градусов для немца и для русского, и итти вперед на ураганный огонь врага, волоча — по грудь в снегу — пулеметы и пушки — трудно, подвозить снабжение трудно. Немцы сидят в тепле — по городам и по селам, в блиндажах с печурками, а если у них расстроена нервная система от поражений, от завшивленности и расстроены желудки от злоупотребления курами, — то зима тут ни причем, и, если их выгоняют из теплых помещений на мороз в одних подштанниках, опять-таки тут пе щя члм русская зима, которой оправдывается Гитлер.
Немцы бросают сейчас на пополнение свои весенние резервы, среди которых семнадцатилетние мальчики. Наши резервы почти не тронуты. Немцы сильны, очень сильны. Но мы — могучи. Это нужно твердо запомнить, — особенно тем доморощенным стратегам, кто, прочтя утром сводку, ползает пальцем по карте, расстраиваясь, что сегодня-де нами как-то мало взято населенных пунктов...
Красная Армия могуча, и могуч дух и силы рабочих и работниц наших оборонных заводов. Могуча сила народов советских республик и областей... Могуча сила колхозная. Для своей Красной Армии советский народ ничего не пожалеет. Одним болеют все, — торопят победу; одним болеют — сломать фашистский фронт, полностью разгромить врага. Одно в умах народа: да живет Красная Армия и несет славу отечества нашего на победных своих знаменах. // Алексей Толстой.
