Mikhail.Doroxov

Михаил Дорохов. По мотивам вселенной S-T-I-K-S А. Каменистого для конкурса

"БЫСТРЕЕ СУДЬБЫ" Глава 1.

Колеса с крупным протектором натужно месили грязь дороги. Крепкий, камуфляжной раскраски, IVECO[1] с выключенными фарами шел довольно тихо – двигатель был отрегулирован должным образом. В Улье не принято ездить даже с ближним светом. Это могло помочь только в одном случае – если водитель захотел быстро и мучительно покончить жизнь самоубийством, собрав на свет всю зараженную живность в радиусе как минимум километра, будто мотыльков на яркий фонарь.

Впереди показался сигнал «маяка» - одинокий красный проблеск мигал во тьме, являясь ориентиром для путников. Спустя три минуты легкобронированный джип подкатил к воротам из армированной стали и остановился. Зажегся ближний свет, осветив на дверях намалеванную черной, кое-где соскобленной краской, надпись – «Опорник». Незамысловатое название для одного из самых крайних западных стабов на юге. В лобовое стекло автомобиля, усиленного по бокам шипастыми сетками, которые были приварены к торчащим по бокам дугам, ударил узкий луч прожектора с довольно высокой бетонной стены. Басовитый голос зычно и коротко произнес:

- Выходите!

Прошла пара секунд. Видно, в машине не очень обрадовались перспективе вылезать на ночной холод и быть под прицелом у возможной охраны. А вон и она – дула автоматов направлены прямо на джип сверху вниз. Дверцы внедорожника распахнулись одновременно, как по команде, и из него вышло трое людей. Четвертый – стрелок за турелью с крупнокалиберным пулеметом на крыше – просто поднял руки, убрав их с орудия.

На короткое время вспыхнула панель из четырех маленьких фар, похожих на те, которые устанавливают на крыши джипам. Света от них хватило, чтобы вырвать из темноты незванных гостей. Один из них, долговязый, со странными очками на голове, отдаленно напоминающими гоглы, заерзал на месте, чем спровоцировал движение ствола здоровенного пулемета на стене в свою сторону.

- Нервный?

- А ты ствол то убери, а то как-то не по-людски так стоять. Мало ли, вдруг у тебя был тик какой-нибудь в прошлой жизни – палец дрогнет, а потом разбирайся, кто прав, а кто виноват.

Со стены заметили:

- Прав буду я.

- Ты так уверен?

- Это Опорник. Тут действуют наши законы. Свои порядки ты оставил дома, раз сюда заявился.

Второй прибывший, ростом повыше остальных, сбитого телосложения, в кожаной куртке, наброшенной на разгрузку, которая топорщилась округлыми шлефками и магазинными карманами на груди, произнес:

- Мы к Джо. Он знает, зачем мы тут. Законы Опорника мне знакомы. Ты не убьешь безоружного у ворот. Открывай.

Короткая заминка, и со стены уже послышался другой голос – более тихий и сиплый, но силы в нем чувствовалось куда больше, чем в голосах остальной охраны:

- Алмаз? Какими судьбами?

Только что говоривший тип из машины, видимо, предводитель всей компании, перевел взгляд сощуренных от бьющего в них света глаз на звук голоса:

- Я. У меня дело к бармену, если он, конечно, не оставил протирать свои стаканы и не загнулся за последние два дня с тех пор, как мы с ним говорили по радиосвязи.

- Не загнулся. Жив здоров. Видно, безмерно обрадовался тебе и надраивает стекло сильнее, предвкушая праздник и безудержное веселье.

- Я почти завязал. Разве что живчик и, иногда, обычного пойла немного для бодрости.

- О как! А я помню тебя как двуногое предприятие по утилизации спиртного после каждой ходки.

- Мы тут долго будем языками чесать? Открывай.

- Открываю, открываю. Совсем ты испортился. Угрюмый стал. Оружием не светите. Впрочем, ты и сам все знаешь. Филин! Открывай. Я знаю этого. Он тут полгода сидел, прежде чем дальше в центр податься.

Монолитные створки с еле слышным скрипом медленно начали раздвигаться по направлению к джипу, разводимые двумя бойцами в легких бронежилетах и с винтовками за спиной. Оба «швейцара» пыхтели от натуги, толкая тяжеленные металлические прямоугольники, которые нехотя поворачивались на петлях, будто не особо желали впускать ночных посетителей. Вся четверка загрузилась обратно. Рослый наемник, по уже озвученной кличке Алмаз, забрался на удобное, обитое вельветовой тканью, сидение и небрежно бросил через плечо пулеметчику:

- Можешь расслабиться. И их не нервируй.

Тот не стал заставлять повторять приказ дважды и юркнул на сидение внутри внедорожника с явной охотой. Оно и понятно – никому не хочется торчать в люке под прицелами десятка вооруженных людей. А может и того больше – охранялся Опорник добротно.

Алмаз, тем временем, открыл боковое окно и достал из-за пазухи смятую пачку красного «Мальборо». Чиркнула зажигалка, огонек тускло осветил морщинистое, словно вытесанное из камня лицо командира джипа. Про таких в шутку говорят – можно поросят об фейс забивать. Видимо, здоровяк долго ждал возможности закурить в безопасном месте, так как откинулся на подголовник с блаженной гримасой и стал наблюдать за уже знакомым ему видом на улице.

Опорник не зря получил свое название. Другого такого стаба в Улье и не найдешь. Кластеры, из которых состоит этот погрязший в крови мир, постоянно перезагружаются и кидают сюда новые и новые участки местности и все, что на ней имеется, как бы «копируя» её из других миров. При этом, зачастую, миров настолько похожих, что и различий между ними не найдешь. В каком-то, может, покосился уличный фонарь на одной из улиц копируемого поселка городского типа. А в другом, этот самый фонарь ровный, стоит себе новехонький. Стабильные кластеры практически не перезагружаются. Повезло и этому.

Джип катил по длинному проезду вдоль набросанных мешков с песком, которые изолировали дорогу от большой площади. Каждый, кто попадал в Опорник, должен был проехать от единственных ворот метров триста по прямой поперек большого плаца. Естественно, под прицелами крупнокалиберных пулеметов и оружия помельче. Что там еще имелось в запасе у защитников – хранилось в тайне от шибко любопытных умов.

Мешки, как и другие укрепления, сюда уже принесло с появлением кластера. Казармы были оборудованы в армейских ангарах полукруглого типа – будто огромный цилиндр продольно разрезали пополам и поставили на землю. Повсюду сетки, затрудняющие перемещение возможной пехоты, набросанные остовы машин у домов, где обитали жители стаба. Даже выбежать из здания можно было, будучи под прикрытием. Небольшое поселение на четыреста где-то с лишним человек, окруженное бетонной толстой стеной высотой в три с половиной метра. Судя по всему, когда-то это была военная база.

Со стратегической точки зрения современной войны – не совсем удобное и практичное место, ведь авиация раскатала бы такие укрепления довольно быстро. Вот только для Улья это было идеальное место, ибо авиация тут была большой редкостью и так далеко на запад практически никогда не забиралась.

Именно из-за своей укрепленности и географического расположения стаб и получил свое название – находился он на границе относительно безопасных земель и уже диких кластеров, за которыми начиналось Пекло. Или Инферно – кто как из жителей Улья его называл. В общем, места, где зараженных тварей было столько, и шанс встретить элиту среди них был так высок, что даже танковая колонна тут не помогла бы. Стаб был настоящей опорой для матерых трейсеров[2] и рисковых организованных групп, которые промышляли самым непростым и прибыльным ремеслом – охотой на крупную дичь.

Однообразный пейзаж из казарм, редкие люди, в основном топающие в том же направлении, что и ехал Ивеко. Внедорожник остановился около дверей неприметного дома, где раньше, скорее всего, находился штаб. Это было единственное двухэтажное здание здесь, и только его окна горели довольно ярко. На крыльце стояла парочка небритых угрюмых бродяг, куривших забористый табак и пускавших клубы дыма, поднимавшегося над навесом крыльца. Оба пристально посмотрели на машину и отвели взгляды, когда из нее выбрался Алмаз.

Командир обернулся и, коротко отдав команды водителю и пулеметчику, отправился в сопровождении долговязого напарника к двери, над которой незамысловато было написано все той же пресловутой черной краской - «Бар». Никакой фантазии. Да здесь, похоже, она была и неважна – единственное место, где можно было отдохнуть на сотню километров вокруг.

Толкнув дверь, парочка оказалась в пропахшем табачным дымом помещении, тускло освещенном, но уютном, вопреки ожиданиям. Обивка стен с закосом под красное дерево, дубовые крепкие столики, чистый, надраенный до блеска паркет, большая стойка бармена, непонятно откуда тут взявшаяся. Приперли, что ли, специально для этих целей. Тихо играла музыка – рок-н-ролл, или блюз, Алмаз не стал вслушиваться, хотя это место ему было как родное. Именно сюда его, попавшего с очередной перезагрузкой из своего мира, привезли рейдеры, которые поехали на обновленный кластер в поисках добычи.

За стойкой стоял невысокий мужик средних лет, со взъерошенным ежиком русых волос и неприятным, вытянутым, угловатым лицом, оканчивающимся крючковатым носом. Это был Джо – здешний бармен и хозяин Опорника. Поговаривали, что он обосновался тут с самого появления этого стаба и был бывшим военным, служившим на данной базе. Сам он об этом не распространялся, и никому не понятно было как из, вероятно, очень противного солдафона - вышел отличный счетовод и бармен? Но, судя по всему, это дело было ему явно по душе. Иногда, если не было насущных дел по управлению стабом, он позволял себе так расслабиться за стойкой. В Опорнике все работало как часы, и поэтому хозяин не беспокоился, что в его феоде[3] что-нибудь пойдет не так, если он часок понатирает бокалы, углубившись в свои мысли.

Алмаз направился прямиком к нему, сопровождаемый неразлучным нервным напарником, который был недоволен тем, что в «предбаннике» бара их обыскали и забрали его сумку. Командир гостей плюхнулся на высокий табурет у стойки и прокатил по столу несколько горошин:

- Знаю, что у тебя всегда есть хороший скотч. Пару пальцев плесни мне и моему товарищу.

Джо вообще не поменялся в лице, лишь коротко обернулся на мгновение назад и подхватил бутылку с полки. Два небольших стакана с плоским дном со стуком приземлились на круглые белоснежные салфетки. Прямо как в лучших барах. Содержимое бутылки потекло желтоватым янтарем в чистое, блестящее стекло.

Бармен меланхоличным голосом поинтересовался:

- Какими судьбами в наших краях? Я тебя очень давно не видел.

Алмаз отпил содержимое и слегка осклабился:

- Ищу одного человечка.

- И кого же?

- Монахом кличут.

- И зачем же тебе житель монастыря?

- А он и вправду такой?

- Не, ну не пьет, не курит, не шалит особо, не замечал его с девочками. В общем, нервы у него явно стальные, раз не расслабляется от стрессов, как остальные рейдеры.

Долговязый спутник Алмаза хмыкнул и процедил сквозь зубы:

- Псих какой-нибудь, небось. Тут у любого голова поедет от того, что каждый день творится.

Джо абсолютно спокойно, не моргнув, согласился:

- Может и псих. Тогда опять-таки, зачем вам умалишенный?

Алмаз нахмурился и подался вперед с явным намерением сказать бармену что-то на ухо. Тот ухмыльнулся и решил поюморить:

- Секретничать будешь? Ты, Алмаз, вроде бы раньше таким не был, до тех пор, пока в наемники к Шаху не подался. А то прямо как мои девочки теперь на кухне, как туда не зайду – голова кругом от их трескотни.

Наемник тяжело вздохнул. Скулы напряглись, выдавая раздражение их хозяина. Джо смилостивился над старым знакомым и, опершись рукой на стойку, приблизился к нему.

Алмаз заговорил:

- Хочу, чтобы он проводником был… в городок.

Бармен тут же отпрянул и пристально посмотрел в глаза здоровяку:

- Вряд ли он согласится. И вообще кто-либо. Место гиблое. Даю сто к одному, что и ты не вернешься.

- Я не один буду. И мне нужно разрешение на проезд.

Джо впервые за вечер удивился и смерил взглядом обоих рейдеров:

- Неужто, Шах сам решил вылезти на прогулку по приятным и отдаленным местам?

- Именно.

- Ну что же. Я, конечно, вас пропущу. Но учти, вы там все и сгинете. Даже если поедете при технике и крупном калибре. Туда же после перезагрузки элита монстров стекается сразу. Малейшее промедление и привет.

- Поэтому нам и нужен Монах. Это значительно ускорит нас. Я слышал, что он единственный, кто выбрался из городка.

- Да, есть такое. После перезагрузки и пришел. Ободранный весь. Вообще на человека был не похож. Его мои ребята сначала за мертвяка приняли – чуть не угробили в конце пути. Но я же говорю, он человек тихий, замкнутый, хотя оно и понятно – с ним тоже мало кто общается.

Долговязый снова вмешался в разговор, заерзав на стуле:

- Так что, он действительно проклят? А? Алмаз, примета плохая. Не нужен нам прокаженный в команде.

Глава наемников резко остудил пыл напарника:

- Грабля, либо ты затыкаешься, либо я тебя оставляю в поле по пути через пятьдесят километров от стаба. Не знаю, зачем Шах тебя послал со мной, но Монах нам нужен. И это тоже – приказ Шаха. Усек? Джо, это правда, что у него нет дара?

Бармен пожал безразлично плечами, снова принявшись за чистку бокала, предварительно подышав в него:

- Не знаю. По крайней мере, нет ни одного, кто бы это видел. Есть у него дар Улья, или нет – мне, в принципе, по барабану. Главное, что тащит ништяки отменные и всегда сухим из воды выходит. Ментатов тут, знаешь ли, в ближайших краях мало – его карту не составляли.

Грабля изумился:

- Что, за полтора года в Улье – никаких признаков дара?

- Никаких.

- Ну, что я говорил? Не нужен он нам! Без него обойдемся. Думаю, Шах…

- Решено, – Алмаз слегка ударил ладонью по столу. – Где он?

Длинный чуть не подпрыгнул на табурете от возмущения:

- Ты чего? Совсем уже сбрендил? Что ребята скажут? Да с ним даже в одну машину никто не сядет.

- Никто и не узнает, если ты будешь держать язык за зубами. Монах единственный, кто ходил в сторону городка дважды…

- Но так и не дошел, – бармен глухим голосом подбавил углей под чересчур нервничающего напарника Алмаза. Затем продолжил:

- Он так и не дошел. Слишком большое скопление тварей. По времени сложно туда добраться от нас. А ждать перезагрузку на соседних кластерах опасно – там бродит столько тварей, с которыми в одиночку не справишься. Столько твой дружок, похоже, не видел.

Грабля проигнорировал подкол Джо. Его явно больше занимал вопрос с проводником. Он было хотел что-то гневно добавить, но громила повторил свой вопрос:

- Где он, Джо?

Хозяин стаба усмехнулся и произнес:

- Самый крайний угловой столик справа. Вон там… в темноте сидит. Попивает чай свой успокаивающий. До чая он большой охотник. Держу всегда для него несколько сортов.

Алмаз прервал неожиданно разговорившегося бармена и с прищуром уставился в глаза Джо:

- Слушай, ты знаешь его больше любого другого. Что может заставить его пойти с нами?

- Ты думаешь, я просто так это возьму и сразу солью?

- Думаю, нет. Разве что за дополнительную плату.

Из внутреннего кармана лидера наемников на стол перекочевал сверток, внутри которого находились горошины. Одна из самых ходовых валют Улья, добываемая из споровых мешков уже неплохо развитых зараженных. Джо взял сверток, быстро покачал его на руке, и спрятал куда-то за стойку:

- Что-то вес не почувствовал.

- Ты серьезно?

- Вполне. Считай, ты меня просишь дать информацию о том, как уговорить одного из моих лучших рейдеров угробить себя. А он ценный кадр. Надежный.

Алмаз нахмурился и достал сверток побольше, развязал его, но бармен, молча и настойчиво - забрал весь мешочек. Он отправился туда же, где был предыдущий. Джо подмигнул наемнику и цокнул языком:

- Вуаля!

- Ты, часом, в цирке не работал в прошлой жизни?

- Не доводилось. Но трюки с исчезновением денег это вот прямо мое.

- Не сомневаюсь… Давай к делу.

- Предложи ему остановиться в городке около универмага. Он там один – не ошибетесь.

- Ты смеешься?

- Нет. Абсолютно серьезен. Пять минут.

- Он что, все это время туда ради жратвы или шмоток стремился прямо в пасть к элите?

- Нет. Он не такой дурак. У него свои причины.

- Какие же? – Алмаз явно начинал выходить из себя.

- А это неважно. Просто предложи. Ты просил дать тебе козырь в руки – я его дал. Не испытывай мое терпение, – голос Джо зазвенел сталью, намекая на то, что разговор окончен и оба посетителя могут либо дальше отдыхать в заведении, либо проваливать ко всем чертям.

***

Алмаз пристально рассматривал Монаха, сидящего напротив. Рейдер никак не реагировал на повышенный интерес к нему, как и на то, что два незнакомца прошли через весь зал и приземлились за его столиком, находящимся в самом углу бара. Проводник неторопливо тянул ароматный чай с бергамотом, или, как любил говорить Джо – «с бегемотом». На вид ему было лет тридцать пять – сорок. Какой-то больно неопределенный вид. Среднего роста плечистый мужик, темные волосы, не тронутые вообще сединой.

А вот уголки глаз и лоб сильно испещрены морщинами. На этом, на первый взгляд, мрачноватом и спокойном лице, горели глубоко посаженные зеленые глаза. Огонек внутри них заставлял если не отводить взгляд, то чувствовать внутри какое-то неудобство. Наверное, многие с этим сталкивались в жизни – у человека настолько прямой и неотрывный взгляд, что кажется, будто он смотрит сквозь тебя.

Некоторые психологи, специализирующиеся на изучении манипулировании людьми, утверждают, что обладатели выработанного сильного взгляда могут концентрировать свое внимание на «третьем глазу» - точке, находящейся в центре переносицы собеседника. Тем самым заставляя его соглашаться с собой или подчиняться своей воле. Так или иначе, Грабля под этим пристальным «сканером» стушевался довольно быстро, а вот Алмаз пресс зеленых зрачков выдержал, и даже заговорил первым:

- Меня зовут Алмаз, это мой напарник – Грабля.

- Монах, - негромкий баритон выдал спокойного и уверенного в себе человека.

- Наслышаны.

- Надеюсь, только хорошее, хотя это вряд ли.

- Я не собираю сплетен. Мне нужны хорошие работники…

Монах отрицательно покачал головой:

- Я одиночка. И точка.

Зеленоглазый сам улыбнулся своему каламбуру и еще раз отпил чай мелкими глотками, немного зажмурив глаза. Ни дать, ни взять – кот. На мгновение лицо его от этого посветлело и даже перестало создавать впечатление лика суровой статуи. Но ненадолго. Алмаз поиграл желваками на скулах и, раздраженно выдохнув, произнес:

- У нас есть хорошее предложение, и за него соответствующая оплата…

- Я повторяю. Я работаю только один.

Грабля недовольно побарабанил пальцами по столу и подался вперед:

- Мы едем в городок.

Монах удивленно поднял бровь и с интересом посмотрел на парочку:

- Вдвоем что ли?

- Ну, ты же как-то один ходил, – Грабля все не унимался. Похоже, ему хотелось решить вопросы как можно скорее.

Алмаз добавил к словам товарища:

- Нет, не вдвоем. Будет целая колонна. Пятьдесят человек ровно. Три «бэхи»[4] и грузовики с джипами. Получишь столько, что хватит податься ближе к центру и жить в крупном стабе год, ни в чем себе не отказывая.

- Мне и тут хорошо. Зачем вам туда? Маруся!

К столику, через весь бар, направилась, виляя бедрами, одна из официанток. Длинные, темные и густые волосы до середины спины были распущены. Вопиющее нарушение в любом уважающем себя ресторане, но только не в Улье. Здесь статистика иммунных, которые смогли спастись при попадании в новый мир и добраться до условно безопасных мест, такова, что на десяток мужчин приходилась одна женщина в лучшем случае. Соответственно, не стоит особого труда догадаться, какая доля выпадала на женскую судьбу. Шутки про то, что если ты косая и полная, то ты просто не в первой десятке – сразу теряли здесь свой смысл. Любая женщина тут уже становилась раскрасавицей, какой бы внешностью не обладала. А если нет, есть забористый алкоголь, с ним и радугу в мертвом кластере увидеть можно.

Маруся была явно не обделена природой насчет форм – весь бар уставился вслед аппетитным округлостям, резко задвигавшимся под короткой черной юбкой. Опорник был очень дорогим, но и очень прибыльным стабом для каждого, кто решил работать в его окрестностях. И Джо специально содержал десяток официанток для рейдеров, которые получали колоссальный стресс намного чаще, чем те, которые жили ближе к центру. Каждая из женщин тут получала не в пример больше чем любая работница той же профессии в центральных стабильных кластерах. Плюс плата от рейдеров, требующих женской ласки. Тем более, что в Улье каждый из иммунных полностью оправдывал свое название – самые страшные болезни исчезали почти мгновенно при попадании в этот мир, а регенерации могли позавидовать даже ящерицы. Главное, пей живчик, и будет тебе счастье. Так что подцепить «любовную заразу» было невозможно.

За полгода девушки накапливали приличный капитал, которого хватало переехать в один из крупных стабов подальше от Пекла и устроить свою жизнь. Получить гражданство, возможно найти богатого толстосума, который будет обеспечивать её всем необходимым дальше, или даже самой зарабатывать на жизнь, получив жилье и работу. Не смотря, на ничем не примечательное лицо с даже немного большим носом, в Опорнике Маруся была королевой красоты. Подойдя к столику, за которым сидела троица и проигнорировав сальный взгляд Грабли, официантка поинтересовалась:

- Снова чай?

Монах улыбнулся девушке, опуская глаза на опустевшую кружку и покручивая её в руках:

- Да. И водки пару бутылок.

Грабля замолвил свои пять копеек:

- Нам тоже пузырик бы, милочка. Два прибора и закуски нормальной. И давай поживее. А то я заскучаю.

Маруся удалилась, а Алмаз, усмехнувшись, проговорил:

- Водкой балуешься? А говорили, ты совсем не пьешь.

- Это для живчика. И я в прошлой жизни до Улья только её пил. Редко, и в целях профилактики простуды. Помогала. Так в чем дело, расскажите. Зачем Вам в городок?

Алмаз подался вперед, сложив руки как школьник на парте и навалившись на них мощным грудаком. Квадратная челюсть наемника мелко задвигалась, позволяя ему выплевывать отрывисто и тихо суть задания:

- Я знаю, что ты единственный, кто полтора года назад выбрался из городка. Нам нужно попасть туда после перезагрузки на военные склады. Ты же должен знать – где это. Как-никак, твой родной город. Карты у нас нет, её вообще ни у кого нет. Я говорил с Джо раньше. По обрывкам информации от него, которую, подозреваю, он выудил у тебя же – сомневаюсь, что мы быстро найдем нужное место. Время – жизнь. До тех пор, пока с границы с Пеклом не заявится элита зараженных, нужно успеть обчистить склады и убраться оттуда подобру-поздорову.

Монах улыбнулся. Он понимал, что Джо не станет держать язык за зубами, если предложить кругленькую сумму. Единственное, что могло остановить хозяина Опорника, так это только то, что могло бросить тень на репутацию стаба. Но выдавая информацию о складах, он ни капли ничего не терял. Кто станет прислушиваться к возмущениям какого-то одинокого рейдера, каким был Монах. Да еще и по поводу инфы, которую он сам же и слил. Полтора года назад, попав в мир Улья на очень крупном новом кластере, который охватил почти весь его городок с приличной военной частью, он еле вырвался из того ада, что творится после перезагрузки.

Зараженные мутанты всегда тяготеют к большим и хорошо урбанизированным районам. Это неудивительно, ведь когда перезагружается целый город, с ним копируются и все жители. А это – биомасса для питания и развития мертвяков. Тем более, опасные территории перед Пеклом уже недалеко, а там концентрация руберов и элитников уже весьма прилична. Именно поэтому городок с незамысловатом названием Аминск – не являлся местом, куда отправлялись экспедиции с Опорника и более удаленных крупных стабов. Слишком высокий риск нарваться на матерого элитника, который одним махом может вскрыть броню бронетранспортера или погнуть ствол пушки танка, не особо при этом напрягаясь.

Монах благодарно кивнул вернувшейся Марусе и взял заварник, в котором плескался благоухающий напиток. Две бутылки беленькой перекочевали в рюкзак трейсера. Зеленоглазый заговорил:

- И зачем же Вам понадобилось на склады? Неужто жадность настолько замучила Шаха, что он готов угробить полсотни бойцов ради патронов? Почему бы просто не воспользоваться услугами какого—нибудь ксера?[5]

- Там не только патроны. Да и Шаху нужен очень большой объем и сразу. Это тебя не касается.

- В общем, я могу повторить тоже самое, что сказал до этого, только немного в другой форме. Катитесь к черту со своими патронами и Шахом. Думаю, вам подойдет другой столик.

Алмаз тяжело вздохнул и проговорил:

- Мы поедем через универмаг.

Монах напрягся и быстро метнул взгляд в сторону Джо. Тот словно почувствовал пристальный взор, быстро вскинув глаза на столик, за которым сидела троица, и принялся с удвоенной силой натирать бокал. Зеленоглазый рейдер сжал зубы так, что был слышен неприятный скрип эмали. Он повернулся к Алмазу и тихо заговорил:

- Мне не нужна помощь. Тем более от тех, кому я не доверяю. А я в принципе человек недоверчивый ко всем. И тут выходит парадокс – как же нам договориться?

- А о чем тут говорить? Я не знаю, зачем тебе туда, но знаю, что ты уже был дважды в окрестностях Аминска и так и не смог зайти далеко. А это значит, что до универмага ты не дошел. С нами – у тебя есть шанс. А для нас, ты - возможность сократить ненужные потери и время. С тобой или без тебя, мы поедем туда.

- Пятнадцать минут.

- Пять. Время – жизнь. За десять лишних минут туда может набежать столько элиты, что мы не справимся, даже если бы артиллерию прикатили.

- Двенадцать.

- Пять.

- Иди к черту и найди себе другого проводника.

- Десять.

- Идет.

- По рукам!

Лапа Алмаза сгребла мозолистую руку Монаха. Наемник откинулся на стуле с видом победителя и поправил черную куртку:

- Монах, я рад, что мы смогли договориться. Поверь, награда будет стоящая. Шах не забывает тех, кто ему помог.

Собеседник, казалось, был немного обескуражен произошедшим. Он неотрывно смотрел в одну точку на столе, пока не задал вопрос глуховатым голосом:

- Максимальный калибр?

- Помимо «Кордов» и гранатометов есть двадцать три миллиметра. Немного тридцаток.

- Неплохо. Но, если завязнем там – мало.

- Все рассчитано до мелочей.

- Кто эти пятьдесят человек?

- Личная охрана и, можно сказать, гвардия Шаха.

- Он что, сам тоже собирается на вылазку?

- Именно.

- Чудно. Что ж. Перезагрузка Аминска через трое суток.

- Я знаю. Колонна будет здесь через 60 часов. Я дам приказ о готовности, и они начнут собираться сегодня же.

Монах совсем стал угрюм:

- Хорошо. Только учти. Десять минут. Не меньше.

- У меня пока что все хорошо со слухом.

- Надеюсь, и с памятью тоже нормально…

[1] Примечание: IVECO (сокращение от Industrial Vehicles Corporation — корпорация автомобилей промышленного назначения) — итальянская автомобилестроительная компания. Так же, некоторые модификации используются полицейскими и военными ряда стран.

[2] Примечание: Трейсеры – рейдеры, которые охотятся за «потрохами» мутировавших зараженных. В споровых мешках на их затылке находятся ценные для иммунных спораны, горох и жемчуг. Первые используются для приготовления «живчика», как его шутливо называют иммунные. Этот напиток жизненно необходим для них. При долгом перерыве в приеме начинается «споровое голодание», которое может привести к смерти. Рейдер – человек, чья деятельность по добыче заставляет его часто быть за пределами стаба.

[3] Примечание: Аналогия с термином из истории Средних веков. Феод – земельное владение даруемое сеньором - вассалу. Собственность феодала. Здесь метафоричным сеньором выступает сам Улей, а Джо – его вассалом.

[4] Примечание: «Бэхи» - в обиходе бронетранспортер. Здесь имеются в виду БТР-90.

[5] Примечание: Иммунные, которым достался особый дар Улья – копирование предметов. Обычно, на развитых ксерах держится экономика, ведь они создают самое ценное, что нужно выживающим – боеприпасы.

Максим обернулся и увидел двух людей, которые быстро бежали по полю в сторону заправки. Ивернев поднялся и приложил к глазам руку козырьком. Плохо видно. Но несутся как ошпаренные. Убегают что ли от кого-то. Оружия не видно. Но, тем не менее, больше подставляться Максим не собирался.

- Давайте в машину. И заблокируйте там двери. Андрей – проследи.

- Хорошо, - кивнул старший, и подтолкнул к микроавтобусу Танюшку.

Бублик и Вадик уже трусцой рванули к дверям. Между прочим, пакет с едой прихватили с собою. Молодцы.

Максим стал, широко расставив ноги на краю заправки. Дальше под небольшим уклоном вниз шло поле, по которому и неслись двое беглецов. Ивернев передёрнул цевьё дробовика. Кто его знает – что у этих товарищей на уме. На комбайнёров, кстати, не похожи. На деревенских тоже. Но уже видно, что одежда, хоть и модная, но потрепанная.

Точно! Опять эти поехавшие с катушек. Ветер донёс до ушей Ивернева отголоски плотоядного урчания. Максим тоскливо сжал оружие. Несутся эти уроды очень быстро и, что самое плохое, практически с одинаковой скоростью и рядом. Да ещё и так, что чемпионы Олимпийских игр по бегу могут позавидовать. Далеко не чета тому медлительному дальнобойщику. И глаза сверлят фигуру Ивернева.

Обращённый, который бежит на пару метров впереди, аж зубами прищелкивает. Никак Максим вызывает у него изрядный гастрономический интерес. Пальцы у него какие-то странные – с расширениями на конце. Он так руками – граблями машет, что не увидеть проблематично. Ярко красная кофта в каких-то неряшливых больших пятнах, о происхождении которых Иверенв даже догадываться не хотел. Шорты напрочь замызганы отходами человеческого организма, словно их владелец и не думал утруждать себя самым ничтожным минимумом гигиены.

Далее за ним неслась женщина с перекошенным от злобы и агрессии лицом. В таком же грязном и неприглядном виде. Икры на её ногах раздулись так, словно она с детства профессионально занималась лёгкой атлетикой. Да нет, даже чересчур. Таких ног даже у бегуний высокого класса не увидишь. Подранная майка бугрилась на предплечьях, обнажая мощную мускулатуру рук. Да женщина ли это вообще? Уродина редкая. Челюсть выпячена. Лицо будто от неандертальца пересадили. У обоих бегущих нет обуви, и им явно наплевать на любые острые сучки или пучки травы под ногами.

- Стоять! – Ивернев громко выкрикнул команду, поднимая дробовик и прижимая приклад к плечу, стараясь прицелиться как можно точнее.

Ответом ему было только урчание, которое уже довольно хорошо было слышно. До головного бегуна, вырвавшегося всё-таки вперед в этой парочке, оставалось уже пятьдесят метров, но Ивернев не спешил жать на спуск. Во-первых, с такого дробовика только в упор работать. Уже на такой дистанции мелкая дробь полетит куда зря. И может не нанести нужного урона.

Во-вторых, Максим уже убедился в живучести заражённых и их запредельно комфортном болевом пороге. Здравое рассуждение подсказывало ему, что остаток мелкой дроби для этих бодрых ребят будет несерьезной помехой. Надо подпустить поближе, хоть это и рискованно. Иначе он просто выкинет в никуда два-три заряда и потом уже в ближнем бою, когда потребуется значительная огневая мощь, а дробовик сможет показать себя во всей красе – случится конфуз. Щёлкать спуском в лицо злобно урчащего каннибала очень уж не хочется.

Тридцать метров.

Максим стал поудобнее, чуть подался вперед, как будто сейчас будет отрабатывать стендовую стрельбу. Справа от него заправочный терминал – будет возможность отступить от него и заставить нападающих кружить вокруг автоматов. Пол-секунды на этом выиграет, но и это тоже хлеб. Бежать к магазинчику категорически нельзя. Там он будет, конечно, в большей безопасности, но уроды могут переключиться на детей в микроавтобусе и разбить окна. А тащить мальцов в магазин – себе дороже, будет связан по рукам и ногам. И времени на все эти трепыхания уже нет. Сейчас они у него под боком, на виду и в хоть каком-то, но укрытии. Расклад вообще-то кислый. Вокруг большое пространство. При этом нападающих двое. Не клонирует же он себя на ходу в самом деле. Так что придётся вступать в бой на короткой дистанции.

Двадцать метров. Уже лучше для мелкой дроби. Ивернев затаил дыхание и навёл прицел на живот бегущего впереди мужика. Безмозглые эти уроды вообще – просто ломятся вперед, как лоси по лесу. Палец выбрал слабину спускового крючка.

Пятнадцать метров.

Нажал на спуск и тут же потянул цевьё перезарядки резко на себя. Уже возвращая его в исходное положение, подкорректировал этой же рукой направление ствола. Попал. Попал в живот, но мужик лишь замедлился. Плохо.

Ещё выстрел чуть ниже. Бедро. Бегун споткнулся и полетел вперед. В отличие от дальнобойщика, он не плюхнулся как тюфяк и не запахал носом землю, а лишь приземлился плавно на руки и тут же начал, прихрамывая, подниматься. В его утробном урчании слышалась уже откровенная ярость. И все же успех, пусть и маленький. Теперь разрыв между нападающими будет намного больше. Должно получиться разобраться с ними по одному. И никак по-другому. Хоть ценой жизни. В «газеле» четверо детей. Права на ошибку попросту нет.

Два выстрела подарили дамочке лишний десяток метров, и Ивернев даже на мгновение пожалел, что не начал стрелять в неё первой. Мускулатура как у развитого мужика, на голове какие-то застывшие ошмётки, похожие на наросты. И расположены отнюдь не в хаотичном порядке. Будто бы лоб и брови покрылись трещинами ороговевшей кожи.

Максим начал отступать, выдавая один за другим выстрелы. Первый порвал майку и живот девушки. Заряд мелкой дроби заставил атлетку согнуться пополам, но тут же продолжить движение. Второй выстрел угодил в плечо и чуть толкнул нападающую зомбачку. Даже туловище качнулось назад, нелепо задрав ногу, словно дамочка хотела перешагнуть какой-то барьер. Но, невзирая на все повреждения, она рвалась вперед. А мужик за её спиной уже опять бежал к заправке, чуть прихрамывая.

Ивернев понял, что сейчас его просто снесут тараном, и повалят на землю, а после этого такие активные ребята разорвут его на части. Вон какие ногти. Словно маленькие острые лопатки. Взгляд непроизвольно выцепил их, когда дамочка рефлекторно схватилась за раненое плечо. На боль этим доморощеным статистам постапокалептических фильмов глубоко параллельно, реакция дикая, и проверять – достаточно ли сил у этой парочки, чтобы забить его, Максиму не хотелось. Поэтому он закусил до боли губу и поднял дробовик.

В голове мелькнула мысль, что сегодня он себе заработает на пожизненное – это точно. Но не умрет. Выкусите. Заряд мелкой дроби влетел на скорости прямо в оскаленное лицо каннибалки, превращая его в окончательно неприглядное зрелище. Второй выстрел пришелся туда же, а последний патрон Максим подарил уже раненой ноге приближающегося мужика.

Нет, тут дело не в милосердии. Просто раскачивающаяся походка превратила голову урода в движущийся маятник. А вот бедро мужика в момент припадания на ногу было хорошей целью. Как только в стволе кончились патроны, Ивернев тут же отступил назад и вправо за терминал.

Дамочка завизжала на всю округу и схватилась за лицо. Она споткнулась и, не справившись с инерцией, врезалась всем весом в железный кожух заправочного автомата. Раздался громкий гул, который тут же потонул в разъярённых визгах раненой. Именно раненой! Да при таких ранениях вообще-то падают и теряют сознание, а после этого отходят в мир иной. Ну это конечно если сразу не отбрасывают коньки. А здесь налицо уникальная живучесть. Одно дело расквасить лицо дальнобойщику. Другое – два заряда, пусть и мелочи, но в упор из гладкоствола. А бегунья всё выла, прижимая обезображенные когтистые пальцы к лицу, по которому струились чёрно-красные потоки.

Ивернев торопливо нагружал камору приёмника болванчиками двенадцатого калибра. Раненый мужик гортанно заклокотал и из последних сил бросился на терминал, хлопнув по нему своими пятернями. Он было подтянулся на руках, решив просто перевалиться через тумбу, на которой зияло умершее вместе с электричеством табло. Однако Максим, не успевая послать последние два патрона в трубку магазина, просто размахнулся и с отрывистым отчаянным криком с размаху зарядил прикладом в переносицу урода:

- На, сволочь паршивая! Акробаты недоделанные!

Он отчетливо услышал, как треснула кость, однако бегун даже не подумал выть от боли. Лишь зарычал ещё громче и осел за терминал. После этого он неторопливо похромал вокруг него, обходя завывающую и медленно поднимающуюся с колен напарницу. Ивернев дощёлкал последний патрон, перезарядил дробовик, и уже ничтоже сумняшеся прижал его к плечу, вскидывая ствол на уровне головы урода. Хлопнул выстрел.

Мужик осел назад на пятую точку и захрипел, заваливаясь набок. Максим сделал шаг навстречу и, прицелившись в подставленный висок, вбил в него заряд дроби. Этому явно хватит – хромой засучил ногами абсолютно так же, как и дальнобойщик. Но верхняя часть туловища резко обмякла. Это у них прямо «семейное» какое-то.

Однако Иверневу некогда было осматривать труп. Он тут же отпрыгнул за терминал, потому как атлетка уже встала и попыталась пробежаться вокруг стойки с заправочными пистолетами. Её единственный чудом уцелевший глаз бешено вращался на развороченном лице, наблюдая за Максимом. Губы порвало напрочь, по шее струились алые реки. А вот лоб пострадал на удивление слабо. Максим поймал себя на том, что снова зацепился взглядом за ороговевшие пластины, которые кое-где просто покарябало дробью. Но на их месте не было ни рассечений, ни других хотя бы сколько-нибудь серьёзных повреждений. У неё что – кожа бронированная что ли?

Дамочка попыталась сделать несколько быстрых шагов, но её занесло на повороте вокруг терминала. Похоже, дробь, выбившая глаз, проникла в черепную коробку и зацепила там что-то, что повлияло на координацию голодной мадемуазель. Поняв, что гоняться вокруг терминала за жертвой бессмысленно, девушка рванула между автоматом и тумбой, стараясь быстро проскользнуть между ними.

Вестибуляторный аппарат снова подвёл нападавшую и её повело. Урчащее чудовище споткнулось о бордюр и начало падать. Атлетка попыталась сделать рывок, чтобы дотянуться ногтями до Ивернева и проскочить между железяками.

Максим отскочил и вовремя остановил себя в желании нажать на спуск. Девушка упала, зажатая между тумбой и автоматом, и тут же постаралась подняться и подтянуть себя на руках. Максим уже опустил дробовик, наставив ствол на лоб зомбачки. По-другому её уже нельзя было назвать.

Перед выстрелом чудовище поняло, что его деньки сочтены и оскалилось в бессильной злобе, пристально глядя Иверневу прямо в глаза. Он нажал на спуск. Дробовик вынес заряд картечи в лицо нападавшей. Получите – распишитесь. Атлетка обмякла и в неловкой позе завалилась между тумбами терминала и заправщика, словно оседая и оплывая вниз по бордюру.

Для верности Максим выстрелил ещё раз – уже в затылок. Дробь разорвала немаленькую шишку на затылке девушки, которая раскрылась словно дольки какого-то белого неприглядного и высушенного фрукта. После этого дамочка вдруг резко затихла и перестала двигаться. Лишь снова задрожали ноги, и затем тело обмякло совсем. Точно как у дальнобойщика и бегуна. Только у первого шишка на затылке была меньше. Странно, вон и у мужика-бегуна тоже такая позади.

Ивернев осмотрелся вокруг – нет ли где на горизонте ещё желающих разорвать его голыми руками. Ну как голыми. Очень даже острые когти у мадам. Жёлтые, твёрдые и все в сколах. Видно, ими приходилось много работать.

Он присел над убитой, досылая патроны в камору, и пригляделся к разорванной шишке. Внутри какая-то труха омерзительного вида и несколько круглых шариков. Гадость редкостная. Максим аж скривился. Встал, ещё раз обвёл глазами вокруг, сжимая дробовик, и торопливо пошёл к микроавтобусу. Пора отсюда убираться. Только зря время тратил, когда дальнобойщика с фурой отгонял. Эти явно не люди. И он не похоронное агентство, чтобы разбираться ещё и с этими трупами. Теперь каждый сам за себя. Правда у него так не получится – детей бросить он не сможет. Не такой человек.

Максим залез на водительское сидение «газеля» и завёл двигатель, снова задумавшись.

Уже час у них нет связи. Вокруг творится какой-то сущий ад. Люди теряют человеческое лицо и превращаются под воздействием какой-то гадости в агрессивных неуправляемых и устойчивых к боли моральных уродов. За последние минут двадцать он чуть ли не помер два раза и почти подверг детей смертельной опасности, пытаясь разыграть из себя спасителя всех и вся. Убил каннибала. Связал другого и оставил на пустой заправке. Убил ещё двоих нелюдей, по виду больше напоминавших зомби. Чем заработал себе, наверное, на пожизненное, если вся эта канитель всплывёт, и он не докажет, что убитые превратились в хищных зверей. Они вон вообще «безоружные» были. Он разжился слабым дробовиком и двадцатью патронами, половина из которых этим инфицированным – как слону дробина и уже потрачены. Нога искусана до боли, и он до сих пор не знает – не заражён ли теперь сам. Вывод только один – нужно двигаться туда, где есть укрытие и адекватные необращённые люди. Неизвестно – каков процент переродившихся, но в городе их точно будет больше. Так что в центр города соваться нельзя – он не знает, что там сейчас происходит. Однако на окраине есть и военная часть и учебно-тактический центр. И потому в ту сторону всё равно придется ехать – за информацией и припасами. А ещё чтобы определить детей в более безопасное место. И он сделает что угодно, чтобы они не пропали.

Ивернев посмотрел на ребят через плечо, выруливая на дорогу:

- Едем в сторону города…

Продолжение тут https://author.today/work/47671

Уважаемые читатели, так как книга является КОНКУРСНОЙ – я не могу по условиям конкурса выложить её полностью (о чем говорил в с самом первом посте). Если Вам интересно продолжение и Вы не хотите долго ждать окончания конкурса и выкладки произведения здесь полностью – можете пройти по ссылке выше. Я буду очень рад Вашей поддержке.

На сайте author.today выложена практически вся книга. До окончания остались 3 большие главы.

Что буду дальше выкладывать здесь? Свое первое произведение по СТИКСУ. Свои рассказы и другие книги))) С большим уважением, Михаил.

Глава 3. Борьба за жизнь начинается…

Лицо дальнобойщика было полностью измазано в крови. Да так обильно, что почти всё было красным как помидор. Но главным было даже не это. Изо рта мужчины, словно у какого-нибудь хищника торчал тонкий кусок плоти. А глаза. Такие же Ивернев уже видел у старичка-заправщика. Да только раньше он мог наблюдать их мельком, когда приподнимал на секунду веко несчастного. А теперь вот на него смотрели две иссиня-черных блестящих бездны. И при первой же встрече с ними, внутри Максима забилась в истерике птичка-мозгоклюйка. Ну не смотрят так, когда просят помощи. Взгляд тяжёлый, изучающий.

Инстинктивно Максим напрягся и обернулся на Танюшку. Она спряталась за стойкой с заправочными пистолетами, слегка высунулась, и только одним глазом испуганно смотрела на незнакомца.

Ивернев увидел, как по ступеньке тягача из распахнутой дверцы засочилась алая струйка. Он поднял глаза и отпрянул от неожиданности. Внутри кабины словно бы погулял какой-то огромный свирепый и кровожадный зверь. Шторки с внутренней стороны были заляпаны красными разводами. Сидения, приборная панель, руль: всё было покрыто обрывками одежды и какими-то ошмётками, о происхождении которых Максим даже не хотел догадываться. А на дальнем сидении располагалось то, что когда-то было кассиршей заправки. Понять это уже можно было только по яркому переднику работниц этой бензиновой сети. Водила же тем временем медленно и неуверенно двинулся в сторону Ивернева.

- Не подходи, мужик! – вытянув вперед руку в предостерегающем жесте, проговорил Максим и добавил. - Чтобы ты там не сделал, я тебе не враг. Не подходи, говорю!

Дальнобойщик даже и не думал останавливаться. Из его горла постоянно слышались какие-то бульканья и клокотания, похожие на урчание недовольного пса. Этот нечеловеческий звук вырывался через оскаленный рот. Лицо водителя замерло в ожесточённой маске, внушающей ужас. Максим замер на месте, не сводя глаз с лица мужика. Признаться, это было не так уж и сложно – черные зыркала манили и завораживали, сковывая движения и лишая воли. Пацаны в «газеле» прильнули к лобовому стеклу, застыв в немом ужасе и наблюдая за происходящим. Дальнобойщик нелепо и как-то ломано качнулся, слегка споткнулся и, немного раскачиваясь, пошел на Максима.

- Стой! – вытянул руку вперёд Ивернев, пытаясь остановить мужика. - Слышишь? Стоять!

Дальнобойщик пёр вперед, словно совершенно не понимал человеческую речь. К слову был он в полтора раза шире в плечах, чем Максим. Учитывая, что Ивернев был не то, чтобы маленьким – метр восемьдесят пять имелось в наличии, то громила был довольно видным экземпляром. Максим на автомате зачем-то отметил про себя, что кольца на пальце у него не было ни одного. Никак познакомился с кассиршей на остановке и пригласил поболтать по душам к себе в кабину. А может и ещё чего. Да только судя по тому зрелищу, что из себя представляло нутро тягача, женщину постигла незавидная участь.

Все эти мысли пронеслись фоном сами собой и Ивернев понял, что надо действовать. Дальше отступать нельзя – позади за наливным терминалом Танюшка. Даже если он схватит её и отбежит дальше – мужик тогда будет близко к мальцам в микроавтобусе. А он итак уже пару раз оглянулся на них, но решил сосредоточиться на взрослом противнике.

Прикинув быстро всё это в уме, Максим понял – надо сокращать дистанцию и выключать водилу. Двигается он медленно и словно под чем-то. И вдобавок пока что неуклюж. Кто знает, что будет, если он очухается и начнет бегать как ошпаренный за ними по заправке. Пора кончать этот театр абсурда, происходящий вокруг.

Ивернев резко подался вперед, сделав широкий подскакивающий шаг, одновременно с этим вскидывая руки вверх в стойку, будто для атаки. Он ожидал, что соперник хоть как-то инстинктивно среагирует и дёрнется, заслоняясь, но ничего не произошло. Тем временем вместо второго шага он резко выбросил ногу вперёд, нанося удар носком под колено дальнобойщика. Благо двигался тот медленно и однообразно, и поэтому подловить его не представляло большой трудности.

Мужик грузно осел, припав на подкосившуюся ногу. Он ненадолго стал почти на четвереньки, не выпуская из виду Ивернева. Разве что ворчание стало намного злее и утробнее. Громила тут же принялся вставать на ноги, словно ему только что и не зарядили со всей дури под коленную чашечку.

Вот же двужильный! – подумал про себя Максим и тут же ринулся вперёд, желая сократить дистанцию и нанести удар до того, как преступник встанет на ноги. В том, что последний является именно таковым, у Ивернева сомнений уже не было, особенно после увиденного в кабине.

Он от души врезал боковым правым ударом в так удобно подставленную челюсть мужичка и, продолжая движение, раскрутил плечевой пояс в обратную сторону, вкладываясь в удар левой снизу вверх, добавляя в челюсть. К сожалению, абсолютно противореча демонстрируемой терпимости к побоям, дальнобойщик словно стоял на ватных ногах и поэтому от первого удара уже начал заваливаться как кукла. Из-за этого второй удар двоечки пошёл вскользь. Тем не менее, мужика развернуло вправо и его ноги немного скрестились. Левая потеряла опору, и Максим тут же следом вмазал ногой от души за несчастное левое колено, метя в сопряжение сгиба.

Дальнобойщик неуклюже взмахнул вперед подбитой ногой и рухнул набок, ударившись головой. Да так сильно, что Иверневу показалось, что он слышит хруст костей. Внутри всё похолодело. Это он что-то не рассчитал силы. Ожидал, что убийца хоть немного окажет сопротивление и будет стоять на ногах крепче. А тут на тебе – как будто инстинкты у человека напрочь отключили и он прет вперёд, невзирая на боль, и не пытаясь держать равновесие.

Вместо того, чтобы на автомате протянуть руки назад и спружинить себя в падении, как это обычно бывает, громила просто взял да и шлепнулся плашмя. И не мягко, а как спиленное дерево. А ведь видно, что и близко нокаута не было.

Да, дела! Так и на пятёрку минимум колонии строгого можно себе тут навоевать.

Максим начал искать по сторонам шланг или его подобие – надо бы связать этого буйного. Но тот вдруг выгнулся дугой и схватил Ивернева за ногу. Твердые пальцы обхватили плотно лодыжку и мужик начал тянуться к Максимовому кроссовку оскаленным ртом. Ивернев брезгливо поднял вторую ногу и нанёс удар в сочленение локтя одной из рук нападавшего, чтобы тот отпустил его ногу.

Не тут то было!

Ещё удар! Чуть не упал при этом. Дальнобойщик не реагировал. Да он что – из железа что ли сделан? Либо вообще боли не чувствует? Ивернев исступленно заколотил каблуком по лбу убийцы, отталкивая его от ноги. Причем делал это уже изо всех сил. Лицо мужика покрылось кровью из двух рассечений, но он не переставал ползти к обхваченной ноге.

В какой-то момент Максим уже не выдержал и заорал:

- Да отвали же ты, наконец! На!

Он резко поднял ногу, с силой согнув её в колене, собираясь впечатать каблук в голову мужика. У лежачих такие фиксированные удары нередко ломают рёбра. Поднял, зафиксировал, чётко и отрывисто дал от души по кости. Но тут лоб у мужика, как у быка – ему всё равно на повреждения. В эту секунду убийца вдруг резко рыкнул и подтянул к себе опорную ногу Ивернева. В итоге тот резко полетел назад, стараясь затормозить себя руками. Нога завершила удар, но из-за падения его траектория сместилась. Каблук впечатался в глаз нападавшего. И, к ужасу Максима, соперник лишь подтянулся на руках и навалился на его ступни.

Правую ногу пронзила резкая боль. Это мужик, похоже, окончательно слетел с катушек и со всей дури укусил Ивернева через штанину. Было такое ощущение, что он хотел оторвать кусок плоти вместе с клочком одежды. Из-за сжатых на икре зубов непрестанно доносилось угрожающее утробное клокотание.

Максим попытался вытянуть вторую ногу из-под туши дальнобойщика. Для этого ему пришлось изогнуться на бок, подтягивая к животу колено. Из-за этого пришлось приблизиться к морде нападавшего. Тот не переставая наблюдал чёрными глазами за Иверневым, и как только лицо парня стало ближе, вдруг дёрнулся, отпуская ногу и пытаясь бросить себя ближе к голове Максима. Или к горлу.

Точно! Хоть в чёрных глазах и не было хорошо видно зрачков, Ивернев абсолютно верно истрактовал этот недвумысленный бросок. Дальнобойщик стремился вцепиться ему в горло. Прямо как хищник. Рука нападающего скользнула по предплечью Максима. Ухватиться за шею не удалось, и мерзкие пальцы вцепились мёртвой хваткой чуть ниже локтя прямо в кожу.

Ивернев и сам зарычал от бешенства – нестриженные ногти мужика глубоко царапали ему руку, сдирая эпидермис и принося жгучую боль. Он перехватил запястье преступника и, быстро нащупав пальцы, попытался разжать их. В это же время он перевернулся на спину и начал методично забивать раз за разом каблук в глазницу дальнобойщика, превращая её в один сплошной синюшный подтёк.

А тот всё пёр вперед, словно совсем не ощущал боли. Любой даже тренированный человек уже ослабил бы напор после таких травм и повреждений, но этот и не думал сдаваться. При очередном ударе мужик подался вперед и попытался схватить Максима за ногу, которой он старался побольнее лягнуть нападающего. В итоге лишь наткнулся на подошву кроссовка, оставив на асфальте несколько зубов. Нос превратился всмятку, но дальнобойщик словно не почувствовал и этого удара. Вместо этого оставшиеся зубы снова с силой сомкнулись на икре Ивернева, заставив его буквально взвыть от боли и злости.

Максим быстро осмотрелся и увидел то, что ему нужно. Малый пожарный щит около заправочного автомата, выкрашенный яркой бордовой краской. А на нём небольшого размера багор с раздвоенным концом и тупым набалдашником. Ивернев сделал усилие и перевалился на живот, взревев от натуги. Он тут же начал подтягивать себя к щиту.

Челюсти убийцы соскользнули, разрывая и утягивая за собою ткань брюк. Ногти нападающего оставили глубокие борозды на ноге. Максим использовал эту заминку, чтобы рвануться ближе к заветном орудию. Но тут же стиснув зубы, зарычал снова, захлёбываясь брызнувшей слюной. И было отчего. Теперь мужик вцепился в уже расцарапанную икру, прокусывая кожу до крови. При этом заурчал так довольно, будто только этого и хотел. Запах крови явно заставил его двигаться бодрее и активнее. Вон как сдавил ногу и навалился на нее.

До щита оставался буквально метр.

В этот момент раздался отчаянный и тоненький визг, заставивший Ивернева похолодеть от ужаса. Он извернулся как уж и посмотрел назад. Танюшка выбежала из-за терминала, и теперь отчаянно тянула полоумного мужика за ботинок. При этом кричала во всю мощь, оглашая ультразвуком всю заправку и окрестности. Дальнобойщик слабо задергал ногой, пытаясь завернуть голову и понять - кто там прицепился к нему. Но интереса к ноге Максима не потерял – кровь струилась по его губам, и этот факт явно расставлял приоритеты в голове обезумевшего преступника. И все же хватка его ослабла.

У Ивернева всё сжалось внутри и, когда челюсти и пальцы громилы наконец на несколько секунд расслабились, он дернулся назад. Максим из последних сил рванул к щиту, до зубовного скрежета стискивая челюсти и плюя на адскую боль в раздираемой икре. Не тратя время на то, чтобы подняться, он ухватил багор и с размаху врезал заострённым отростком в щёку нападающему. Паралич мышц обеспечен. Как и адская боль. Но явно не для этого урода. Он лишь нелепо задёргал головой, пытаясь подмять щекой конец раздражающей его палки. Ему пришлось отпустить ногу Ивернева и теперь здоровяк нелепо разевал рот, вытягивая лицо в мерзкой и обезображенной маске конвульсий.

Максим вытащил зуб своего орудия и размахнулся им будто дротиком. Лежа это сделать было сложно, но он справился. Ивернев вонзил острый конец в рот нападающего и изогнулся насколько это возможно, добавляя подошвой ботинка в тупой противоположный конец короткого багра. В горле мужика что-то хрустнуло и булькнуло. Металлический толстый стержень зашёл глубже, прорывая мягкие ткани и круша всё вокруг.

Руки дальнобойщика наконец-то разжались, и Ивернев тут же перекатился в сторону, игнорируя боль в ноге. Он наклонился и с натугой вытянул багор из горла нападавшего. Затем быстро приземлился на спину барахтающегося громилы и закрыл собою вид от Танюшки и ребят в машине. Размахнулся и ударил по затылку мужика.

И тут произошло странное. Удар пришёлся на какую-то еле заметную шишку на затылке убийцы. Как только багор разбил её, она лопнула тоненькой кожицей, а мужик резко затих. Да так споро, будто только что несколько секунд назад и не казался универсальным солдатом, презирающим и боль, и любые побои.

Признаться, Максим уже приготовился к очень грязной работе, если громила не вырубится и от такого удара. А учитывая его полевой порог, который он демонстрировал до этого несколько минут – это было вполне возможно. А тут не пришлось даже наносить дополнительные удары. Дальнобойщик просто обмяк как мешок с картошкой, словно весь день и лежал так на асфальте до этого. Только ноги слегка подрагивали затухающими конвульсиями. Так продолжалось секунд десять, а затем и они прекратили свое движение. И всё. Никакой реакции. Чудеса, да и только.

Ивернев отбросил багор и тяжело выдохнул, запрокинув голову. Ногу раздирало так, словно там возились хирургическими ножницами без наркоза. В голове просто шум. Как радиопомехи – отходняки после неожиданного и дикого вброса адреналина. Да он такого и в бою не испытывал раньше. Да ещё и так неожиданно. Это не заправка, а какая-то декорация из плохого и мерзкого фильма ужасов.

Максим начал как в тумане вытаскивать ремень из брюк и связывать руки поверженного здоровяка. В себя его привели громкие всхлипывания Танюшки. Он обернулся как ужаленный и тут же расслабился. Опасности не было. Девочка села на корточки н раззявив рот, просто заревела, орошая комбинезончик горючими слезами. При взгляде на неё, Ивернева пронзила неожиданная мысль, и он поднял голову на микроавтобус. Оттуда на него смотрели три мальца. Лица бледные. Видно, что страху натерпелись. Но главное было не это.

Невзирая на больную икру, Ивернев вскочил на ноги и подбежал к задним дверям «газели». Буквально рванул их на себя. Вот он, голубчик. В отличие от своего товарища-каннибала, старичок лишь вяло дергался, привязанный к внутренней стойке дверцы. В том, что он был такой же обратившийся, как и его собрат по несчастью, Максим не сомневался. Глаза полностью чёрные. Урчит, как побитая голодная собака. А вот и ноздрями повёл. Чует кровь, хищник.

Ивернев не удержался и поднёс расцарапанную руку ближе к лицу заправщика. Тот втянул носом воздух и даже слабо дернулся к запястью Максима. Нет уж, дружок, погоди.

Ивернев скомандовал ребятам:

- Марш из машины. Успокойте Танюшку. Только заберите её и за «газелью» постойте. Не торчите посреди заправки.

Не хотелось ему, чтобы дети стояли рядом с распростёртым телом дальнобойщика. Оно вроде бы и на животе лежал мужик, и не видно было его разбитого напрочь лица, но всё же крови уже натекло изрядно. Не стоит на такое смотреть мальцам.

Мальчишки быстро и молча вылезли из микроавтобуса, понурившись. Оно и понятно. Тут любой струсит. Даже некоторые взрослые мужики с чуткой нервной системой могли бы в обморок бухнуться или оставить на земле остатки завтрака. Ну, или если уж совсем впечатлительные, то и медвежья болезнь могла бы настичь так, что потом не отстираешь брюки.

И всё же маленькая пигалица схватила убийцу за ботинок, а они нет. Понятное дело, что она это скорее инстинктивно. Да вон как сейчас сидит и ревёт на всю. И он даже не может её успокоить – надо было заниматься старичком. Ещё одно кровавое представление детишкам явно будет не на пользу. Они уже насмотрелись за последние пять минут такого, что не каждый увидит и в кино. И ничего зазорного в том, что сидели в машине все трое – нет. Максим посмотрел на урчащего заправщика и протянул:

- Ну и что с тобой делать?

Очевидно было, что убитый мужик и этот урчащий старичок – одной оперы певцы. Агрессия по отношению к людям – налицо. Просто первый более активный и успел полакомиться человечиной. В том, что вокруг гулял-бродил какой-то вирус, который вызывал немотивированную агрессию, у Ивернева уже не было сомнений. Успокаивал тот факт, что ни у него, ни у детей не наблюдалось никаких изменений не то, что во внешнем виде, но и в поведении.

На ум пришли сериалы и фильмы про зомби. Там тоже в результате какой-нибудь биологической напасти живые трупы начинали охотиться за людьми. И были, как правило, тупы и невероятно живучи. Вон, Максим смог угомонить дальнобойщика только когда ему полбашки проткнул, и какую-то маленькую шишку разнёс на голове. И до сих пор не знает – окончательно ли убил. Из-за этого и ремнём пришлось вязать руки. Связи нет, вокруг ни души. У него на шее дети. Пора прекращать играть в героя. Посмотрим реалиям в глаза – если бы он не возился с заправщиком – они бы уже ехали к городу в поисках помощи. Ну а если бы не пытался договориться с преступником, как ему казалось, и обезвредить его для правоохранительных органов – то и его нога была бы целехонька. Кстати о ноге, а вдруг эта гадость передается через укус. Ну было же такое в фильмах?

При этой мысли Ивернев похолодел. Он глянул на ребят, которые обступили ревущую девчушку. Андрей вон опустился на колени и слезы стоит ей вытирает. А не кинется ли теперь через полчаса Максим на них? Ой как не хотелось бы. Надо обеззаразить рану. Не факт, что поможет, но не помешает. И пора начать думать чётко и быстро. Пока что его мысли и действия разрознены. Но тут уж что поделать – не готовила его жизнь к такому.

Как там вбивали в учебке – в критической ситуации ты никогда не поднимешься до уровня своих ожиданий. Нет, куда там. Всегда упадёшь только до уровня своей подготовки. И вот к борьбе против неубиваемых и кровожадных биороботов Ивернева не готовили. Да и не мог он даже представить себе такое.

Все эти мысли текли в голове, когда Максим уже копался в аптечке, откручивая бутыль с антисептиком. Промыть место укуса. Где-то тут должны быть препараты против столбняка. Лишним не будет. Ивернев разыскал нужный минишприц с розовым колпачком и вскрыл его, вгоняя иглу в бедро. Кустарщина конечно, а не квалифицированная медицинская помощь, но для подобных условий сойдёт. Но руки всё равно дрожат – маловато уверенности, что поможет. После промывания залил укус медицинским клеем и замотал плотно бинтами. Раз эти мужики так реагируют на кровь, надо избавлять от этого запаха.

Максим критически осмотрел вырванный клок штанины. Пока пойдёт, но надо бы озаботить другой одеждой – зацепится где-нибудь и дальше пойдёт разрыв. Сейчас - некогда. Он снова обогнул «газель» и посмотрел на медленно ворочавшегося старичка. При виде Ивернева тот снова заурчал и показал зубы в свирепом оскале.

Теперь главный вопрос – лечится ли эта дрянь? Если да, то этого субчика ещё можно вытащить из такого состояния. Благо он никого не покалечил. Но это последний шаг Максима в роли матери-Терезы на этой заправке. И везти с собой заражённого заправщика он теперь не собирается. Оставит здесь и при случае сообщит сотрудникам правоохранительных органов. Но что-то ему подсказывает, что никто заниматься этим делом не станет.

- Извини, мужик, - тихо проговорил Ивернев, комкая тряпку в трубку.

Старичок лишь утробно проклокотал, услышав человеческую речь. Максим запихал импровизированный кляп в рот заправщику и начал вязать его щиколотки толстым буксировочным тросом. Таких тут было два - один старый и порванный, другой целый. Закончив с обратившимся старичком, Ивернев сел за руль и завёл двигатель – ещё не хватало тащить чудака на своем горбу.

Подкатив к дверям магазина, Максим снова заглушил мотор, обошёл свое авто и закинул заправщика с натугой на плечо. А затем понёс в маркет, пыхтя и чертыхаясь на ходу. Он сгрузил несчастного на пол около кассы и провёл кусок толстой веревки вокруг торчащей из пола трубы, уходящей на крышу. Затем проверил, крепко ли сделаны путы, и пошёл на улицу. Он подхватил брошенный пакет с едой и подошёл к ребятам.

- Держите.

- Мы не хотим есть, - протянул Вадик.

Лицо у него было бледное, как мел.

- Это про запас, - коротко сказал Ивернев, и добавил:

- Постойте пока ещё здесь. Я скоро.

- Хорошо, дядя Максим, - на этот раз уже с готовностью выдал Андрюшка.

Надо же, и куда делась развязная манера речи. Хотя оно и понятно – только что, считай, их от какого-то мужика – зомбака спасли. Ведь после Максима он бы обратил свой взор на детей. И старший это точно понимает – не дурак же.

Ивернев направился в сторону распластавшегося дальнобойщика. Присел над ним, пощупал пульс. Ноль целых, ноль десятых ударов в минуту. Готов. Нда, это он знатно его, конечно. Максим скривился, как от зубной боли. Ты поди докажи, что он за дело мужика приголубил по голове. Единственное что как-то спасает конкретно его ситуацию – останки кассирши в фуре. Если этот каннибал там порезвился в кабине, экспертиза докажет, что он убил несчастную. Но схватка с Иверневым – дело другое. И что-то внутри Максима подсказывало, что никаких разбирательств уже не будет.

Заправщик боя не видел. Но кто знает – вдруг оклемается от этого вируса и будет помнить – что, кто и где был рядом с ним. Ну не убирать же его из-за этого. Значит решено. Избавляться от убиенных, как бы этого не хотелось – не будем. Да и дети всё видели. Начнут их, не дай боже, таскать по судам свидетелями.

Максим наклонился и, стараясь не запачкаться, потащил за ноги дальнобойщика к кабине фуры. Около неё он бросил труп, решив передохнуть и заодно забрать багор. Вернувшись, он размахнулся и закинул свое «оружие» в канаву, видневшуюся неподалёку. А затем полез на приступку. Раз пошла такая пьянка, хотелось бы иметь в руках что-нибудь посерьезнее, чем металлическая палка.

Под сидением было пусто. За ним тоже. А вот в полке над головой в зажимах обнаружился небольшой укороченный дробовик на восемь патронов. Такие ещё иногда «сторожами» кличут. Из-за их довольно узкого использования. Точность аховая, но зато в ближнем бою или когда надо пугануть либо отбиться – шикарная вещь. Очень маневренная и удобная по габаритам. А, как известно, на безрыбье и рак - рыба.

Добычей стали ещё тридцать патронов к дробовику. Десяток из них – травматические, оставшиеся – мелкая дробь. Оно и понятно – садиться за случайное убийство по неосторожности водиле никак не хотелось. А отбиться – вполне себе хватает. Молодец мужик – в рейсы без оружия не катает. Точнее не катал. На некоторых трассах не так давно и сгрузить всё могли. А там кто виноват в том, что груз не доехал – бабушка надвое сказала. Или вдруг частником был мужик. Так тем более пригодится ствол – свои же кровные вложения защищаешь.

Ивернев осмотрел пульт управления фурой. Неплохо. Сцепка была не механическая и в управлении несложная. Спустя пару минут прицеп уже стоял отдельно от тягача. Затем Максим впихнул на своё законное место водителя и врубил зажигание. Поставил передачу разгона, зафиксировав педаль «режимом отдыха». Грузовик медленно пошёл в карман в двухстах метрах от заправки. Всё это время Ивернев стоя на приступке, посматривал назад, контролируя дорогу. Как-никак дети там в микроавтобусе.

Отведя тягач на достаточное расстояние, Ивернев отжал педаль газа и застопорил его. Всё. Да мало ли зачем грузовик отъехал. В настоящее время до разбирательства хотя бы не будет привлекать излишнее внимание. Теперь пять минут отдых и ходу отсюда. Дорога подозрительно была пуста. Оно и к лучшему. Это ответвление итак было всегда незагруженным. Только непонятно всё это. Неужто все сейчас как мыши по углам. Может вирус поразил многих?

Эта мысль не давала покоя закурившему Максиму. Двигаясь в сторону заправки, он прокручивал в голове возможные варианты событий. Если такой же гадостью заразились все, кто попал в туман… Да, зеленоватую дымку Ивернев выделил в своих мыслях особо, ведь всё началось именно с её появлением. Но он с детьми так и не приобрел чёрные глаза, и не кидается на других. Это тоже факт. А значит, действует эта гадость не на всех.

Мысли снова перескочили на думы о Карине. Как она там? Максим вздрогнул, представив, что девушка могла тоже сейчас лакомиться кем-нибудь из незадачливых соседей, или они ею.

Ладно. Пора в путь. Нужно добраться до людей и составить для себя понимание обстановки. И детей обиходить. А то не дело всё время таскать их за собой. Максим сделал последнюю затяжку и бросил окурок в лужицу на дороге. Он подошёл к микроавтобусу. Вся троица мальчишек молча сидела на приступке. Танюшка стояла около парапета и хлюпала носом.

Максим посмотрел на девчушку и вдруг опустился на колени, крепко обняв маленькое хрупкое тельце:

- Спасибо, солнышко. Ты мне очень помогла!

Девочка уткнулась в его плечо и, смотря куда-то в сторону в поле – затихла. Максим же был весь в своих мыслях. Ему вдруг вспомнился худой паренёк, который стоял около перевёрнутого в аварии авто. У него же ведь тоже были такие глаза. Ивернев мог поклясться, что теперь точно знал, что у ботаника тоже начинался процесс заражения. А значит, такое происходит, скорее всего, повсеместно вокруг.

Девочка вдруг постучала ладонью по спине Максима. Он слегка отстранился и вопросительно посмотрел на неё. Рука пальчиком показала в сторону поля за спиной у Ивернева...

Глава 2. Смертельная угроза. Часть 2.

(Часть 1 - тут Михаил Войнов "ДОРОГА В РАЙ" Глава 2. Часть 1. (из-за требований по знакам - пришлось разбить на две части))

...И вдруг затылок ожгло то же странное ощущение, как и недавно в туалете. Ивернев обмер. Дважды за день. Паранойя какая-то. Надо уезжать отсюда. Нехорошее предчувствие закралось в душу. А и черт с ними, не хотят открывать – не надо. Если внутри вообще кто-то есть. Может тот шорох показался Иверневу. Время поджимает. Один «трехсотый», как на автомате окрестил про себя старичка Максим, уже лежит в конце «газели». Надо помогать ему и везти детей в безопасное место. Только вот где оно – это безопасное место? Надо ещё разузнать. Ивернев спрыгнул с подножки и подбежал к двери «газеля». Залез внутрь и тут же оказался засыпан вопросами ребятни.

- Во дела! И чё делать будем теперь? Повезём в больницу? – с восхищением и горящими глазами выдал Вадик, беспардонно тыча пальцем в сторону лежащего в конце микроавтобуса старичка.

Вот же дети! Чудные создания. Видно же, что губы трясутся – боится малец. Но любопытство пересиливает. Для него это не дать ни взять опасное приключение. А вот Ивернев всерьёз был озабочен. Поэтому, как только устроился за баранкой, развернулся и скомандовал, стараясь настроить ребятишек на нужный лад:

- Так, молодежь. Старичка отвезём к врачам. Ему явно помощь нужна. Бросать его тут нельзя. А теперь слушаем меня внимательно. Мне нужны чёткие и быстрые ответы. Ясно?

- Ясно, отчего ж неясно то, - нестройно и разноголосо ответили ему.

- Что-нибудь болит?

- Нет, - послышался довольно уверенный и разнобойный гомон ребят.

- Голова кружится? Дышать тяжело?

- Да нет же, дядя Максим, - удивлённо проговорил Андрей.

Остальные лишь энергично покивали под пристальным взглядом Ивернева.

- В глазах или в носу режет?

- Нет, нет, нет, - Танюшка вместо ответа вслух замотала головой из стороны в сторону так, что Максим всерьёз начал опасаться, что она у неё оторвется. Косички разметались в разные стороны.

- Нда, дела… - неопределённо протянул Ивернев.

- А что такое, дядя Максим? - живо поинтересовался Вадик.

- Да видите ли, ребят. Народ как с ума сходит. Заторможенные. Вон мужику плохо и не могу даже сказать – что с ним? Ни на что не похоже. Никогда такого не видел. Связи нет, туман этот непонятный… - ответил Максим.

И тут же спохватился, что болтает лишнее. А что? Иногда он любил и себе вслух ситуацию обрисовать. Так оно сподручнее решение принимать. А тут и слушатели даже есть. Да только вот не надо детей неизвестностью пугать. Максим тут же мысленно обругал себя по-чёрному.

- Война что ли началась? – неуверенно буркнул Бублик.

Признаться, такой вариант событий Ивернев уже обдумывал. И дело даже не в том, что ещё жива в нём память о разговорах ныне покойных родителей, живших в период Холодной войны. Тогда такая тема муссировалась в некоторые года. А потом соответственно невольно передавалась детям. Нет. Просто не похоже было всё происходящее вокруг на техногенную аварию. Налицо были все признаки химатаки, блокировки связи, причем даже проводной, массовые психозы. Такое бывает только при крупномасштабной катастрофе. Но верить в плохое не хотелось. Ивернев даже тайком ущипнул себя. Не сон. Одно успокаивало – ничего, хоть отдалённо напоминавшее сильные взрывы он пока не слышал. А значит, есть очевидный план действий.

Максим протянул руку к торчащим из-под рулевой колонки ключам зажигания и провернул их, заводя двигатель:

- Значит так, молодежь, расклад следующий. Мы сейчас выдвигаемся к городу. В центр заезжать не будем. В детдом тоже. Сначала узнаем новости – что, да как, и почему? Затем уже будем решать – что делать? В машине окна не открывать. Выходить будем только в повязках. Они в пакете есть. Неизвестно – может это от тумана так народ падает дружненько. Не орать, не шуметь. Чуть что – сразу говорить мне. И не бояться. Я рядом. Пока Вашим воспитателям Вас не отдам – никуда не денусь. Ясно? – Ивернев ободряюще улыбнулся детдомовцам.

- Ясно, - в этот раз уже более – менее дружно ответила вся четверка.

- Ну и отлично, поехали, - повернулся Максим к рулю.

- Дядя Максим! – тут же раздался голос Андрея.

- Да, - нахмурился Ивернев, потихоньку выворачивая руль и трогая с места.

- Таня в туалет хочет.

Тьфу ты, елки! Максим даже резко нажал на тормоз, дёрнув «газель». Ну что за напасть. Он конечно не воспитатель, но явно дурак, раз не учёл простые потребности ещё маленьких детишек. Надо было дать всем время оправиться. Он обернулся через сидение и посмотрел на пигалицу. Его встретили огромные сосредоточенные глаза.

- Лопнет! – покачал со знанием дела головой старший.

Вот же напасть. Максим даже крякнул от неудовольствия. А Танюшка ещё и тыкнула пальцем в него. Чего это она? Ивернев вопросительно посмотрел на Андрюху.

- Говорит, с тобой только пойдёт, дядь Максим, - прокомментировал подросток и добавил, шмыгнув носом, - Боится…

Не было печали. Заправка, судя по всему, пустая теперь. В фуре никого. А если и есть кто, то без сознания. Ну и Максим контролирует визуально всё. И, тем не менее, придётся с маленькой мадемуазель идти в маркет и караулить её там.

Ивернев посмотрел на старичка. Лежит – не шелохнётся. Связан крепко. Максим потёр виски. Что-то раздёргался он. Нестандартная ситуация, надо собраться, а ему словно по голове с утра дали, как из города выехал. Не иначе и на него туман как-то действовал. Только без трагических последствий. Ясности в голове нет. Мысли роятся. По-хорошему, везти бы ему детей сейчас себе в микроавтобусе и всё. Оставить этого заправщика до приезда помощи и весь сказ. Моя хата с краю, как говорится. Но не мог так Ивернев. Не получалось. Такой человек. Когда ещё эта помощь придёт – вилами по воде писано. Максим вздохнул и успокоился. Взялся за гуж – не говори, что не дюж, как говорится.

- Так, Вы пойдёте в туалет? – задал он вопрос уже мальчикам.

- Неа, не, не, - раздались ответы, и Бублик добавил, - Мы в лагере перед отъездом уже…

- Хорошо, значит так. Андрей, Бублик, Вадик. Чуть что – орите как бешеные. Окна в таком случае разрешаю открывать, но только чтобы позвать меня. Ясно? – угрожающе нахмурился Ивернев.

- Поняли.

- За стариком приглядите. Но сами его не трогайте. Мы быстро, - скоро раздал команды Максим и затем посмотрел пристально на Танюшку, - Быстро же?

Та ожесточенно замахала головой, выражая согласие.

- Ну и отлично, - подытожил Ивернев и добавил, - Быстренько выходим. Запереть двери – вот эта кнопка. Ясно? – он показал на потёртую кнопку блокировки дверей и посмотрел на мальчишек.

Ребята хором подтвердили осведомленность, и Максим скомандовал девчушке:

- Королевы - на выход!

Он быстро вылез из «газеля», хлопнув дверью. С другой стороны Андрюшка выпустил пигалицу, тут же жахнув за ней дверцей так, что микроавтобус покачнулся. Танюша обежала авто и тут же ухватилась за протянутую её руку. Маленькая детская ладошка с невероятно слабыми пальчиками оказалась в крепкой мозолистой руке Максима. Ну и как такое сокровище можно было оставить в детдоме? Сто тысяч оправданий придумайте – ни с одним не получится согласиться. Где-то в глубине уже затвердевшего по отношению к детям сердца Максима предательски дрогнула тонкая струна. Лопнула и ожгла грудь.

Мужчина с маленькой девочкой зашагали в сторону маркета. Ивернев привычно толкнул дверь и указал Танюшке коридорчик с туалетами:

- Нам туда.

Они дошли до двери и Максим надавил на ручку, открывая тяжёлую створку на тугой пружине и осматривая пустое помещение:

- Заходи.

Девчушка юркнула внутрь, и он затворил дверь. Прошёлся по маркету. Недолго раздумывая, подошёл к витрине и оглянулся. Будем считать, это за помощь заправщику. Ну а если придётся держать ответ – он тогда и заплатит. Ивернев поднял стекло и принялся аккуратно сгружать уже остывшие, но всё ещё пахучие хот-доги и пирожки в бумажные пакеты, лежавшие рядом с кассовым аппаратом.

Во-первых, памятуя о том, каким он сам был в детстве – ребятня скоро захочет есть. Четыре голодных растущих организма свалились на его голову как-то неожиданно. По времени он вообще-то уже должен был сдать их воспитателям и ехать в объятия Карины. Во-вторых, он и сам с утра даже маковой росинки во рту не держал. Не мешает и подкрепиться. Кстати о Карине за всеми этими заботами он как-то после неудачного звонка с шоссе и не вспомнил. Нехорошо. Как она там? И вообще – затронул ли туман город? Она вроде бы и не собиралась никуда выходить, но вдруг вон как старичок – заправщик – упадёт посреди квартиры и головой обо что-нибудь.

От этой мысли у Ивернева окончательно испортилось настроение. Пусть Карина и была его «подругой», а никак не спутницей жизни или большой любовью, но, тем не менее, ответственность за неё он ощущал. И безвестность конкретно напрягала. Но дети… Эх, не разорваться…

Пока Максим нагло опустошал прилавки маркета и грузил в плотный пакет негазированную воду из холодильника, Танюшка уже вышла из туалета, на ходу держа руки в стороны, словно привидение. С кончиков пальцев капала вода.

- Что, сушилка не работает? – догадался Ивернев.

Девочка отрицательно покачала головой. Оно и неудивительно. Холодильник тоже уже не работал. Электричества на заправке не было. Странно, что он об этом не подумал, когда безуспешно пытался звонить по стационарному телефону. Хотя оно и понятно – непривычно в такие ситуации попадать, да ещё и посреди густо населённой, и развитой части страны.

- Ладно, пойдем к ребятам, - сказал девочке Максим и протянул ей свободную руку.

Та ухватилась за его пальцы и встала рядом. Второй рукой Ивернев сгрёб пакет со снедью и водой, после чего оба двинулись на выход из пустого и неприветливого маркета. Максим толкнул входную дверь ногой и придержал её спиною, пока выходила пигалица. Когда они уже приблизились к заправке, Ивернев остановился как вкопанный. Затылок в третий раз за день обдало ледяным холодом. Это жгучее ощущение прострелило обе руки, заставив его вздрогнуть.

Дверь кабины грузовика, куда он стучался буквально несколько минут назад, вдруг резко распахнулась и из неё показалась нога в засаленной штанине. Она как-то безвольно повисла над ступенькой. Водитель словно забыл, как вылезать из собственного авто. Ивернев непроизвольно сильнее сжал ладошку Танюшки.

Дальнобойщик тем временем ухватился рукой за боковую часть дверцы. Рука поехала вниз, оставлял красные разводы. Двигалась она очень неуверенно. Несколько раз водитель судорожно пытался ухватиться за гладкую металлическую поверхность. Но о том, чтобы взяться за ручку, и не помыслил. После этого случилось неизбежное. Не найдя точки опоры, хозяин грузовика просто вывалился из кабины. Причем глухо стукнулся головой о землю. Тело его загнулось и свалилось набок. Однако упавший не отключился, а продолжил дальше перекатываться по земле, медленно вставая на четвереньки.

Танюшка всхлипнула и затаила дыхание. Максим отпустил её руку и скомандовал:

- Стой здесь. Поняла?

Девчушка закивала согласно головой и отошла от него в сторону заправочного терминала.

Ивернев положил пакет с продуктами и громко позвал:

- Мужик, ты как? Не ранен?

Откуда у него кровь? Голову только что разбил вроде бы, а кровь вон - заляпала всю старую клетчатую рубашку, которая была надета на мужчине. Неправильная картина какая-то выходит. Тут и детективом не надо быть, чтобы понять это. Толстоват по комплекции. Хотя полнота его выглядит довольно странно. Вроде бы и нормальный человек, а живот раздут, словно бы он проглотил футбольный мяч.

В этот момент дальнобойщик вдруг глухо заворчал и затрясся, будто его настигла падучая. Мужчина медленно начал поворачивать голову в сторону Максима, словно только услышал его. Одновременно с этим заорали дети в салоне «газеля». Ивернев бросил короткий взгляд на лобовое стекло микроавтобуса.

Андрей чуть ли не перевалился через сидения рядом с водителем и настойчиво тыкал в стекло в сторону мужика. Что они там увидели на его лице? Максим отошёл чуть правее, желая быстрее увидеть - что не так с водителем фуры. И обомлел…

Глава 2. Смертельная угроза.

(Глава 1 Роковой рейс - тут Михаил Войнов "ДОРОГА В РАЙ")

Осенний ветер бил в лицо. «Газель» с рёвом летел по шоссе, подпрыгивая на кочках. За спиной Максима торчали три головы детдомовцев, пристально наблюдающих за дорогой. Мешать им Ивернев не стал. Кто знает, что за фантастические картины сейчас проносятся в голове ребятни. Он в детстве, когда ездил с отцом на его «жигулях», представлял что машина – вовсе и не машина, а звездолёт. Отец – пилот, а маленький Максимка – командир футуристического корабля с необычной формой, чудом повторяющей угловатые линии нестареющей классики. Ещё один мальчишка, которому не хватило места за водителем, дремал около окна в середине салона, закинув ноги на соседнее кресло и прильнув к стеклу. Естественный отбор детства в чистом виде – кто успел, тот и сел смотреть в лобовуху на дорогу.

Мимо проносились другие машины, спеша по своим делам. Пару раз Иверневу помигали, предупреждая о постах дорожно-патрульной службы. В таких случаях он заставлял детей садиться по нормальному, и не отсвечивать перед окнами. Насчёт скорости можно было не беспокоиться – чтобы серьёзно разогнать старый рыдван, нужно было основательно постараться.

А вот дорогу постепенно затягивало зелёной дымкой. Запах какой-то кислоты становился сильнее и был ощутим даже на скорости. Ивернев удивленно крутил головой по сторонам. Такого тумана он в родном городе и его окрестностях ещё не наблюдал ни разу. Нет, когда работал раньше по командировкам и мотался по стране – разного насмотрелся. В том числе и естественной дымки на гнилых озерцах в предгорьях Алтая. Но тут то такое встретить было нонсенсом.

Дымка же всё усиливалась. Максим решил включить радио и прокрутить станцию, на которой всегда оперативно вели сводку метеоусловий и пробок в городе. К его удивлению радиоприёмник выдал лишь фон помех. Странно, вроде дядя Боря любит слушать всякие хиты своей молодости. Настройки что ли сбились?

- Андрей! – позвал Ивернев, сбавляя ход.

- Чего? – безразлично выдал старший.

- Разбираешься? – Максим постучал пальцем по магнитоле.

- Могу, если надо… - неопределённо ответил прыщавый.

- Давай лезь сюда, настрой. А то мне неудобно, - проговорил Ивернев и тут же добавил, видя оживление мальца. - Только потом обратно ползи. Усёк?

- Усёк, - расстроенно протянул Андрей.

Впрочем, движения его от этого не замедлились.

Мальчишка перелез на сидение рядом с водителем и закрутил тумблеры на старенькой магнитоле. Спустя минуту он нахмурился и закусил язык от напряжения. Сзади его подначивали Бублик с Вадиком, комментируя действия своего предводителя, что-то подсказывая и попутно насмехаясь над ним.

- Что там? – нетерпеливо спросил Максим, осматриваясь по сторонам.

Зелёная завеса уже стала настолько сильной, что ему пришлось включить дальний свет. Движение он благоразумно замедлил. Нет, определённо что–то здесь не так.

- Да ничего, дядь Максим… - пробубнил старший.

О как. Видно услышал разговор вожатой и Ивернева – запомнил как зовут.

- Ооо! Дай я, ты ваще-ее ноль… Тоже мне… - загомонили мальцы за спиной, начиная распускать перья.

- Ша! – гаркнул на них негромко, но авторитетно Ивернев и, дождавшись затишья, обратился к старшему:

- Плохо, Андрей. Лезь назад, - кивнул головой в сторону салона Максим.

- Не ну я что мог… Она реально ничё не ловит. Старьё такое, - с досадой затянул прыщавый.

- Лезь-лезь. Зубы мне не заговаривай.

- Да понял я… Вадик скройся, нарисовался тут – не сотрёшь… - это уже товарищу, который занял место Андрея, пока тот пытался разобраться с магнитолой.

Ивернев покрутил для верности тумблеры туда-сюда ещё несколько раз. Никакой реакции. Радиотишина. А если быть точным – одни помехи.

В этот момент идущий впереди и справа грузовик резко ускорился и вломился на полном ходу в легковушку, которая двигалась прямо перед ним. Иномарку просто выплюнуло из-под колес пятитонки куда-то в бок, и она загрохотала в кювет, переворачиваясь на ходу и нещадно оглашая окрестности скрежетом металла и звоном разбитых стекол. Ивернев мысленно похвалил себя за то, что поехал медленнее и начал оттормаживать. Впрочем, как и почти все вокруг. Он остановился и вылез из «газеля», поставив его на аварийку.

- Всем сидеть и не высовываться. Ясно?

- Ясно, - вразнобой ответили мальчишки. Танюшка молчала.

- Андрей – ты за старшего.

- Понял, - приосанился прыщавый.

Оно и так понятно, что он у них авторитет в силу возраста и силы. Но подчеркивая этот факт, Ивернев делал ставку на то, что теперь малец будет работать дополнительно на свой статус перед ним. Ну и всячески охранять своё право быть главным и руководить всеми, данное взрослым.

Обойдя «газель» Максим увидел, что легковушка пострадала не одна. Грузовику конечно, хоть бы что – бампер только подрало основательно. А вот сзади в него, не успев затормозить, хорошо воткнулся джип. Капот пошёл гармошкой. Из-под него валил дым. До салона смертельная ударная волна не дошла – вон, вылезает водитель. Лоб разбит, но держится молодцом. Отмахивается от предлагающих помощь и что-то кричит, показывая вниз в поле, где валялась на крыше первая легковушка. Видно призывает помочь.

Максим побежал в сторону иномарки. Уже издали увидел, что с неё течёт всё, что можно. На машине до сих пор крутились колеса. Двигатель ревел, как загнанный, периодически громко фыркая. Со стороны пассажира всё было плохо – там виднелась какая-то бесформенная окровавленная кукла, отдалённо напоминавшая человека, которым когда-то и была. Легковушка от удара ушла боком под колесо грузовика, и пассажира протащило больше всего. Водитель же висел на ремне безопасности. С его запрокинутой головы капала кровь. Руки вцепились в рулевое колесо. На иномарке не осталось ни единого стекла. Вылетело всё, включая фары. Правая сторона вообще превратилась в месиво.

Вместе с Максимом ещё несколько мужиков принялись отдирать дверь водителя. Замок где-то погнуло, и её смогли отодрать только чудом. Признаться, Ивернев уже думал вытаскивать пострадавшего через окно. Мужчину отсоединили от ремней и принялись разжимать сведённые на руле пальцы рук. Смогли вытащить наружу. Внутри у Максима шевельнулась надежда. Был бы труп – с высокой вероятностью мышцы бы так заклинило, что от рулевого колеса отдирали бы намного дольше. Один из помогающих мужчин быстро пощупал пульс и коротко крикнул куда-то в сторону дороги:

- Марина, мои инструменты!

- Вы врач? - ввернул кто-то отчаянный вопрос.

- Да, хирург, - глухо буркнул мужик, бросая взгляд в сторону пассажира, - Проверьте его, хоть и… В общем, давайте.

Судя по его голосу, для себя он уже оценил состояние второго пострадавшего.

Максим дёрнулся к машине. Колеса уже не крутились – когда достали водителя – убрали соответственно и ногу с педали газа, которую он зажал как бешеный перед тем, как отключиться. Пробовать открывать дверь со стороны пассажира не было смысла – там металл вообще превратился в одну сплошную сюрреалистическую конструкцию. Ивернев нырнул в салон и осмотрел труп. Сомнений в этом не было. Настолько было изломано тело несчастного. Он всё же проверил пульс. Как и ожидалось – полное отсутствие. Море крови вокруг. Но невозможно установить – откуда. Максим вылез из салона. Чертыхнулся, увидев, что край куртки обильно попал в густую тёмную кровь. Обернулся к хирургу, который неотрывно возился с водителем, взяв в помощники какого-то небольшого коренастого мужичка:

- Здесь всё. Пульса нет.

- Точно? – прогудел врач.

- Без шансов, - глухо подтвердил Ивернев.

Его взгляд упал на стоящего рядом с перевёрнутой машиной худощавого болезненного парня. Тот смотрел в салон неотрывным взглядом и лишь слегка покачивался, как ковыль на ветру. Кровь отлила у него от щек. Того и гляди как хлопнется в обморок. Может, реагирует так на кровь?

Максим протянул руку и осторожно прихватил паренька за плечо:

- С Вами всё в порядке? Может, лучше отойдём отсюда? – участливо поинтересовался Ивернев.

Парень несколько секунд еще покачивался. Затем его взгляд стал более осмысленным, и он повернул голову на руку Максима, уставившись на свежее кровавое пятно на его куртке. Ивернев поспешил убрать руку, чтобы не смущать худого. При этом от его внимания не ускользнули странные глаза шокированного парня. С чернявостью такой. Как бусины. Линзы что ли носит? Большие тёмные зрачки, заполняющие всё пространство радужки мелькнули из-под бровей, когда паренек набычился, словно пытаясь держать себя под контролем.

- Нет… всё хорошо. Всё нормально. Как-то на кровь странно реагирую. Не было раньше такого, - отрывисто и сбивчиво выдал бледный.

- Так и не каждый день такое увидишь, - кивнул в сторону раскуроченной машины Максим.

- Это да. А Вы привыкший, наверное? - вдруг поинтересовался паренёк.

- Да было дело, - кисло усмехнулся Ивернев, не желая вспоминать подробности службы.

- Я пойду, пожалуй, присяду, мутит жутко, - повернулся в сторону дороги собеседник и, не дожидаясь ответа Максима, поплёлся к шоссе.

Ивернев проводил его глазами и подошёл к хирургу, который колдовал над пострадавшим. Рядом кто-то настойчиво пытался дозвониться до скорой медицинской помощи. Судя по тихому мату – у него это не получалось. На бортике остановки сидел водитель внедорожника, который ударился в зад грузовику. Незнакомая полноватая девушка бинтовала ему голову. Судя по всему, он заработал себе рассечение на лбу при ударе об руль.

- Люда, опусти задние сидения, повезём этого в больницу, - крикнул хирург куда-то в сторону шоссе, указывая на лежащего перед ним водителя перевёрнутой легковушки.

Максим посмотрел на часы. Выбивается из графика, а здесь он явно ничем помочь уже не может. Да и детей надо везти. Вон Андрей вылез из «газеля» и стоит рядом, наблюдая за происходящим. Не следует ему смотреть на такое. В жизни ещё столько будет неприятных видов, успеется. Ивернев затрусил наверх по небольшом склону в сторону своего авто. Перелез через отбойники безопасности, подошёл к микроавтобусу и полез внутрь, скомандовав по пути Андрею:

- По коням.

Малец кивнул и нырнул в салон, устраиваясь на своё «законно» захваченное место за водителем. Зелёная дымка стала только сильнее. Видимость на дороге стала почти такая же, по которой Максим катался в снежную бурю на севере год назад в поисках двух вредителей, которые отрубили подстанцию буровой вышки. Конкуренты, мать их… Короче говоря, не видно не зги. И если так пойдет дальше, придётся через пару километров останавливаться и пережидать. Заканчивать жизненный путь как пассажир легковушки, оставшейся позади в кювете – не хочется. Тем более с четырьмя детьми в салоне. Надо позвонить Карине – предупредить, что немного задержится.

Максим снизил скорость и перестроился в правый ряд. Двадцать пять на спидометре. Он достал телефон и, облокотившись на руль, открыл последние принятые звонки. Так быстрее – самый последний вызов он получал в лагере как раз от своей «филологини».

- Дядь Максим, а чё за туман такой странный? – поинтересовался Бублик, заглядывая в глаза Иверневу и почти переваливаясь через спинку сидения.

- Не знаю, Бублик... не знаю… - задумчиво протянул Максим, посматривая на дорогу. Поток машин плёлся совсем медленно. Уже второй раз он набирал контакт с изображением кареглазой брюнетки. Нет ответа. Сигнал связи утерян. Как же так?

- Молодежь, телефоны есть?

- Есть, - осторожно и нехотя ответил Андрей.

- А сеть есть? – поинтересовался Ивернев.

Прыщавый полез в бездонный карман и достал оттуда героических размеров аппарат.

- Не-а, ни одной палочки, - помотал головой мальчишка.

- Да что ж такое? – Максим бросил телефон на сидение рядом и оставил одну руку на руле, облокотившись на дверцу.

Кислый запах в салоне начал слабо ощущаться даже при закрытых окнах. Где-то явно подтравливали щели в старом тарантасе. Ивернев начал беспокоиться. Если полчаса назад где-то внутри угнездилась непонятная тревога, то сейчас интуиция просто кричала, что происходит нечто из ряда вон выходящее. За последние десять минут, они проехали ещё четыре аварии. Слишком много даже для сильного тумана. В двух столкновениях была виновата вовсе не плохая видимость. Судя по всему, некоторые водители начинали резко ускоряться и сносить идущие впереди автомобили, или наоборот били по тормозам и ловили багажником тех, кто ехал сзади и не успевал среагировать.

Около одного раздолбанного минивэна мужики вязали ремнями особо буйного нарушителя, который рычал как загнанный зверь. Низким и утробным рыком. Словом, шоссе представляло собой отнюдь не безопасное место. Только подумал об этом, как пришлось резко вильнуть в сторону, обходя по обочине резко затормозившую девятку.

«Газель» угрожающе качнулся из стороны в сторону и накренился, вздымая тучи пыли из насыпи по краям дороги. Вовремя успел. Дети сзади и не пикнули. Только глаза обалдевшие и круглые по пять рублей. Ага. Проняло. А вот девятка потеряла бампер в идущем перед ней «паджеро». Из-за этого и остановилась. Внедорожник в свою очередь поцеловал идущий впереди прицеп какого-то дачника. Ещё одна авария. Пусть и мелкая, без пострадавших. Но уходить пришлось на обочину – слева был плотный поток машин.

Максим чертыхнулся и решительно надавил на газ, наплевав на правила дорожного движения и устремляя своё авто в сторону поворота на сельцо Иваново. Он знал, что в полукилометре по относительно пустой дороге стоит небольшая заправка. Там можно припарковаться, пока туман не спадёт. Плевать, что до города осталось совсем немного. Птичка-мозгоклюйка в виде интуиции просто разрывалась требованиями остановиться где-нибудь и не торопиться домой.

«Газель» прокатился вдоль четырёх заправочных автоматов и встал за фурой на краю парковки. Помимо нее рядом с магазинчиком стояли две старенькие легковушки. По-видимому, автомобили работников заправки. Заправщик сидел на бордюре, опустив голову в скрещенные ладони. Максим заглушил двигатель и обернулся к детям:

- Ждите тут. По туману такому не поедем – врежемся в кого-нибудь.

Четыре пары круглых глаз нервно и согласно моргнули. Причём почти синхронно. Ивернев при виде этого не удержался от улыбки, и полез из «газели», потягиваясь и разминая затёкшие мышцы. Он захлопнул дверь и пошёл вдоль фуры в сторону заправочного павильончика. В кабине грузовика были опущены занавески. Никак дальнобойщик остановился отдохнуть. По дороге на Иваново проехала пара машин и скрылась за поворотом. Ивернев достал телефон, но, как и ожидалось, сигнал исчез напрочь. Зеленоватая дымка тумана стала уже буквально осязаема. Кисловатый запах бил в нос, заставляя морщиться.

Максим дошёл до сидящего на краю парковки заправщика и обратился к нему:

- Прошу прощения. Скажите, пожалуйста, есть ли в магазине связь? Можно как-то связаться с городом? У меня там дети в машине – надо до детдома довезти.

Ответом ему было молчание. Ивернев наклонился и толкнул мужичка в плечо. Заправщик неожиданно накренился и расцепил руки, показав остекленевшее лицо. Он завалился на бок, потеряв кепку и стукнувшись головой об асфальт. Максим было дёрнулся подхватить его, но не успел. Мужчина приоткрыл рот и запрокинул голову. Веки его судорожно дрожали.

Ивернев быстро уложил мужчину поудобнее, чтобы он не завалился на спину и ему не запал в горло язык. Приложил к сонной артерии два пальца. Пульс есть, но какой-то чересчур уж слабый и отрывистый. Максим осмотрел беднягу. Нигде нет и намека на кровотечение. И униформа относительно чистая. Он расстегнул робу и потянул футболку, заглядывая за неё с разных сторон. Ни одного следа от возможных побоев. Похоже, мужик просто отключился и всё. Только почти не дышит.

Ивернев потянул веко и от неожиданности отшатнулся. Блестящая чернота медленно заполняла глаза несчастного, растекаясь от радужки. Плавно и неукоснительно чёрное стекло расплывалось по жилкам белков, соединяясь в единую сеть и тут же заполняя пробелы между струйками. Что за чертовщина?

Первая мысль Ивернева была проста и очевидна – химия действовала на организм человека угнетающе и быстро отравляла его. Инстинктивно Максим тут же схватил воротник куртки и отвернул голову правее, зарываясь носом в ткань. Но что-то подсказывало ему, что от такой заразы эта хлипкая преграда не спасёт. Это во-первых. А во-вторых, некоторые яды и химическое оружие работают и не через дыхательные пути. Плюс – он до сих пор чувствует себя вполне неплохо.

- Мужик! Мужик! – позвал он заправщика скорее просто на автомате, чем надеясь услышать от того ответ.

Надо что-то делать. Вдруг бедолагу можно ещё спасти. Проблема в том, что он не мог опознать ни одного признака знакомого ему отравления или заражения. Да и не факт, что медикаменты найдутся где-то поблизости. У Борь Саныча обычная автомобильная аптечка должна быть где-то в «газеле». В голове промелькнула мысль, что надо сделать хоть какие-то повязки детям. Максим резко вскочил и побежал к магазинчику. Толкнул на ходу прозрачную дверь и очутился между привычных рядов со всякими мелкими вкусняшками и фаст-фудом. За прилавком никого не было.

- Есть кто? Ау! – позвал Максим.

Ответом ему было молчание. Ивернев быстро поднял откидную часть столешницы и зашёл за прилавок, направившись в подсобные помещения заправки. Тишина. Он заглянул в каптёрку, в которой стоял старый диванчик и телевизор с нехитрой мебелью. Чайник, тарелки с остатками какой-то еды. Женский передник. Пусто.

Максим прошёл по коридору и постучал в дверь туалета. Тишина. Он толкнул дверь. Она со скрипом начала медленно открываться. По голове Ивернева словно обухом ударили. По спине побежали крупные мурашки. Виски зашлись холодом. Мороз начал покалывать мелкими иголками, пробегая по позвоночнику вниз. Он попытался взять себя в руки, отгоняя наваждение. Такие ощущения он испытывал только несколько раз в жизни. И почти все они были связаны с его службой.

Помнится один раз подобное состояние у Максима было перед тем как толкнуть дверь, за которой была установлена растяжка. Повезло. Цепляли гранату впопыхах и даже не озаботились подвязать под-над ручкой хотя бы на полотенце. Потому и взорвалась она не сразу. Ивернев тогда успел для подстраховки спрятаться за стену. А потом рвануло. Ну и ещё случались моменты похожие.

Максим отрывисто заглянул за дверь туалета. Никого. Старый замызганный унитаз, какие-то швабры и щётки с большими флаконами моющих средств. Выдохнул тяжко и немного расслабился. Чуть не струхнул. Пустой комнаты испугался как в детстве Что-то он сегодня на нервах. Оно вроде бы и не удивительно после той кровавой аварии. Но всё же не настолько, чтобы так реагировать.

Ивернев дошёл до конца коридора и толкнул дверь заднего входа. Она подалась, и он выглянул на улицу с противоположной стороны заправки. Пусто. Никого. Вон только мусорные баки и двери заправочного шлюза, куда подъезжают цистерны. Дополнительный пожарный щит и груда мусора, не поместившегося в контейнеры. Вот и вся картина. Дальше виднелось поле. Хм. Максиму показалось, или туман стал намного реже? Как-то больно уж быстро сходит на нет. Причём не ветром относит его. Нет. Словно бы рассасывается медленно в воздухе. В любом случае, детям надо сделать повязки на случай выхода из авто. В самом «газеле» тумана не было. Видно тяжёлый очень. Вон как стелился полчаса назад.

Ивернев закрыл плотно дверь и повернулся в сторону подсобки. Должно же там быть хоть какое-то подобие аптечки. Откупаются они тут что ли от проверок? Вон в каком запустении заправка. Максим прошёл по коридору в обратную сторону и свернул в каптёрку. Остановился в дверях и внимательным взглядом окинул всё вокруг. Цепкий взгляд остановился на недопитом стакане чая. Подошёл, потрогал. Еле тёплый. Но в любом случае – остыл не так давно. А значит, кто бы ни был на заправке – он ушёл недалеко, или находится где-то поблизости.

В то, что пострадавший заправщик был только один – Ивернев не верил. Так уж повелось, что на массовых сетевых станциях в кассирах редко старые люди. Да и останавливался он тут как-то буквально неделю назад заправлять своего «форда», когда с Кариной ездили забирать какие-то её вещи у подруги. Была кассирша. Точно помнит что была.

Максим открыл настенный шкафчик и даже хмыкнул от удовлетворения. Бинго! Вот и аптечка. И ещё какие-то медикаменты разрозненные. Не время выбирать. Сгреб в охапку и чемоданчик, и пакет с мелочёвкой. Мимоходом заглянул в последний. Марли большой кусок. Бинты, йод. Угу, куда же без него. Лечимся тремя средствами – водкой, активированным углём и йодом. На все случаи жизни. Ого! А вот и доисторическая вещь – марлевые повязки. Причём рядом с обычными, тонкими из аптеки. Как тут оказались – неизвестно.

Иверневу пришёл на память один случай, когда знакомый дорожник чертыхался долго по поводу курсов медицины на работе, когда на сан-минимуме заставляли зачем-то делать повязки. Ещё и гудел про то, что это, дескать, прошлый век. Ага, да хоть каменный, ничего действеннее этого из подручных средств пока нет, а сейчас Иверневу не надо самому тратить время и крутить что-то своё. Максим быстро сгрёб пакет с повязками, понюхал. Вроде бы даже неиспользованные. Отлично! Берём.

Ивернев закрыл шкафчик и заглянул за распахнутую входную дверь. На тумбочке стоял старенький стационарный телефон. А вот это неплохо. Максим быстро раскрутил вертушку по знакомому ему номеру. Ноль реакции. Даже гудки не пошли. Удивительно. Проводной телефон и не работает. Это уже серьёзно. Значит, они застряли на заправке полностью без связи. Ивернев даже начал подумывать, что лучше бы он дальше ехал к городу. Ладно, нечего уже рассусоливать и вздыхать. Что сделано – то сделано. Максим быстро затрусил обратно на выход. В основном зале по-прежнему никого не было. Ивернев посмотрел в дальний проход и увидел коридорчик, ведущий в туалеты для посетителей.

- Ау! Есть кто?! – как можно громче позвал он, наблюдая за дверьми.

Ответом снова была тишина. Ну и черт с ними. Итак уже достаточно времени потерял. Двинул на выход. Толкнув перед собою дверь, очутился снова на улице рядом с лежащим без сознания заправщиком. Тот распластался всё так же на боку. Не двигался, значит. В себя не приходил. Максим осмотрелся. Туман уже стал совсем редким.

Ивернев успокаивающе помахал детям, наблюдающим за ним через лобовое стекло «газели». Андрей было дернулся к двери, но Максим строго покачал пальцем, давая понимать, что из машины ходу нет. Вся четверка, покорно затаив дыхание, стала наблюдать дальше за его манипуляциями. Ивернев открыл пузырёк с нашатырем и, быстро смочив вату, поводил ею рядом с носом заправщика. Ему показалось, что тот раздражённо дёрнул губой. Как-то конвульсивно и быстро. И всё, больше никакой реакции.

Максим снова открыл веко мужичка и опять чуть не отшатнулся от неожиданности. Весь глаз был полностью чёрным. На этот раз картина была уже достаточно жуткой и отталкивающей. Никакого намека на зрачки или хоть что-либо от человеческого привычного вида. Как линзы из фильмов ужасов про зомби или вампиров. Максим инстинктивно задрал голову, всмотревшись в стекло витрины. Нет, у него глаза нормальные. Да и что он там хотел увидеть? Если всё дело в тумане – очевидно, что с ним и детьми он ничего не сделал.

Ивернев снова поглядел на несчастного. Не бросать же старичка тут на асфальте. Вдруг в больнице смогут помочь? Пульс и дыхание есть. Сейчас бы вовремя помощь, пока сердце и мозг ещё выдерживают. Нет, можно поехать в город и сообщить, что здесь требуется неотложная помощь и, скорее всего, реанимация. Да только потом его будет страшно мучить совесть за то, что бросил человека и прошёл мимо. Тем более имея в своём распоряжении целый «газель», где места – хоть ещё трех больных складывай.

Решено! Хоть зеленоватая дымка уже почти рассосалась, Ивернев всё же подхватил мужчину и с натугой потащил его к «газелю». Надо отвезти бедолагу в больницу. По пути он подцепил на локоть аптечку с пакетом. Энергично раскачиваясь и таща за собой рывками старика, Максим пересёк заправку и начал грузить «пациента» в микроавтобус, открыв задние грузовые двери.

- Что с ним? Чё это он? Он чё мертвый? – тут же набросились на него с расспросами Андрюха, Бублик и Вадик. Танюшка просто смотрела на Ивернева своими глазами-блюдцами, словно задавая немой вопрос.

- Не знаю. Ерунда тут какая-то происходит. С этим туманом, да и вообще… - недовольно осклабился Максим, кряхтя и располагая мужчину поудобнее. - С ним все нормально. Живой. Просто без сознания. Ну, как будто спит… - добавил для понятности Ивернев.

Затем он облокотился на бампер микроавтобуса и посмотрел в лицо старику. Как-то нехорошо оно заострилось. Довезёт он его до больницы или нет? И вообще – что за гадость так подействовала на него – заразная или излечиться можно без проблем? Вдруг бешенство вызывает? А ну как очнётся и начнет бурогозить.

Максим решительно начал вытягивать холщовый ремень из робы заправщика. Так и ему спокойнее и мужичка на боку зафиксирует, связав руки и привязав к дверце. А то от качки растрясёт его, завалится на спину и задохнётся.

Закончив привязывать локти мужика, Ивернев взял старый свёрнутый плед, который Борь Саныч стелил, чтобы ковыряться под «газелью», свернул его валиком и подложил под голову пострадавшему. После этого он захлопнул дверцы и побежал в сторону фуры. Надо было проверить – нет ли тех, кому требуется помощь, внутри неё. Вскарабкался на подножку и заглянул в кабину. Ожидаемо – ничего не видно. Да и на что он надеялся – все занавешено шторками.

Максим забарабанил с силой по двери:

- Ау! Есть кто? У Вас всё хорошо? Помощь нужна?

Никто не отозвался. Хотя Максиму на секунду показалось, что внутри кабины он услышал какой-то шорох. Прислушался. Тишина. Ивернев застучал по металлу переборки с удвоенной силой:

- Простите! У Вас всё хорошо? Да есть тут вообще кто-нибудь? – уже в сердцах заорал Максим.

Снова молчание. Жёлтые выгоревшие от солнца и времени занавески не шелохнулись. В щёлку под ними не было видно ничего – внутри тягача царил таинственный полумрак, скрывая возможного хозяина фуры. Ивернев потянул с силой дверцу. Не подалась, и, судя во всему, заблокирована изнутри. Максим ещё раз для проформы потянул ручку, уже не надеясь на ответ...

Михаил Войнов

ДОРОГА В РАЙ

(в рамках конкурса по вселенной "S-T-I-K-S" Артема Каменистого – за несколько постов выложу тут часть произведения и затем ссылку на продолжение)

Глава 1. Роковой рейс

У каждого рано или поздно случается такой телефонный звонок, который делит жизнь на период «до» и период «после». Естественно, его даже не ждут. А некоторые и не осознают, что после него начинается совсем новый этап жизненного пути. Вот и Максим не мог себе представить, что мимолетная просьба станет началом невероятных приключений.

Мобильник назойливо задребезжал, выдавая пронзительную трель и стараясь скатиться со столика от бившей его вибрации. Ивернев разлепил глаза и с ощущением непреодолимой тяжести в руках начал лихорадочно шарить по журнальному столику в поисках орущей трубки. Нашёл. Нажал кнопку приёма вызова.

- Да…

Свой голос Максу показался севшим и надсадным. Посмотрел на часы. Мгновенно понял, что проспал. Он широко раскрыл глаза, потягиваясь в кровати и стараясь придать своей речи более бодрый оттенок.

- Слушаю!

- Максим, ты чего, проспал? – на том конце провода послышался взволнованный голос дяди Бори – давнего соседа Ивернева, который ещё помнил Максима маленьким.

- Нет, Борь Саныч. Ну, точнее, немножко. Но уже одеваюсь и выхожу, - без стеснения приврал Максим, садясь на кровати и потирая занемевшую от неудобной подушки шею.

Вот любит же Карина высокие набитые подушки. А ему привычнее что-то более практичное и простое. Но тут уже выбирать не приходится. Не у себя же дома ночует. А позвали – будь добр не выпендриваться.

- Максим, только не опаздывай туда ради Бога. В прошлый раз я на десять минут задержался – так двое охламонов успели в лес умыкнуть курить. Чуть массив Старожатенский не спалили ко всем чертям собачьим.

- Ого… - неопределённо выдал Ивернев, вспоминая большой лес в двадцати километрах от города.

- Вот тебе и ого. Они ж там все на учете стоят поголовно. Оставил без присмотра ненадолго – всё, пиши пропало!

- Да понял я, понял, Борь Саныч. Не опоздаю, не бойтесь, - молодцевато успокоил старичка Максим, щурясь на часы и начиная немного нервничать.

- Хорошо. Ты всё помнишь, да? Ключи от «газели» у Митрофанова получишь – он сегодня сторожем. Я его предупредил о тебе. А я поеду за дочкой тогда. Спасибо еще раз Максим, выручил старика.

- Да было бы за что, дядь Борь. Кто там хоть – мальчик или девочка? А то я как-то не спросил у Вас – раз только и виделись, как вернулся с командировки.

- Деваху родила. Ага. Здооо-роовая! Три девятьсот почти.

- Ого!

- Да там и батя не маленький у неё. Зятя Бог здоровьем не обидел. Мозгами только обделил паршивца. Но тут уж ничего не попишешь…

- Бывает, - только и осталось согласиться Иверневу, влезая в футболку поочерёдно то одной, то другой рукой и перекладывая телефон от уха к уху.

- Всё, Максим, давай там удачи тебе. Построже с этими хитрюганами. Им палец в рот не клади – голову откусят. Доедешь обратно до детдома – ключи от машины отдашь все тому же Митрофанову. Да и детей ему же – он их обратно там определит куда надо. С меня причитается.

- Разберёмся, Борь Саныч. Не переживайте.

- Ну, всё, Максимка, бывай, спасибо!

Ивернев отключил телефон и положил его сразу в карман штанов, чтобы не забыть. Встал, быстро влез в штанины и запаковался ремнём. Похудел. Надо подразнить Карину. Ходит, ходит к ней, а не толстеет. Непорядок. Улыбнулся и наклонился к смуглой щеке, чуть призакрытой спутанными тёмными локонами. Поцеловал. Потом в плечо, не закрытое одеялом. Карина повернулась на спину, потягиваясь. Под одеялом угадывалось налитое крепкое тело. Чуть глаз не задергался, ей-богу. Какие тут поездки куда-то, когда прямо перед тобою такое богатство под одеялом – руку протяни и утонешь в безумстве.

- Всё уже? Борь Саныч позвонил? Уходишь?

- Да, если всё нормально будет, часа через три уже вернусь. Не скучай.

- Угу, сходим сегодня куда?

- Сходим-сходим. Я побежал, а то опаздываю, ты подумай пока – куда хочешь?

- Хорошо. Давай только не поздно. Мне еще кучу тетрадок проверять - все седьмые классы.

- Так я ж говорю – буду скоро. Сразу тогда и пойдем.

Поцеловал в подставленные, сложенные трубочкой сочные губы и пошёл к двери, на ходу проверяя по карманам – всё ли взял. Ключи свои, ключи от Каринкиной квартиры, мобильный, зажим для денег, сигареты, зажигалку, права. Уже влезая в полуботинки и накидывая ветровку, услышал, как Карина включила телевизор в спальне. Захлопнул за собой дверь и пошагал во двор.

Настроение было приподнятое. Пусть даже часть выходного он должен будет потратить на выполнение просьбы Бориса Александровича – это не беда. Поправочка – не своего выходного. У него-то теперь три месяца отпуск после вахты на севере. Сегодня воскресенье, а значит его бывшей однокласснице Карине завтра на работу. В школу. Учитель русского языка и литературы, или как по молодости таких в университете называл Максим – «филологиня». Между прочим, подобный опус всем студенткам филфака нравился. Ну ведь и правда же – похоже на богиню.

Жизнь помотала Ивернева изрядно. В каком-то смысле он был «уникальный сангвиник», как его в шутку называла преподавательница психологии в ВУЗе. В том смысле, что он брался абсолютно за всё и загорался всем, но так же быстро охладевал ко всему. Получив два образования, он поработал в школе, пробыл шесть лет в армии. Не срослось. Хоть и прошёл две горячие точки, пусть одной из них и коснулся только вскользь. Так, обеспечение безопасности конвоев. Нанимался на прииски, рыбачил на траулере в Северном Ледовитом. Пытался даже намутить небольшой бизнес с товарищем в автосервисе, но не выгорело. Напарник втайне проворовался и чуть не утянул за собой и Максима. Сокурсник, называется. Врагу таких не пожелаешь.

В итоге последние два года Ивернев охранял на севере землю газодобывающих компаний. Катался на снегоходе с карабином по периметру. Морозил уши и пописывал анонимные рассказы да повести в самиздате. С Кариной он сошёлся в первый же отпуск. Не сказать, что это была любовь или даже серьёзные отношения. Просто бывшая одноклассница развелась с мужем, который заарканил её на последнем курсе обещаниями в вечной любви и далеко идущими перспективами. В общем, встретились на встрече выпускников, посмотрели друг на друга, поговорили, и завертелось. Теперь, приезжая на три месяца в отпуск в родной город, половину этого времени Максим жил у Карины. Очень уж понравилась дородная, но сохранившая свою подтянутость фигура девушки и ярко-карие большие глаза.

Борис Александрович работал водителем и одновременно слесарем при одном из детдомов города. Часть воспитанников младших групп в эту осень были в загородном лагере, и теперь нужно было забрать их обратно. Вот и попросил Саныч Максима сделать это за него, в связи с прибавлением в семье и выпиской дочери из роддома. Дело хорошее, да и как не помочь другу родителей, пусть тех уже давно нет в живых. Хорошее Ивернев старался помнить.

Максим докатил до района, в котором находился детдом, на четвёртом маршруте автобуса, наблюдая по пути за вялой воскресной жизнью города. Сейчас все толкутся в торговых центрах и парках. Вот там настоящий бедлам и скопление народа. Сетуя на то, что проспал и не успел даже крошки закинуть в желудок с утра, Ивернев углубился во дворы, срезая путь до своей цели. Пройдя мимо недостроенных многоэтажек и словив несколько пристальных взглядов идущих мимо девушек, приосанился. На внешность жаловаться не приходилось. Русый, подтянутый, серые глаза, на лицо явно не модель, но и не орангутанг какой-нибудь завалящий.

А вот и искомое здание. Кирпичная старая четырёхэтажка с большим двором за высокой стеной. Грязновато-серые стены, верхние два ряда окон – пластиковые, нижние два ряда – деревянные. Понятно, хотели, чтобы с улицы смотрелось более презентабельно при взгляде на верхние этажи. Да вот только потом через пару лет часть забора сделали решетчатым, и получилось как зря. За ним располагался заросший двор с детской площадкой и турниками. Дальше какая-то полоса препятствий и ветхие подсобные помещения и флигельки. Их капитальный ремонт не коснулся. Унылое зрелище, заставляющее сердце сжаться. Отовсюду веет какой-то обветшалостью. Около ворот примостилась будка охранника, внутрь которой можно было заглянуть через задвигающееся окошечко. Максим постучал по исцарапанной и из-за этого уже почти не прозрачной заслонке. Она отодвинулась в сторону и грубый скрипящий голос гаркнул:

- Слушаю.

- Ивернев. Максим. От Борь Саныча.

- Ммм… проходи, - проскрипел седовласый охранник с брюшком, затянутым в типовую униформу.

Прихрамывая, он вышел из будки. Спустя несколько секунд послышался лязг сдвигаемого засова. В воротах из ядерно вишневого листового профиля открылась калитка, и охранник ещё раз крякнул:

- Проходи…особое приглашение надо что ли?

Максим переступил перемычку калитки в воротах и очутился во дворе. Гараж он определил сразу. Только у одного строения во дворе были такие двери, в которые прошёл бы микроавтобус. Но всё же наглеть не стал. Субъект в форме сторожа дерганый, нервный и в летах. С таким лаяться – себе дороже.

- Погоди, ключи забыл… - прогудел Митрофанов и скрылся на мгновение в будке, забренчав там связками ключей.

Затем сторож вышел, закрыл калитку на засов, подёргал зачем-то ворота и заковылял к гаражу, бросив через плечо:

- Пойдём.

Вдвоём они открыли железные, в разводах и потеках, старые створки. В темноте гаража отблесками солнца мигнули фары белой старой «газели».

- Держи, - протянул охранник ключи от авто Иверневу.

Максим взял небольшой набалдашник сигнализации с несколькими небольшими ключами из китайского мягкого железа. Видать замки на «газели» переставляли не раз. Микроавтобус единожды мигнул габаритами и Ивернев полез на место водителя, попутно осмотрев салон. Пусто. Задние сидения сняты. Не иначе как вещи и рюкзаки туда кидать. Вполне обычный старенький трудяга для перевозки людей. Прокрутил ключ зажигания. «Газель» вздрогнул и медленно выкатился, поскрипывая и покряхтывая, во двор детдома.

Митрофанов закрыл обшарпанные двери гаража, и неторопливо направился к воротам. Максим нервно барабанил пальцами по рулевому колесу. Как-никак он может опоздать, а Борь Саныч в прошлый раз при встрече действительно напряг своими рассказами – на что готовы детдомовцы, если их оставить без присмотра. Понятное дело, что добрая половина этих баек была преувеличением, но тем не менее, следовало поторапливаться.

Тем не менее, Ивернев терпеливо дождался, пока обе створки самодельных ворот из профиля разъедутся в стороны. «Газель» выкатился с территории детдома и, подпрыгнув на лежачем полицейском, нырнул на соседнюю более широкую улицу. Максим снова привыкал к габаритам автомобиля. В принципе ничего сложного – и грузовики водил раньше. Но всё же следовало двигаться осторожно – практики кататься на микроавтобусах у него не было уже давно.

Осень еще не вступила в свои полные права, превращая в слякоть все вокруг. Поэтому дорога была сухая, и микроавтобус бодро добежал по извилистым улочкам до края плотной застройки, и выскочил на загородное шоссе. Теперь дело пошло более споро. Максим опустил стекло и, наслаждаясь свежим ветерком, катил ещё где-то минут десять, пока не почувствовал странный запах. Тянуло чем-то кисловатым. И отдаленно идентифицировались все эти флюиды, как что-то болотное и сырое. По крайней мере, именно такая картина возникла в голове Ивернева. Выброс что-ли какой-то? Так вроде и не было заводов с этой стороны города. Неужто дотянуло с другого конца городка? Он у них конечно не так чтобы и большой, но застроен не впритык, из-за чего и пролететь быстро за полчаса не удастся. Ветер не сильный, а значит, и запах издаёт источник, который находится не далеко. Пришлось закрыть окно.

«Газель» свернул в посадку, и, задребезжав следующей передачей, пошел по разбитому асфальту в сторону детского лагеря. Через пять минут микроавтобус вкатился в небольшое село и, проскочив его, подъехал к воротам детского лагеря. Решетчатый забор открывал взору все цвета жёлтого и красного – ещё не опавшие листья на деревьях бросались в глаза из-за чего небольшие домики вожатых и отрядов с первого взгляда были незаметны среди бурной растительности. Вдалеке виднелось подобие стадиона и единственное двухэтажное здание, поделённое на два корпуса – администрация и актовый зал. По дорожкам сновали редкие люди, перетаскивая какой-то скарб. Судя по всему – работники лагеря и вожатые. Лагерь закрывался на месяц для ремонта. Детдомовцы были в последней смене.

Максим дважды нажал на клаксон, просигналив работникам лагеря. Из ближнего домика вышел мужичок в униформе охранника, похожей на облачение Митрофанова. Было в его походке что-то развязное и расслабленное. Ивернев грешным делом подумал, что мужичок с вечера принял на грудь. Очень уж у него был отсутствующий вид. Охранник подошел к воротам, скользнул взглядом по лицу Ивернева, затем прищурился на номер авто и, наконец, деловито поинтересовался:

- А Саныч где?

- Дочку из роддома забирает, - коротко ответил Максим, не убирая рук с руля. Не хотелось торчать перед воротами всё время. Он посмотрел на механические «Спутник» на левой руке. Вроде бы успел. Пять минут опоздания – не в счёт. Но ценой завтрака. Желудок при этой мысли предательски заурчал.

- О как, разродилась, значит… Ты, получается, за него? – задал охранник бестолковый вопрос, по-прежнему взирая на Ивернева из-за решётки ворот и даже не думая их открывать.

- За него, за него, - нетерпеливо ответил Максим и добавил, - нужно какие-то документы показать Вам?

Очень уж хотелось ускорить процесс пропуска, а вот охранник, похоже, тормозил конкретно. Либо тут всё у них строго. Во что Ивернев откровенно не верил.

- Ну дааа, ну да… - неопределённо протянул охранник и затем зачем то произнёс, - Я Павел Валерьяныч, ага…

И уставился на Максима. Вот же медленный мужик попался. Как будто с утра пил не кофе, а тормозную жидкость. Либо нездоровится ему. Вон сам какой бледный, а щеки красные как раскаленный металл. Как бы не сердечко шалило. Ивернев внимательно присмотрелся к Валерьянычу и опустил стекло, свесившись на борт «газельки». Поймал блуждающий потерянный взгляд охранника и медленно с расстановкой проговорил:

- Пал Яныч, меня дома ждут, давай я уже заберу детей и отвезу в детдом. Нужны документы какие? Так ты посмотри и пропускай. Вот список – кого должен забрать, - Максим помахал листком с печатью, который дядя Боря предусмотрительно оставил в машине. На листе было всего четыре фамилии – остаток смены.

Подул ветер и в нос снова ударил кисловатый запах, который преследовал Ивернева на шоссе. Вот же напасть. Максим даже невольно огляделся по сторонам. Откуда ж так тянет? Показалось, что над деревьями тянется какая-то зеленоватая дымка. Может где что горит – химикаты какие-то? Дачники или фермеры балуются разными удобрениями.

Охранник между тем нерешительно попереминался с ноги на ногу и вдруг, резко качнувшись, стартанул к машине. Чудной мужик, ей-богу. Перед решёткой Павел Валерьянович остановился как вкопанный, будто впервые её увидел, затем поднял осоловевшие глаза на Максима и нахмурился. На лице его отобразилась такая гримаса, словно бы он совершал большое умственное усилие. Руки неуверенно потянулись к заглушке ворот. Максим выдохнул – створки наконец-то подались в стороны, влекомые собственным весом и уже ничем не удерживаемые.

«Газель» рыкнул и, дернувшись на воткнутой передаче, пошуршал покрышками по дороге лагеря в сторону административного корпуса. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, Максим удивлённо отметил тот факт, что охранник просто тупо постоял рядом с распахнутыми воротами, а затем развернулся и пошел к себе, так и оставив их нетронутыми. Называется - заезжай кто хочешь. Странный он.

По пути встретились несколько вожатых, которые тупо провернулись полукругом, провожая пустыми взглядами проезжающий микроавтобус. Ивернев усмехнулся. Похоже, в последний вечер у костра тут все неплохо приняли на грудь, празднуя скорый отпуск и завершение смены.

На небольшой парковке на которой обычно разворачивались автобусы с детьми, рядом с двухэтажкой центрального здания, был только один человек. То ли дворник, то ли просто какой-то хозяйственный работник. Он подметал немногочисленную листву. Деревья ещё не начали обильно сбрасывать свои наряды, и поэтому весь лагерь пестрел яркими красками. Максим остановил авто на краю парковки, где уже не было листвы, чтобы не закрывать старичку фронт работ, высунулся из дверцы и крикнул работнику лагеря:

- Доброе утро! Не подскажите – где тут двенадцатый отряд можно найти?

Старичок перестал мести и с подозрением уставился на Ивернева:

- Детдомовцев что ли?

- Их, их! – энергично закивал Максим

- А ты кто таков будешь? – пробурчал собеседник.

- За Борь Саныча я сегодня, довезти до детдома надо их, - уже в очередной раз за сегодня объяснил Ивернев.

- Список с тобой? – поинтересовался старик.

- Со мной. Вот, - Максим быстро подхватил распечатку и вылез из авто, захлопнув за собой дверь. Похоже, наконец-то попал на дельного собеседника.

Он подал список старичку. Тот принял чуть мятый листок, пробежался по нему глазами, вздохнул и проговорил:

- Второй домик за актовым залом. Не ошибёшься. Там все. И вожатая их тоже там. Иди. За Саныча не забудь черкануть – он должен расписываться, когда забирает детей.

- Понял. Спасибо! – горячо поблагодарил старичка Ивернев, радуясь что ему встретился хоть один расторопный человек за этой день. Все как сонные мухи. Да и запах этот химический.

Он конечно не паникёр и не трясётся за здоровье, но убираться отсюда надо побыстрее. Нюхать едкие химикаты – то ещё удовольствие. Как только до сих пор по шее не дали любителям жечь эту гадость – рядом же детский лагерь как-никак.

Поставив «газель» на сигнализацию, Максим двинулся в сторону дорожки, огибающей административное здание в той части, над которой красовалась большая красная надпись «Концертный зал». Он прошёл по разбитому асфальтному покрытию у подъезда к заднему входу, обошёл куски прошлогоднего рубероида, валявшиеся бесформенной кучей за теплушкой. В общем, типичный задний двор любого учреждения.

Как только Ивернев обошёл здание, то увидел ряды домиков, расположенных друг от друга на одинаковом расстоянии. Все ярко жёлтого цвета, с зелёной крышей. Только в первых двух рядах стояли только крайние дома, а вместо соседних перед ними простиралась большая клумба. Всё правильно сказал старик – найти и увидеть второй домик было легко. Максим прошёл мимо клумбы, затем тачек с какой-то пожухлой травой, первого домика – уже закрытого и опечатанного. Поднялся на крыльцо второго «скворечника», как непроизвольно про себя окрестил эти постройки. Он легонько постучал в дверь. Из-за неё послышался мелодичный и очень приятный женский голос:

- Сейчас – сейчас.

Дверь отворилась и на пороге возникла молоденькая девушка с заспанным, но симпатичным лицом. Белокурая, сероглазая и немного худенькая. Порывистые и чёткие движения выдавали человека тренированного и физически активного. Спортивная юбка до колен бежевого цвета, красная футболка с неглубоким вырезом на пуговицах и эмблемой лагеря – типичная униформа вожатых.

- Ой… - остановилась она в дверях, удивлённо взирая из-под больших ресниц на Ивернева, который невольно залюбовался незнакомкой.

- Я за детьми, - поспешил прийти ей на помощь Максим.

- А… да, просто обычно… - протянула девушка, явно слегка смутившись под открытым и прямым взглядом мужчины.

- Я вместо Бориса Александровича. Вот документы. Вы уж извините, что я так с места в карьер, уже везде с утра объясняю одно и тоже, - вымучено улыбнулся Ивернев.

При этом не смог не посмотреть пристально в глаза девушки. Ну что поделать – не удержался. Он ещё здоров и молод. Подсознание прямо таки потребовало присмотреться к миловидной вожатой.

Девушка заметила это и, казалось, ещё более смутилась, зардевшись краской:

- Да – да, я поняла. Давайте сюда список. Ребята, собирайтесь! Быстрее. За Вами приехали! – это уже не Иверневу, а вглубь домика.

Там послышалась возня, и из-за боковой двери высунулось прыщавое лицо с совершенно отсутствующим видом, выдав ломающимся голосом:

- Чё, всё? Я уж надеялся тут останемся, а не в дурдом наш возвращаться.

- Андрей! – возмущённо вскинулась вожатая, - Быстро собирайся. И остальных подгони. И где это Вы тут планировали остаться? Лагерь через два дня заканчивает свою работу.

- Да нам то чё? Жрачку можно и у дачников найти, - хлюпнув носом, выдало прыщавое недоразумение.

- За дачников и за ваше воровство у них с Вами ещё воспитатель побеседует в детдоме. Ему уже передали всё – вчера звонили. Скажите спасибо, что Марь Семёновна не стала в милицию заявление писать.

- Стукачи, - презрительно сообщил мальчишка и нырнул за дверь.

За ней послышался его громкий голос:

- Собираем манатки, Бублик, шевели поршнями, вечно тебя ждать приходится.

Вожатая сокрушённо покачала головой и повернулась к Максиму:

- Я – Аля, - поправив локон, кокетливо представилась она.

- Максим, - с улыбкой ответил Ивернев.

- Очень приятно. Тут такое дело – у меня акт тут есть, Он для Бориса Александровича… - замялась девушка.

- Я за него могу расписаться! – поспешил заверить её Максим.

- Вот и отлично, - с явным облегчением выдохнула девушка, - Сейчас вынесу.

Она махнула собранными в хвост волосами и, покачивая бедрами, скрылась в боковой двери. Шлейф фруктовых духов окутал Ивернева, защекотав ноздри и заставляя тело напрячься от волнения.

В кармане зазвонил телефон. Максим вытянул «лопату» и посмотрел на экран. Карина. Правду болтают, что женское сердце чувствует всякое на расстоянии. Мужикам до такой чудо-телепатии далеко. Ивернев усмехнулся и провел большим пальцем по экрану, отвечая на вызов.

- Да?

- Ты скоро? – послышался в трубке томный голос Карины, от которого завибрировало где-то в груди.

- Да только ж в лагерь приехал, - удивился Максим, - Вот сейчас детей забираю. Сейчас распишусь тут у их вожатой в документах, они дособираются и поедем в город.

- Вожатой? – в голосе филологини явно зазвучали нотки ревности.

- Ну да, - бодро отрапортовал Ивернев, понимая, что зря выдал эту информацию.

Лишнее это. Меньше знаешь – крепче спишь. А в случае Карины – крепче обнимаешь.

- Ммм, красивая?

Точно ревность. И с каких это пор его одноклассница начала следить за ним? Ну знает же, что он за человек – сегодня здесь, завтра там. Послезавтра он может вообще куда-нибудь в Африку поедет на заработки, куда его звал один старый знакомый. Ну не может сидеть на месте Ивернев. Вот не дано. Два-три года на одной работе – уже подвиг. И, тем не менее, надо выруливать из этой ситуации, пока корабль не пошёл ко дну.

- Что за вопросы Карин? Ты чего? Я же сказал, расписываюсь, иду в машину, жду детей и едем, - нетерпеливо заговорил Максим, подпуская возмущения в голос.

- И куда пойдем? – лукаво спросили на том конце провода.

Вот же хитрюга. Ивернев попытался вывернуться:

- Куда скажешь.

- Выбирай ты. Я должна знать – как мне краситься и куда одеваться?

Нда, правильно говорил в интервью один актёр – мы играем в шахматы, а женщины в поддавки. И проигрывая - выигрывают. Придётся озвучивать всё вслух.

- Ну, давай в ресторан. Или в кино. Если хочешь, и туда и туда, - ответил Максим.

- Всё. Поняла, хорошо. Давай, жду, целую! – уже совершенно спокойным голосом проговорила Карина.

Вот так вот. Позвонила, заставила во всеуслышание выдать, что он устраивает некоей женщине вечером культурную программу, и положила трубку. Шах и мат.

Ивернев опустил телефон в карман и поднял глаза на Алю. Оказывается, она уже стояла перед ним, держа в руках планшет с несколькими листами на нём. А вот глаза уже не такие теплые. Отстранённые. И совсем не смущается девушка как прежде. Слышала же разговор – чай дверь осталась не закрытой.

- Держите, расписаться здесь и здесь. Я тут уже всё заполнила и тоже отметку сделала о том, что дети убывают, - протянула она Максиму планшет с ручкой.

Как пить дать – слышала всё. Держится сухо. И не намека на кокетство.

Максим принял листы и ручку, приложил для удобства планшет к стене и дважды черканул что-то похожее на «Б.А.» в графе подписи. Пойдёт. Всё равно это простые формальности. Затем повернулся к девушке и виновато пожал плечами:

- Ну, я, наверное, в машине подожду. На парковке там белая «газель» стоит.

- Да, хорошо. Я их потороплю. И передам куда идти, - заверила девушка и добавила, - Приятно было познакомиться.

- И мне, - кивнул Ивернев, уже разворачиваясь к выходу.

Кислотный запах на улице не исчез, а вроде даже немного усилился. Но то ли Максим был поглощён своими мыслями, то ли уже привык к нему – теперь это обстоятельство не раздражало. Пройдя по дорожке и вернувшись к микроавтобусу, он открыл для погрузки вещей и детей боковую раздвижную дверь, а затем взгромоздился боком на сидение водителя. Свесил ноги на подножку и достал пачку сигарет. Саныч курил в машине, когда был в ней один, поэтому Ивернев посчитал себя вправе делать тоже самое. Вытянул зубами сигарету из пачки, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. А хорошо всё же в лагере. Спокойно. Прямо воспоминания о детстве нахлынули, как бегали с Розкой из соседнего отряда за акации в почти таком же лагере.

- Дядя, угостишь сигаретой?

От неожиданности Максим чуть не поперхнулся. Он оглянулся назад. У отодвинутой боковой двери стоял всё тот же прыщавый подросток и исподлобья глядел на Ивернева. Как там его? Вроде Андреем кличут.

Теперь он рассмотрел его получше. Зелёные глаза. Смуглый. Худой как кощей. Коротко стриженный – вон золотистый ежик пробивается. В засаленной уже где-то футболке и джинсах с чёрными кроссовками. На поясе небрежно повязана старая спортивная куртка. О как. На улице прохладно, из носа капает, а он хорохорится. И перед кем? Похоже, что перед всеми.

За ним жались ещё трое – помладше. Двое мальцов и совсем маленькая девочка. Судя по всему, не так уж намного их младше. Но росточком не вышла. До смешного маленькая пигалица. Глаза у всех опасливые. Широко открытые и не по-детски пристальные. Нда. За такими и правда глаза да глаз нужен. Ивернев был готов поспорить, что и здесь в лагере они держались особняком.

- Рано тебе курить, - коротко бросил Ивернев.

- Тебе то что, жалко? – поинтересовался старший, всё так же угрюмо рассматривая Максима, словно бы прощупывая – кто перед ним сидит?

- Мне отравы не жалко, - ухмыльнулся Ивернев, - Да только тебе не дам.

- А Борь Саныч угощал, - настойчиво гнул своё мальчишка.

Признаться, Максиму было всё равно. Ну не нянька он сложным подросткам и детям. Он и обычным-то не нянька. Не случилось как–то ему встретить на жизненном пути ту единственную да семью создать. Оно и было какое то время подобное желание. Даже смотрел с умилением на грудничков. Но сейчас он затолкал всё это куда-то далеко в сердце. Наверное, зря. А паренёк этот мог вполне обмануть и на понт взять – Саныча то рядом нет.

-У Борь Саныча и проси. А я как Минздрав, только хуже. Не предупреждаю, а не даю, - отрезал Ивернев.

- Ясно, - кисло протянул Андрей и добавил, - Ну мы тогда полезли.

- Лезьте, милостиво согласился Максим.

Вся четверка, кряхтя, полезла в салон. Андрей сразу закинул рюкзак в конец «газеля», и устроился вполоборота на сидениях за водителем, чтобы смотреть на дорогу. А вот мальчишки помладше застряли ненадолго в дверях, отпихивая друг-друга и ругаясь. Девчушка же просто юркнула мимо них в салон и нырнула на сидение рядом с Андреем.

- Эй, пигалица, - возмущённо протянул один из пареньков – темноволосый, заросший, более плотный из всех остальных. На нём была ядерно-зелёная куртка – балахон и спортивные штаны.

- Ты чего это? – поддержал его товарищ в чёрном спортивном костюме, тут же позабыв про перепалку с пухлым.

- Бублик, отвянь, - цыркнул через зубы Андрей, и добавил, - Давайте уже кидайте кости свои как-нибудь. Ждать Вас двух тормозов тут ещё…

Бубликом звали, по-видимому, более крупного и полноватого в балахоне. Потому как он сразу замолк и, примерившись, проскочил мимо товарища в салон, будто только и ждал команды. Второй, недовольно бурча, что теперь ему придется смотреть в боковое окно, а не в лобовое, нарочито медленно поднялся по двум ступенькам в «газель». При этом топотал так громко, словно хотел показать этим высшую степень несогласия со всеми несправедливостями в жизни. Ответом ему было лишь молчание. Максим не Борь Саныч – орать за топот не станет. Его дело - довезти всех в целости и сохранности до детдома. А потом махнуть к Карине. И желательно не опаздывать. А то ещё заподозрит что-нибудь нехорошее.

Из разговоров молодежи Максим понял, что маленькую девочку зовут Танюшка, а обладателя козырного чёрного спортивного костюма – Вадик. Ивернев послал окурок в бетонную урну, стоящую неподалёку и захлопнул дверь.

- Задраить люки, - скомандовал он Бублику.

На удивление, вместо него к выходу ринулась Танюшка, которая с натугой потянула за собою дверь и с громким хлопком затворила салон. На её место тут же ринулся Вадик, снова влипнув в свалку с Бубликом. Танюшка насупилась и молча толкнула Вадика. Немая она что ли? Не говорит совсем. Но и не плачет. Максим не успел открыть рот, как Андрей отвесил Вадику мощного подзатыльника и гаркнул на него:

- Опоздал – не ерепенься. Вали отсюда к окну.

- Да ну Вас, - с досадой и обидой выдал мальчуган и нехотя перелез на соседнее кресло.

Танюшка залезла на свое «законное» место, встав на колени и опершись руками на спинку Она уставилась на Ивернева большущими голубыми глазами, мол, чего ждешь – заводи свою тарантайку.

Максим лишь усмехнулся и провернул ключ зажигания. «Газель» зачихал, дернулся, и пошёл по кругу, объезжая парковку. Ивернев уверенно вывел машину на дорогу к воротам и с удивлением обнаружил, что охранник до сих пор их не закрыл. Похоже, как ушёл к себе, так больше и не выходил к проезду. И ещё туман этот. Дымка становилась всё сильнее. Нет, определённо тут где-то поблизости что-то жгут.

Водитель притормозил около домика, из которого недавно выходил охранник, но никого не увидел ни в окне, ни рядом. Ну что ж. На нет – и суда нет. Ивернев добавил газу, и микроавтобус пошёл по дороге через прилегающее к лагерю село. Осталось привезти детей и можно рвать когти обратно к своей «учительнице». Настроение у Максима улучшилось. Вот только он не знал, что раздолбанный ревущий «газель» со своими пассажирами двигается навстречу уже совсем другой жизни…